Патриот. Смута (СИ)

Кивнул в ответ. Приметил второго бойца из Чертовицкого
— О, Пантелей. Давай жги факел, смотреть пойдем. Что у них тут.
— Боярин. — Бородатый массивный воин подошел. — Будет сделано.
Пара минут, и мы вдвоем двинулись в обход. Оружие наготове. Мало ли кто из-под пола выпрыгнет. Пантелей в левой руке держал факел.
Мы обошли поле битвы. Наши люди собирали разбойничье барахло, стаскивали его в одно место. Осмотрели весь бандитский лагерь, пройдя по краю гати. В паре мест было видно, что люди здесь ломились прямо в болото. Какая судьба их ждала, какая участь? Кто знает.
  
Прошли между шалашей. Тихо, безлюдно, никого. Все либо разбежались, либо погибли, либо сидели пленными. Никто здесь не прятался и не скрывался боле.
Настало время крупных построек.
Самое интересное нашлось в строении, что имело большой длинный навес. Туда мы сунулись первыми, поскольку назначение здания я не понимал.
Подошли, огляделись.
— Что думаешь, Пантелей?
— На винокурню похоже, боярин.
Точно. А ведь прав этот крупный мужик. Должна была она здесь стоять. Маришка же по словам допрошенных мной людей помимо того, что ведьма — так еще и зеленое вино гнала. Самогон по нашему, современному.
Прошли через навес. Слева и справа стояли столы и лавки. Здесь люди пили, когда погода стояла менее благоприятная.
Еще до входа ощущался запах кислой браги. Он ударил в ноздри, вызывая легкое отвращение. Я кончиком сабли аккуратно толкнул дверь. Мало ли что там. Прятаться может кто-то.
Тишина.
Хотя постойте как… Храпит кто-то, посапывает. Чудеса.
Внутри, как я вошел, сразу увидел огромное количество склянок, банок, бутылок. На полу, на стенах. Стекло в это время стоило вроде бы достаточно дорого, а здесь — его очень много. Помимо стеклянной тары имелась и глиняная и деревянная. В достатке. Заставлено ей было все. Часть, что можно глянуть на просвет перед факелом, заполнена мутной жижей. А часть пустая.
Сколько же здесь этого пойла?
Я всмотрелся. Звук храпа тянулся откуда-то из глубины. Несколько кадушек по углам источали бражный аромат. За ними кто-то дрых. Или делал вид?
Пара шагов, клинок впереди, чтобы, если что нас с врагом разделяла добрая сталь.
— А ну! Вставай!
Спящий, что привалился к стене за бочками даже не шелохнулся. Не двинулся.
— Вставай, а то убью и дело с концом.
Тишина, прерываемая почавкиванием губ.
Крепкого телосложения высокий, совершенно лысый мужчина перевернулся с боку на бок, покрепче обнял мешок, рядом с которым спал и использовал как заменитель подушки.
Пантелей подошел, посветил лучше.
— Э… Ты… Э…
Заворчал спросонья человек.
— Вставай.
Я упер острие клинка ему в плечо. Надавил.
— Да вы что! Больно. — Заныл детина.
Ох ты каков хитрец. Не так уж от тебя брагой и пахнет. Облился ты ей, а не вусмерть пьяный. Схоронился здесь, думал не найдут. А еще прикидываешься в напившимся. Кто же ты такой, мил человек? Такой хитрый, что решил нас здесь всех вокруг пальца обставить.
— Без глупостей. Встал. Руки за спину.
Он заворочался, начал подниматься.
И тут в его руке блеснул нож. Ага, вон оно что. Прикидывающиеся спящим резко ушел влево, чтобы я не пронзил его сидящим. Дернулся вперед, желая вонзить нож снизу в пах. Но я был готов. Сабля, рубанула по руке.
— Ааа…
Нож вылетел, зазвенел где-то в углу. Удар коленом довершил дело. Хрустнул нос
— М… М… — Разбойник инстинктивно схватился за лицо. Залил его кровью из глубокой раны.
И тут в ухо ему прилетело кулаком, сжимающим рукоять сабли.
— А, что… — Пантелей даже не понял, что произошло. Был бы он тут один, уже кишки по полу собирал. А тать этот либо удрал бы, либо спокойно прятался.
Интересно, а почему не ушел? Чего ждал? Думал обойдется, осматривать не будем, не сожжем? Или хотел здесь затаиться, посмотреть, что делать будем? Настолько самоуверенный человек?
— Посвети-ка получше, Пантелей.
— Да, боярин. — Прогудел он.
Я сел на оглушенного, заломил руки. Кровищи много. Черт. Вначале перетянул рану, затем связал. Обыскал, похлопал рубаху, проверил сапоги. Прикинул, стащил их вообще. Всего у этого лысого нашлось еще два ножа. В каждом из голенищ.
— Тащи его к остальным и возвращайся, а я пока тут.
— Будет сделано, барин.
Пантелей передал мне факел, поднял мужика, взвалил на спину. С трудом протиснулся вместе с ношей через неширокую дверь. Ушел.
Осмотрев помещение лучше, я понял, что в углу его стоит не просто печь. Это достаточно примитивный для меня, перегонный куб. Самогонный аппарат. Простой, неказистый. Но, для того времени, в котором я оказался — штука дорогая. Целая находка. Понятно чего Маришка и ее костяк банды всех держали в узде. Только они умели гнать это пойло.
Пригодится. Поговорю с воронежским кабатчиком. Он все это добро приберет. Полагаю, ему оно будет весьма полезно. Отправлю его сюда со служилыми людьми.
Вернулся мой напарник по осмотру. А я смотрел на комнату от двери и что-то все не давало мне покоя. Почему этот мужик, явно опытный разбойник, головорез, душегуб не удрал? Сторожил что-то, охранял до последнего? То, что не мог забрать? Перегонный куб? Звучит как-то глупо. Может что-то более ценное, но не менее массивное. Или чуть менее. Все же аппарат занимал добрую четверть комнаты. Одному никак не унести.
— Давай прямо за мной, Пантелей. И свети хорошо.
— Сделаю. Боярин.
Я начал простукивать стены, пол. Минут пятнадцать прошло и ничего. Зараза. Да как так то. Ладно. Оставалось еще подвигать бочки, посмотреть под ними. Начал смещать, присел. Тук… Гулко. Это не земля. Здесь что-то есть.
Схрон!
  
