Сон разума (СИ)

Не его самого.
'Значит, все-таки ты", — где-то в глубине своего агонизирующего, одуревшего от объема и содержания информации сознания, Ральфи готов был рассмеяться. — «Стрелял так, чтобы даже толком не ранить».
— Почему ты не сказала мне?
— Я сказала, — безошибочно поняв, о чем он, она посмотрела изумленно, и тут же сделала еще одну слабую попытку улыбнуться. — В ту ночь, когда мы… Когда вы вместе вернулись оттуда. Ты просто не сразу услышал.
  
— Да. Не сразу.
Ральфи уже не знал, сожалеет ли он о том, что понял так поздно.
Точно он знал только то, что такие как Чарли просто не имеют права умирать вот так.
Это не было ни долгом, ни виной, не было даже попыткой отгородиться. Он просто не смел.
— И что же тебе по силам? Огонь? Ветра?
— Вода, — лицо Алисы осталось спокойным и немного грустным.
Лицо человека, который говорит правду, заведомо зная, что она разрушит даже то хрупкое, что еще осталось.
Грунтовые воды, не обнаруженные геодезистами вовремя.
— Я проживаю человеческую жизнь, Ральф. Мои дети, если они у меня будут, останутся нормальными людьми. Может быть, чуть-чуть красивее или талантливее других. А мне вот досталась пара… бонусов.
— Вроде ускоренной регенерации? — он хмыкнул, продолжая разглядывать свои руки, и её лицо на секунду просветлело от этой усмешки.
— Вроде этого.
Он не увидел, скорее почувствовал ее реакцию, и, подняв голову, уставил взгляд в пространство перед собой. Лишь бы не встретиться глазами, не спровоцировать на то, чего больше всего сейчас опасался.
— Я ведь был абсолютно счастливым человеком, Лиса. У меня все было. Прекрасная девушка, верный друг, интересная работа. И я все это проебал.
Так глупо.
Так просто.
Позволил себе жалеть себя и сражаться с собственными монстрами, в то время, когда был особенно нужен Чарли.
Когда собственные сны-воспоминания о том, в каком виде они нашли Джо Крамера, можно было забить и отправить в небытие с помощью алкоголя, табака и веществ, он совсем не думал о том, как со всем этим справляется Бейкер.
Ведь Чарли — герой. Чарли сильный. Чарли так непробиваемо уверен в жизни и в самом себе, что он непременно… выплывет.
Не то что школьный неудачник с кровавыми галлюцинациями, ни секунды не бывший убежден в том, что не свихнулся в очередную бесконечную ночь.
Ему было нужнее… отногодиться.
И пока он делал это, думая только о себе, Чарли ткал свою пелену из черного тумана и чужих жизней.
Просто потому что не мог иначе.
Потому что не нашел в себе сил подняться, — слишком серьезным оказался причиненный ему ущерб.
Потому что знал, что еще нужен — и бестолковому беспечному Ральфи, и всем тем, кого мог вырвать из лап ребят, подобным Кристофу Гейджу.
Его собственный способ выжить.
Единственный рабочий.
Алиса проследила за его взглядом и позволила ему это молчание, а потом, наконец, решилась. Потянулась и накрыла сцепленные пальцы ладонью, сжала сильнее, чем, должно быть, следовало.
— Ты всего лишь поверил в то, что изначально знал.
«Я всего лишь подвел его, и даже не заметил».
Они оба знали, о чем он думал, и точно так же знали, что теперь Ральфи придется заново учиться жить именно с этим.
Было ли это более жестоко, чем позволить ему просто оплакать, не найдя ни ответов, ни причин?..
Алиса погладила его пальцы, осторожно, медленно, как первый раз пробуя, и внутри у него доломалось то единственное и последнее, во что он до недавнего времени верил.
Она знала, что он выдержит. Что сможет посмотреть на эту правду и не выйти в окно больничной палаты.
Потому что считала, что он лучше, чем сам думает о себе.
Потому что видела большую силу.
Силу, которую Чарли принял в себе как дар и власть.
Силу, которую сам Ральф считал уродством, проклятием.
Силу, в которой все еще было так много возможностей.
— Ты вернешься в Нью-Йорк?
— Я думала об этом. Там мой дом. Моя семья. Я бы хотела тебя с ними познакомить.
Ральф еще раз усмехнулся и кивнул тем самым немного замедленным жестом, от которого к горлу снова подкатила тошнота.
Да, детка. Безусловно. Когда-нибудь.
— Но с другой стороны, у меня здесь хорошая работа. После полутора лет путешествий по стране… Знаешь, мне кажется, я смогла полюбить этот город.
Ральфи медленно, вовсе не будучи уверен в том, что то, что он делает, правильно, высвободил правую руку и медленно повернул ладонью вверх.
Совсем неподходящее время и совсем не те обстоятельства.
То, что ему придется учиться заново, совсем не значит, что он с этим справится. Как бы сильно они обы, — и она, и Чарли, — в него не верили.
Не значит, что он этой веры достоин.
Алиса не шевелилась. Похоже, даже задержала дыхание, прежде чем провести по его ладони кончиками пальцев к запястью, и становиться, оставить все так.
Снова — как будто не решаясь. Не будучи уверенной в том, что он не отдернет руку с отвращением.
Если Ральфи это еще только предстояло, она уже училась.
Для того, чтобы оправдать их надежды, требовалось чудо.
Такое же невозможное, как она сама.
И как то существо, которое он видел во сне на экране ее компьютера.
Размытое собственными слезами и смазанной памятью лицо и крепкий захват на воротнике его футболки. Вонючий узкий коридор очередного нью-йоркского притона, по которому его тащили, насильно заставляя переставлять ноги.
Бутылка ледяной минералки, выплеснутая прямо в глаза.
«Приведи себя в порядок. И сходи проверься, венерические заболевания штука неприятная. Дрянь обдолбанная, какого черта именно в мой город…»
— Паркер.
Он поднял голову, которая снова кружилась.
И побоялся шевельнуться, когда Алиса медленно, словно боясь спугнуть, поднесла его руку к лицу, коснулась губами костяшек пальцев:
— Это ЛА. детка. Здесь чудеса случаются немного чаще.