Теория снежного кома (СИ)

Я выплюнула батончик обратно в его руку, чувствуя, как закипает кровь.
– Ты совсем идиот?! – прошипела я.
В его глазах плясали черти. Он вовсю наслаждался моей реакцией.
Ребята уставились на нас с интересом. Кто-то жевал свой батончик, кто-то пил сок из трубочки. Но каждый явно был заинтригован тем, чем всё закончится.
Эйс выпрямился, всё так же держа в руке шоколадку, а потом просто откусил ещё кусочек, совершенно не брезгуя от того, что она побывала у меня во рту. А затем довольно произнёс:
  
– Считай это поцелуем, Лягушка.
И развернулся, чтобы вернуться к Кенни, удивлённому не меньше остальных.
Внезапно, не дав мне до конца опомниться, объявили о посадке на наш рейс. И словно по мановению волшебной палочки в зале ожидания возник профессор Бьёрн. Он почти театрально взмахнул руками и принялся громко просить нас поскорее хватать свои рюкзаки или сумки и двигаться за ним.
Рядом со мной тут же появился Кенни, уже выбросивший опустевший пакет в ближайшую урну.
– Готова лететь, напарница? – улыбнулся он, а я не смогла ответить ему тем же, потому что была занята совсем другими мыслями. А ещё пыталась прямо руками убрать следы от шоколада, оставшиеся на уголках губ.
– Не толпитесь, ребята, – попросил Бьёрн. – Держите свои талоны и паспорта в готовности. Надеюсь, никто ничего не потерял?
Получив в ответ взволнованное молчание и короткие отрицательные ответы, профессор кивнул и больше не сказал ни слова, встав перед всеми нами в очереди. Я поспешно проверила содержимое своего рюкзака, судорожно нащупывая паспорт и посадочный талон.
Когда Бьёрн махнул рукой, призывая нас двигаться, мы, как привязанные, потянулись за ним к гейту. Очередь двигалась медленно, словно густая патока. Сотрудница авиакомпании с усталым, но профессиональным видом, сверяла наши посадочные талоны и паспорта, отрывая корешки билетов и желая счастливого пути.
Пройдя контроль, мы вышли в просторный рукав, соединяющий здание аэропорта с самолётом. Это был длинный, слегка изогнутый коридор с панорамными окнами, сквозь которые виднелся серебристый бок авиалайнера. За окнами кипела жизнь аэропорта: сновали заправщики, тележки с багажом и техники, суетившиеся вокруг самолёта. Коридор немного сужался в конце, и в итоге мы оказались перед дверью, где нас встречала приветливая стюардесса с улыбкой на лице.
Проход между рядами кресел казался узким, особенно с моим рюкзаком за плечами. Приходилось то и дело извиняться, задевая локтями других пассажиров. В салоне царила атмосфера предвкушения и лёгкого беспокойства. Люди устраивались на своих местах, раскладывали вещи на багажных полках, читали журналы или просто смотрели в окно.
Я судорожно искала свой номер места, попутно рассматривая обстановку. Кресла обиты синим велюром, над головой – панель управления с какими-то кнопками, назначения которых я пока не понимала. На спинке каждого кресла – откидной столик и карман с какими-то журналами.
Наконец, я нашла своё место – 28А. Расположившись у окна, я сбросила рюкзак на пол, освобождая свои измученные ноги. Сначала нужно немного отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, а руки слегка дрожали. Я посмотрела в иллюминатор, наблюдая за тем, как наземные службы заканчивают подготовку к вылету. Крошечные человечки в ярких жилетах сновали вокруг самолёта, словно муравьи, выполняя какую-то важную работу.
– Это придётся убрать наверх, – сказал Кенни, нарушая мои размышления.
Я вздрогнула и посмотрела на него. Он указывал на мой рюкзак, который валялся у моих ног, занимая всё свободное пространство.
– Можно? – переспросил он, видимо заметив моё замешательство.
Я кивнула, и тогда он ловким движением схватил мой рюкзак и поместил его на верхней полке вместе со своим. Он сделал это так легко и непринуждённо, словно всю жизнь только и делал, что убирал рюкзаки на багажные полки самолётов. Он часто летает. У него обеспеченная семья, которая может позволить себе путешествия. Так что неудивительно.
