Зов сердца

– Я просто не решалась признаться тебе, как глубоко затронуты мои чувства. Лишь когда ты уехала, чтобы сообщить ему о моем решении сдержать слово, данное Джулиусу, я осознала всю правду!
Лалита смотрела на нее с изумлением, с трудом веря, что Софи действительно передумала, но в то же время удивляясь ее эмоциональности, не привычной для Софи.
– А как же мистер Вертон?
– Джулиус не получил то письмо, которое я написала ему, – ответила Софи, – так что он у моих ног и умоляет, чтобы мы поженились, еще более пылко, чем когда-либо прежде.
– Почему же вы не поженились? Свадьба должна была состояться почти две недели тому назад.
– Герцог не умер. Это была не слишком удачная шутка лорда Ротвина. Но скончалась родственница Джулиуса, и поэтому нашу свадьбу пришлось отложить на два месяца.
– О, понимаю! – воскликнула Лалита. – И… за это время ты… осознала… что любишь… лорда Ротвина…
– Это правда! – согласилась Софи. – Так что я прошу тебя, Лалита, вернуть мне то, что всегда мне принадлежало.
– Я… не понимаю.
– Лорд Ротвин любит меня. Ты же знаешь.
– Он был… очень зол на… в ту ночь. Именно поэтому он… заставил меня занять… твое место…
– Он хотел отомстить! – сказала Софи с легким смехом. – Он очень ясно выразил это в своем письме! Но, Лалита, не можешь же ты, хотя бы на одно мгновение, представить себе, что он хотел жениться на ком-то, кроме меня! Он обожает меня! Он поклоняется мне! Истинные чувства не меняются внезапно!
– Нет… конечно… нет, – почти прошептала Лалита.
– У меня есть очень разумный план, – сказала Софи, – и мама его одобряет.
– Какой же… план? – спросила Лалита настороженно.
– Ты должна немедленно уехать отсюда. Мама уверена, что ты будешь рада отправиться к твоей старой няне, которую всегда так любила. Поэтому она посылает тебе в подарок двадцать фунтов. Представляешь? Двадцать фунтов! Это немалые деньги!
– Я не могу… уехать таким образом… – возразила Лалита. – Его светлость был так… добр, он сделал мне так много… хорошего.
– Я знаю все, что он сделал, – произнесла Софи, и впервые в ее голосе прозвучали металлические нотки.
– Знаешь? – переспросила Лалита.
– Есть люди, которые всегда готовы сообщить, что происходит!
– Ты имеешь в виду… слуг?
– Нет никакой нужды вдаваться в подробности, – ответила Софи. – Мое предложение, Лалита, обусловлено лишь здравым смыслом. Ты не сможешь привязать к себе лорда Ротвина навсегда. Ты это понимаешь?
– Да, понимаю.
– Тогда вместо того, чтобы смущать его, когда в его жизнь вернулась я и готова дать ему все, что ему нужно, тебе лучше просто исчезнуть.
– Я хотела бы попрощаться с ним… и поблагодарить его.
– Зачем? Он использовал тебя, чтобы побольнее ранить меня. Если бы вместо тебя я послала служанку, случилось бы то же самое. Но ты же не хочешь вынуждать лорда Ротвина прогонять тебя, как служанку! – Глядя Лалите прямо в глаза, Софи продолжила: – Я полагала, что ты поведешь себя как подобает истинной леди. Мама послала тебе эти деньги, чтобы ты могла сохранить достоинство даже в неблагоприятных для тебя обстоятельствах.
Лалита беспомощно спросила:
– Что ты… хочешь, чтобы я… сделала?
– Я хочу, чтобы ты незаметно вышла отсюда, якобы отправляясь на короткую прогулку со мной. Моя карета ждет снаружи.
– А… потом?
– Я довезу тебя до ближайшего перекрестка, где останавливаются дилижансы до Лондона. На Чаринг-Кросс ты сможешь пересесть в дилижанс, который довезет тебя до Норвича. – Ровным голосом Софи продолжала: – Если ты поспешишь, то успеешь на вечерний дилижанс. Мама уверена, что ты знаешь, где живет твоя няня.
– Да… конечно… я так и сделаю… Но… я не уверена… что поступаю правильно… – проговорила несчастная Лалита.
– Когда лорд Ротвин поймет, что я пришла отдать ему свое сердце и готова стать его женой, – мягко произнесла Софи, – он больше не будет беспокоиться о тебе.
