Сон разума (СИ)
В доме было темно и тихо, и очень кстати вспомнился отвратительный фильм с Дефо, название которого Ральфи не мог вспомнить. Помнил только, как во время дождя желуди с грохотом катились по крыше.
Таких аналогий Ральфи не любил, не понимал в принципе.
Из обычного человека, убежденного в том, что кино предназначено в первую очередь радовать, восполняя те светлые эмоции и чувства, которых так не хватает в реальной жизни, вышло хреновое «открытие сезона».
Он неожиданно для самого себя легко поднялся с дивана, достал сигареты и, открыв окно, оперся на раму одной рукой, прикуривая свободной.
Вариантов было два, и тот, что предполагал вопрос напрямую, Ральфи не нравился. В таких ситуациях не спрашивают.
Он курил короткими глубокими затяжками, зло глядя в простую и понятную, нежно любимую темноту за окном, и с каждым вдохом-вздохом все отчетливее слышал сухой надсадный треск.
Так резко и коротко ломаются сухие ветки, а поскольку таковых ни в комнате, ни за окном не наблюдалось, Ральфи безразлично заключил, что либо слышит то, чего нет. Либо то, чего слышать не положено.
С каждой новой затяжкой у него оставалось все меньше желания разбираться детально. Еще меньше, чем анализировать привидевшееся, Ральфи любил смотреть на себя по утрам в зеркала.
В свое время он насмотрелся достаточно, — в мутные от времени и грязи зеркала на чудовищных вписках, где по утрам болит тело и ноет голова. В сверкающие стены лифтов, витрины и зеркала заднего вида…
Больше не хотел.
Воспаленные глаза, стоящие дыбом даже коротко остриженные волосы, землистая, натянувшаяся на скулах кожа, — не на что было смотреть, он и так это знал.
Завешивать зеркало в ванной полотенцем было сейчас отчасти жутковато, и Ральф просто отвернулся от него, сразу включая воду и очень надеясь, что и у Чарли, и у Алисы хватит понимания и такта сейчас к нему не лезть.
Он закрыл глаза, становясь под душ, и испытал почти что злорадство, попробовав предположить, где спит Чарли.
Вода смыла пот и дрожь, вытянула из пор что-то темное и тяжелое, похожее на грязь.
Мокрые волосы начали виться еще сильнее, прилипали ко лбу.
Ральфи не было ни хорошо, ни плохо. Ему снова было спокойно никак.
Вытираясь, он, наконец, почувствовал свои руки от плеч до самых кончиков пальцев, которые сейчас, — странное дело, — не дрожали.
Ральфи достоверно не знал, что испытывает человек, с которого сдирают кожу, чтобы вывернуть наизнанку, но догадывался, что ощущения схожие. Только вот его личную шкуру, судя по всему, содрали заранее, а она, невзирая на все значительные и не очень детали, все же была ему до определенной степени дорога.
Глава 34
Он вышел из дома рано, и первым делом поехал к ближайшей приличной кофейне за утренней дозой, от которой не мог и не хотел воздерживаться.
Пить кофе дома было риском столкнуться в кухне, перекинуться парой фраз, ответить на вполне искренние вопросы… и дать задний ход.
Отъезжая от дома, Ральф посмотрел на него в зеркало заднего вида с мутной тяжелой тоской, а потом отвернулся, дабы избежать новых мыслей о том, какой расклад в итоге он сам счел бы приемлемым.
Расположенный в коробке, подозрительно похожей на переделанный трейлер, офис начал работать в половине девятого.
Ральфи приоткрыл глаза, лениво проследил за тем, как секретарша, — разумеется, новая, — поворачивает в замке ключ, и закрыл снова.
Он продремал в машине еще минут сорок, потом выпил еще порцию обжигающего кофе в пластиковом стакане из ближайшей забегаловки, и только после достал из бардачка очки.
Скорее машинально, нежели преднамеренно одернув куртку, он потянул дверную ручку и очутился в теплой, отделанной под дерево приемной.
Секретарша, вблизи оказавшаяся совсем юной блондинкой с совершенно кукольным личиком, подняла голову, но особой радости при его появлении не выказала.
— Здравствуйте, чем могу помочь?
— У себя? — Ральфи кивнул на святая святых, дверь единственного кабинета.
