Теория снежного кома (СИ)

вы уже сели на самолёт?
Пока ещё нет но мы 
в зале ожидания
Можно сказать все этапы
прошли. Осталось только 
сесть на самолёт
отлично
буду ждать много много фоточек
понятно сестрёнка?
  
можешь даже сейчас мне что-нибудь
скинуть 
Я закатила глаза и сфотографировала огромное окно, выходящее на взлётно-посадочную полосу. А затем отправила фотографию сестре.
*Вложение*
аааааа красота
хотела бы я лететь с вами
ты представляешь как тебе
повезло милана?
Да наверное. Пока я не
разобралась нравится мне
или я пожалею об этом полёте
если это из-за эйса
просто забей
и наслаждайся
Внезапно кто-то опустился на сиденье рядом со мной. Я подняла голову и увидела Джордана.
– Можно присесть? – спросил он с нарочитой вежливостью.
– Здесь занято, – отрезала я, надеясь, что он поймёт намёк.
– Я не вижу никаких табличек, – ответил он, нагло улыбаясь. Из-за его тёмной кожи, зубы казались белее снега на улице. – И, кстати, ты одна занимаешь два места. Нехорошо.
Я сжала кулаки, стараясь сохранить спокойствие.
– Просто уйди, – сказала я сквозь зубы.
– А чего так? – спросил он, делая вид, что ничего не понимает. – Не хочешь ведь ты сказать, что тебе не нравится моя компания?
– Ты прекрасно знаешь, что именно это я и хочу сказать, – ответила я.
– Да перестань ломаться.
Джордан вдруг придвинулся ближе – почти настолько, что уже прижался ко мне. Я от такого действия округлила глаза. Раньше он не переходил подобной границы. Видимо, с каждым разом будет всё хуже.
Я вскочила с сиденья.
– Вот зачем я тебе сдалась, а?! – не выдержав, закричала я. – Хватит трогать меня, урод! Отвали от меня!
Мой крик привлёк всеобщее внимание, и те, до кого дошёл мой ор, повернули головы в нашу сторону. Джордана, однако, совершенно ничего не смутило. Он уселся на моё место, разводя ноги в стороны.
Этот парень из тех людей, что совсем не принимают отказов и не понимают слова «нет». И уверены в своей неотразимости. В этом он даже превзошёл Эйса, должна признать. Вот почему моя жизнь теперь катится в ад.
Я развернулась, крепче сжимая рюкзак, и двинулась к девчонкам. Хлоя тут же уступила мне место, подвинувшись в сторону. Я благодарно, но молча кивнула.
– Может быть, тебе стоит поговорить с профессором? – предложила Саманта.
– Ничего он не сделает, – ответил за меня Шейн, накинувший руку на плечо своей девушки. – Джордан слишком ценный студент, чтобы из-за такой ерунды с ним что-то делать.
– Ерунды? – удивилась Саманта. – Он ведь пристаёт к ней.
– Не особо. Просто флиртует.
Меня возмутили его слова до чёртиков.
– Посмотрела бы я на тебя, если бы к тебе вечно лез темнокожий двухметровый парень, – процедила я сквозь зубы. – Вы, парни, так легко относитесь к приставаниям, когда они направлены на девушек, как будто это комплимент, а не нарушение личного пространства. Но стоит, к примеру, какому-нибудь гею проявить к вам точное такое же внимание, сразу напрягаетесь и начинаете бояться за свою задницу.
Хлоя хихикнула, и я приняла это за поддержку. Хотя ничего смешного в моих словах точно не было.
Профессора Бьёрна не было видно. Повелев нам сидеть на своих местах и никуда не уходить, он куда-то отлучился несколько минут назад. Может быть, ему приспичило в туалет.
Фелисити созвонилась по видеосвязи, кажется, со своей мамой, так что она сидела вдали от всех, ближе к окну, в углу, и с улыбкой что-то рассказывала в экран телефона.
И в этот момент на мой телефон пришло сообщение. Я достала его из кармана, уже видя отобразившееся имя Рио на дисплее.
Ну как ты малышка?
Он тоже летит этим рейсом, но отдельно, в комфортабельном салоне бизнес-класса, окружённый своими родителями. Некоторым в этой жизни везёт больше, чем остальным.
А я сижу здесь, среди галдящей толпы, чувствуя себя одинокой. Хотелось поделиться с ним своими эмоциями, рассказать, как я волнуюсь перед первым полётом, как предвкушаю посадку в совершенно другой стране, где наверняка даже воздух отличается.
Опустив голову, я напечатала ответ:
Бывало и лучше
Не нравится мне этот тон
Я волнуюсь
Оооо я бы развеселил
тебя будь я рядом
Повеселись с Эйсом ;)
Издеваешься
сучий ты потрох
ахахахахах прости малышка… 
не мог не пошутить
*эмодзи средний палец*
И я тебя люблю!
Я запихала телефон себе в карман, скрестив руки на груди, и откинулась на сиденье. Ноги уже ныли от нашего бесконечного хождения по залам. А потом я невольно повернула голову в сторону и увидела возвращающихся Эйса с Кенни с небольшим пакетом. Они явно что-то прикупили.
– Эй, ребята! – первым заговорил Кенни, с довольной улыбкой размахивая пакетом. – Мы тут решили подкрепиться немного. И конечно же не забыли о вас.
Он вытащил несколько шоколадных батончиков и пару коробочек сока.
– Хватайте, – весело предложил он, протягивая угощения всем подряд.
Ребята оживились, с готовностью принимая предложенное. Кенни бросил батончик в Шейна, и тот схватил его на лету. Девчонки с улыбками поблагодарили его, а Джордан отказался от сладостей.
Эйс достал из пакета батончик с соком и шагнул в мою сторону, заставив меня напрячься.
– На, – небрежно сказал он с таким видом, будто предлагал собаке кусок мяса.
Я уставилась на него, не веря своим глазам.
– Обойдусь, – сухо ответила я, отворачиваясь.
– Я тебя не спрашиваю, Лягушка.
– Извини, не могу всерьёз воспринимать человека, наколовшего себе пирсинг прямо на своей pis’ke.
– Обидно, что не видела его своими глазами?
Поморщившись, я изобразила рвотный позыв:
– Наверняка это будет моим главным наказанием в аду, если я в него попаду.
– Не обманывайся. – Эйс усмехнулся и снова протянул мне шоколадку с соком. – Бери, пока я не запихал этот батончик…
– Себе в задницу? Уверена, тебе понравится.
Мне показалось, он покраснел от злости, и это было самым сладким из зрелищ. Злить его мне всегда нравилось. Злить настолько, что он уже начинает весь трястись.
Эйс, ничуть не смутившись, как ни в чём не бывало принялся с невозмутимым видом разворачивать обёртку шоколадки. Его руки, словно в замедленной съемке, аккуратно разглаживали фольгу, освобождая аппетитный батончик Butterfinger. Потом он поднёс его ко рту и откусил кусочек, медленно, с наслаждением прожёвывая, хрустя, глядя на меня сверху вниз. Казалось, он специально дразнит меня, показывая, какое лакомство я упускаю.
  
После чего, с небрежным видом, он опасно наклонился ко мне и… засунул батончик мне в рот!
Я опешила. Мозг отказывался обрабатывать происходящее. Мои губы, только что произносившие язвительные слова, теперь были заняты чужой шоколадкой, а язык пытался понять, что вообще происходит. Сам факт этого акта наглости лишил меня дара речи.