Лалита глубоко вздохнула.
– Да… наверное, ты… права.
– Я поднимусь с тобой наверх, пока ты будешь надевать плащ, – произнесла Софи. – Нет никакого смысла все осложнять. Ничего не говори слугам. Ничего не пиши. Само собой разумеется, что в подобном случае он сочтет своим долгом остановить тебя.
 
– Но мы… обвенчаны! – проговорила Лалита еле слышно.
Софи усмехнулась.
– Ваше венчание за несколько фунтов может быть стерто из памяти священника и из церковной книги.
– Ты это… уже сделала! – невольно вскрикнула Лалита.
– Да. Это было очень просто. В церкви никого не было. Открытая церковная книга лежала на столе в ризнице. Я вырвала страницу. Так что никто никогда не узнает, что ты обвенчана с человеком, который был в ярости, потому что невеста обманула его.
Лалита закрыла глаза. На мгновение ей показалось, что больше говорить не о чем. Софи все проделала очень четко.
Они пошли наверх, в спальню Лалиты. Там никого не было. Нетти отдыхала в своей комнате, горничных нигде не было видно. Софи открыла дверцы платяного шкафа.
– Его светлость недурно тебя обеспечил! – резко сказала она. – Удачно, что мы можем носить одну и ту же одежду.
– Боюсь, эти платья будут тебе малы, – сказала Лалита. – Я гораздо тоньше тебя.
– Тогда их можно будет выбросить. Ты же не можешь взять их с собой. Показалось бы подозрительным, если бы лакеи несли за тобой чемоданы.
– Да… конечно, – согласилась Лалита.
Она взяла только длинную ночную рубашку и кое-что из белья. Ей очень хотелось взять с собой хоть одно платье, но Софи сказала:
– Хватит, Лалита. Узелок и так будет виден из-под плаща.
Лалита покорно завязала вещи в шелковый платок и достала из шкафа тонкий дорожный плащ, который надевала, когда вышла в сад в первый раз. Софи открыла шкаф, в котором хранились шляпки, присланные Лалите из Лондона лордом Ротвином.
– Да они восхитительны! – воскликнула она.
– Я, пожалуй, надену какую-нибудь, – робко произнесла Лалита.
– Зачем? Ты можешь просто накинуть на голову капюшон. Слуги не сочтут это странным, поскольку ты идешь со мной на небольшую прогулку. А на постоялом дворе в такой шляпке ты будешь слишком привлекать внимание.
Лалита прекрасно понимала, что Софи говорила так исключительно потому, что желала оставить все эти шляпки себе. Однако спорить с ней не имело смысла. Все равно в Норфолке не представится случая носить дорогие творения портных с Бонд-стрит.
– Вот твои деньги! – резко сказала Софи, протягивая маленький кошелек.
Лалита скрепя сердце взяла его. Она давала себе зарок никогда ничего не брать ни у Софи, ни у ее матери. Но не могла она стать обузой для своей старой няни, у которой не было никаких сбережений. Лалита положила кошелек в изящную сумочку тяжелого атласа и туда же – носовой платок и пару замшевых перчаток.
– Конечно, ты выглядишь лучше, чем раньше, – сказала Софи, окинув ее взглядом. – Думаю, где бы ты ни жила, ты сможешь найти работу.
– Да… конечно, – машинально ответила Лалита и добавила: – Ты напомнила мне важную вещь: я возьму с собой принадлежности для вышивания.
При этом она почувствовала, как забилось ее сердце. Ведь она убедила Нетти дать ей их, чтобы вышить монограммы на носовых платках его светлости.
– Поторопись, – нетерпеливо проговорила Софи, – а то ты, пожалуй, унесешь с собой полдома!
Лалита окинула взглядом комнату, в которой совсем недавно медленно поправлялась. Она казалась островком безопасности и покоя. Теперь перед ней было неведомое будущее. Ею внезапно овладел отчаянный страх. Она возвращалась в мир, полный опасностей. Покидала лорда Ротвина, обещавшего защитить ее!
– Да поспеши же, – повторила Софи, – а то опоздаешь на дилижанс, и тебе придется ночевать в Лондоне.
Лалита задрожала от ужаса, вспомнив разговор с лордом Ротвином. Ею овладела паника. Она не должна уезжать! Может, побежать к Нетти, сказать ей, что Софи заставляет ее уехать? Но Лалита прекрасно знала, что никогда не унизится до этого.