Этот дурацкий вопрос всегда его веселил, да и Мэган, предшественница куколки, не упускала возможности посмеяться вместе с ним.
Девица растерянно моргнула, потом её щеки вспыхнули от возмущения тем, что кто-то смеет позволять себе столь пренебрежительный тон.
— Шеф сейчас очень занят. Будьте любезны, представьтесь. Хотя, боюсь, если вы не записаны, я ничем не смогу помочь.
От этих интонаций с претензией на угрозу и высокомерие и произнесенного почти с придыханием «шеф» Ральфи развеселился окончательно.
Это ЛА, детка. За написание чего бы то ни было он уже не взялся бы поручиться, но вот сам город и обитающих в нем особей однозначно невозможно было не любить.
Он подошел к стойке ресепшена и сложил на ней руки.
— Доложите шефу обо мне. Я уверен, что он найдет минутку, чтобы мне… помочь.
И финальным аккордом — снисходительно-порочная мимолетная улыбка, от которой щеки девушки вспыхнули еще ярче.
С одной стороны, Ральфи было её даже жаль. С другой…
Еще меньше, чем концовки, в которых все умирают, он понимал таких вот дурочек, с чего-то решивших, что Голливуд и мировая модная индустрия ждут именно их.
На его личный взгляд, шлюхи были честнее. Тяжелая и грязная работа, сопряженная с большим риском, но не вызывающая брезгливости, в отличие от больших невинных глаз, устремленных на дверь, за которой сидит лысый импотент со свисающим над ремнем пузом.
Ничего лично против импотентов и пуза Ральфи не имел, но уж слишком это было гротескно, чтобы даже пробовать воспринять всерьез.
Ноздри девушки все еще возмущенно трепетали, но кнопку селектора она все же нажала.
— К вам посетитель.
А вот трубку снять не потрудилась. Очевидно, чтобы дать нахалу возможность самому услышать, как сильно ему здесь не рады.
Чтобы расслышать получше, Ральфи даже склонил голову набок, очень эффектно ловя стеклами очков блики света.
— Какого черта⁈ Я никого не жду. Кто там?
Действительно, девять утра никого не красят…
Девица бросила на Ральфа едва ли не торжествующий взгляд и потянулась расписанным узорами ноготком к селектору, чтобы доложить, что не представились, но Паркер ее опередил. Перегнувшись через стойку так резко, что секретарша тихонько взвизгнула от неожиданности и шарахнулась к стене, он сам нажал на кнопку.
— Ральфи Паркер, творческий труп, председатель клуба почетных распиздяев этого грешного города и источник твоего охрененного дохода. Отзови свою телку, Брюс, надо поговорить.
Он отпустил кнопку и, в свою очередь, посмотрел на секретаршу, словно они вместе ожидали ответа.
Селектор тут же разразился бранью, итогом которой стало которое: «Заходи».
Подмигнув теперь уже побледневшей девушке, Ральфи толкнул дверь кабинета.
За те несколько месяцев, что они не виделись, пузо Дэвиса стало заметно меньше, а вот лысина осталась на прежнем уровне, и на состоятельном и вроде бы серьезном человеке чуть за сорок смотрелась почти так же жалко, как его офис.
Окидывая взглядом своего бывшего агента, Ральфи вдруг искренне изумился, чего и сколько должен был вкинуть он сам, чтобы дойти до идеи связаться с этим типом.
— Выписался, — Брюс поднялся ему навстречу, но его удовлетворение Ральфи разделять не собирался.
— Ты это серьезно? — он кивнул на приемную за дверью, которую как раз за собой закрывал. — Это же просто неприлично, черт тебя возьми.
— Мэги для этой работы была уже старовата, — оценив его настрой, Дэвис хмыкнул и сел на место.
— Мэги двадцать семь.
— Это Голливуд, малыш, — Брюс коротко развел руками, мол, что же тут поделаешь, и кивнул на стул для посетителей. — Ты с чем?
К веселью неожиданно прибавилась здоровая и холодная бесшабашная злость.
Ральфи прошел и сел на предложенный стул, положив ногу на ногу, в еще не развязной, но уже граничащей с этим позе.
— Ты ведь любишь старые комедии, Брюс? Помнишь, как говорила героиня в одной из них: «Не хочу быть сукой, но мне нужна ваша помощь».