Затем Кенни уселся на сиденье рядом, с довольным видом поглядывая на меня.
– Ну что, как ощущения? – спросил он, с улыбкой растягивая губы.
– Странные, – честно ответила я. – Всё какое-то новое и немного… пугает.
– Не переживай, – успокоил он меня, – Всё будет хорошо.
Он подмигнул мне, и я, не знаю почему, почувствовала себя немного спокойнее.
Я оглядывала салон будто целых полчаса. Большинство мест уже были заняты. Люди устроились поудобнее, кто-то читал, кто-то разговаривал, а кто-то уже успел уснуть.
Вдруг свет в салоне слегка приглушился, и я услышала тихий щелчок, заставивший меня обернуться к передней части самолёта, где я увидела стюардессу, стоящую у прохода.
– Уважаемые пассажиры, – начала она ровным, успокаивающим голосом, – командир корабля и экипаж приветствуют вас на борту самолёта авиакомпании «Delta Air Lines», выполняющего рейс по маршруту Солт-Лейк-Сити – Амстердам.
Я удивилась. Амстердам?
– В целях вашей безопасности, – продолжала стюардесса, – просим вас ознакомиться с инструкцией по безопасности полёта, находящейся в кармане перед вами. Также просим вас убедиться, что ваши ремни безопасности надёжно застёгнуты, а спинки кресел находятся в вертикальном положении. Все электронные устройства, такие как мобильные телефоны и планшеты, должны быть переведены в авиарежим или отключены.
Она наглядно показала, как застёгивать ремень безопасности, подёргав его несколько раз, чтобы убедиться в надёжности. И я тут же принялась повторять за ней.
– В случае возникновения чрезвычайной ситуации, – продолжала стюардесса, – кислородные маски автоматически выпадут из панели над вашими головами. Снимите маску с панели, наденьте её на лицо, закрепите резинкой и дышите нормально. Сначала наденьте маску на себя, а затем помогите другим.
Я посмотрела на панель над головой, пытаясь представить, как эти маски выпадут в случае катастрофы. В животе снова что-то скрутилось.
– Благодарим за внимание и желаем вам приятного полёта, – закончила стюардесса, и свет в салоне вернулся к прежней яркости.
Послышались щелчки ремней безопасности. Люди начали доставать из карманов телефоны и переводить их в авиарежим.
– В каком смысле Амстердам? – спросила я у Кенни, который выглядел максимально расслабленным.
– Пересадка. Мы полетим в Амстердам и оттуда уже в Осло. Прямых рейсов из Солт-Лейк-Сити в Осло нет, потому что отсюда летает слишком мало людей. Осло не очень популярен среди жителей Юты, да и лететь далеко, нужны специальные самолёты, которых не у всех авиакомпаний достаточно. А из Осло в Лиллехаммер мы доедем уже на поезде.
Я моргнула, пытаясь переварить услышанное. Кенни пожал плечами.
– Так значит, мы сначала летим в Амстердам, потом в Осло, а потом ещё и на поезде? – переспросила я, всё ещё не до конца осознавая масштабы предстоящего путешествия.
Кенни кивнул.
– Да, всё так.
Для него может и нет, но для меня это целая экспедиция. Сразу столько перемещений… Желудок скрутился в тугой узел.
– Это ведь долго… – сказала я.
Кенни задумался на мгновение, словно подсчитывая что-то в уме.
– Ну, если всё по расписанию, то около пятнадцати часов в воздухе, плюс время на пересадки и поезд. В общем, около суток в пути.
Суток! Целые сутки в дороге! Мои глаза расширились от ужаса.
Я откинулась на спинку кресла, чувствуя себя совершенно подавленной. Эта поездка оказалась гораздо сложнее, чем я себе представляла.
Кенни, заметив моё состояние, участливо посмотрел на меня.
– Да всё нормально, – сказал он, – Зато ты сидишь со мной, а не с Эйсом. Везде нужно искать плюсы.
  
Я вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Он действительно прав. В конце концов, это же шанс, не так часто выпадающий девчонкам вроде меня. Бесплатно лететь в другую страну, ещё и получить дополнительные знания.
Между сиденьями возникла голова профессора Бьёрна, который, судя по движению его губ, подсчитывал количество студентов, чтобы убедиться в том, что все на месте. Довольно кивнув сам себе, он исчез.