(де) Фиктивный алхимик для лаборантки (СИ)

— Повторите ещё разок, — потребовал он.
— Господин Каэр тал Вэл, — чётко произнесла я.
Теперь шепот прошёлся уже по всей канцелярии. Стражи и клерки переглянулись, в глазах некоторых — откровенный страх. Один даже пробормотал: «Опять этот проклятый»
Чиновник резко поднялся из-за стола.
— Вы утверждаете, что состоите под покровительством господина тал Вэла?
— Ну… — я скривилась, — вроде того.
  
Пауза получилась красноречивее любых моих слов.
— М-да… — протянул чиновник и кивнул стражнику. — Телеграмму. Немедленно.
И вскоре я уже наблюдала, как медный аппарат с трубками и шестерёнками оживает, передавая куда-то вдаль короткие сигналы.
Аппарат щёлкал и тарахтел, а чиновник всё это время косился на меня так, словно я вот-вот должна была либо взорваться, либо обернуться драконом.
— Значит, вы… близки с господином тал Вэлом? — переспросил он с наигранной вежливостью, будто проглатывал занозу.
— Можно так сказать, — осторожно ответила я. — Он точно в курсе, что я существую.
Стражники за моей спиной переглянулись. Один, самый молодой, шепнул другому:
— Думаешь, он её признает?
— В любом случае, ничего хорошего не жди, — буркнул тот.
Я сделала вид, что не слышала, но от этой реплики внутри стало холодно.
Через пару минут аппарат пискнул, выплёвывая полоску бумаги с витиеватыми знаками. Чиновник прочёл и тут же побледнел.
— Сам приедет. Но завтра в полдень.
Словно по команде, стража вытянулась по стойке «смирно». Ощутимо поменялось и отношение ко мне: никто больше не дёргал, не грубил, но и отпускать явно не собирались. Теперь я стала чем-то вроде опасной находки, которую лучше держать под замком, пока не явится хозяин.
В камеру меня отправить на всякий случай не рискнули, и я оказалась в какой-то маленькой кладовке с железной дверью и тусклым фонариком, привинченным к стене.
Полки с пыльными коробками, старые тетради и ржавые ведра создавали ощущение, будто меня подсадили прямо в чулан для потерянных вещей. Дверь заперли, а за ней слышался тихий смех и шаги стражи, уходящей обсуждать дела, куда более важные, чем моя судьба.
— Придётся ночевать здесь, — сказал кто-то из стражников, подбрасывая в угол свернутую солому для «удобства».
Я села на узкую скамью, обхватив колени руками. Теснота, запах пыли и сырости, гул шагов за стеной — и мысли о Каэре, который должен явиться за мной.
Я прислонилась к холодной стене и мысленно повторяла его имя, как мантру, пытаясь удержать надежду:
«Если он придёт… если он придёт…»
Но ночь тянулась бесконечно, и каждая тень на стене казалась живой, готовой шагнуть прямо на меня.
Я пыталась заснуть, но с первой минуты дрожь в теле и холодный воздух не давали расслабиться. Мыслями я была уже в завтрашнем дне, представляя, что буду говорить Каэру, репетировала, повторяла его имя… как вдруг темнота вокруг стала сгущаться, и стены кладовки исчезли.
Передо мной вырос он — не просто человек, а демоническая сущность: кожа блестела, как обсидиан, глаза светились огнём, а из плеч торчали крылья, покрытые тёмным дымом. Вокруг него клубились чёрные сполохи, и каждый взмах его руки заставлял землю трещать и рушиться.
— Ты назвала моё имя… — прогремел голос, глубокий, с вибрацией, будто сама земля дрожала под ним. — А теперь готова ответить за свои слова?
Я отшатнулась, но ноги не слушались. Всё внутри кричало:
Беги! Скрывайся!
— Я… я не хотела… — выдавила я, но слова рассыпались в воздухе, как пепел.
Он наклонился, глаза полыхнули, и я почувствовала, что воздух вокруг превращается в огонь, но этот огонь не обжигает — он проникает внутрь, заставляя каждую клетку дрожать от ужаса.
— Ты зовёшь меня сама… значит, игра началась, — произнёс он, и чёрные крылья распахнулись, заслонив всё вокруг.
И я проснулась с криком, сердце колотилось так, что казалось, слышат даже в соседней комнате. Солома под руками была холодной и сырой, а темнота кладовки — настоящей.
Я сжала в руках края одеяла, точнее жиденького шерстяного пледа, и подумала:
Если он такой во сне… что же он наяву?