Глава 25
 
Простукивая пол, я понял, именно здесь есть присыпанная землей дверца. Спуск в погребок или люк. Достал нож, ткнул. Примерно с палец толщиной земля, дальше клинок упирается в дерево. Начал копать, скрести. Вскоре очистил деревянную крышку размером чуть больше, чем полметра на полметра. Подцепил клинком, аккуратно приподнял. Гранат с чекой в это время не было. Но вдруг там пакость какая-то придуманная. Самострел в рожу выстрелит и привет.
Прощупал края. Смотреть при свете факела было очень неудобно и не эффективно.
Ловушки не было. Видимо, не думали местные, что кто-то полезет сюда. А для случайных глаз спрятали хорошо. Даже я со своим опытом нашел с трудом.
Лестницы не было. Углубление примерно на метр, обложено деревом и шкурами, чтобы влага не попадала. Эдакий колодец. А там кое-что интересное.
Мешочки. Я вытащил один, взвесил. Прилично так, где-то грамм двести, плюс-минус. Открыл — монеты, серебро.
Пантелей за спиной аж хрюкнул. Я пристально посмотрел на него.
— Никому.
— Да, боярин, могила я.
— На дело пойдут.
Я извлек все. По весу — килограмма три, расфасованных по пятнадцати мешочкам примерно одинаково. Прилично так. В ценах, валюте и курсе я пока не разобрался, некогда было. Но три килограмма драгоценного металла, это много. Даже по меркам моего времени — деньги не малые. Жаль не золото, но дареному коню… Как известно.
Помимо монет присутствовало еще два ларца. Один, красиво отделанный каменьями, стоял на втором. Откуда он здесь у такой голытьбы? Кого они ограбили? Под ним — простой и весьма увесистый сундучок, больше похожий на ящик с приделанной наспех на петлях крышкой.
Вынул оба. Замков нет и там, и там.
Ну что, начнем с того что не привлекает глаз. Открыл, глянул.
Перстни, пуговицы, камушки россыпью, мелкие. Какие-то несложные украшения, перья, брошки, заколки. Все это представляло некоторую ценность, но не выглядело дорогим. Больше медь, немного серебра. Золота не было вовсе.
  
Видимо, все это было отобрано и снято у жертв разбоя. Хозяевам вернуть будет проблематично. Многие из них, если не все — кормят червей. Не просто же так они расстались со своим имуществом. Искать наследников — затея глупая.