Mushoku Tensei: Крестьянин с копьем (СИ)

— «Вот тут верю… Ага, плюс, верю… Да я уже поверил, подписывайте бумаги!»
На первый взгляд, какая разница, поверит Гильдия или нет?
Но, как оказалось, всё не так просто. Мир, в котором мы живём, — штука сложная, а Гильдия — это не просто сборище бюрократов с перьями и чернилами. Элинализ, как самая… опытная и, чёрт возьми, мудрейшая авантюристка, позже просветила меня, деревенского простака, о тонкостях этого дела. Оказывается, филиалы Гильдии, разбросанные по всему континенту, работают слегка по-разному в зависимости от региона. Те, что расположены у подножия горных хребтов, вроде этого, имеют особый набор заданий, которые финансирует само государство.
  
Среди них — устранение драконов. И не каких-нибудь, а двух типов: тех, что сидят на вершинах, занимаются своей драконьей хернёй и никому особо не мешают, и бродячих — тех, что падают с гор на равнины и устраивают настоящий ад. Последние, само собой, стоят дороже. Упавший дракон — это не просто большая ящерица с крыльями. Это разрушенные деревни, выжженные поля, убитые жители, среди которых могут быть незаменимые специалисты: целители, архитекторы, кузнецы.
Восстановить дома — дело сложное, но воскрешать людей запрещено. Поэтому бродячих драконов стараются устранять как можно быстрее, не жалея ни денег, ни ресурсов. Для таких дел собирают целые отряды опытных авантюристов, и даже тогда это не прогулка по лесу. Элинализ рассказывала, что Клыки Чёрного Волка однажды брались за такое задание. И нас было семеро, и по её словам, мы «еле-еле затыкали это крылатое говно». А тут мы — трое, где только двое авантюристов, явились хер знает откуда и заявляем, что уложили Бродячего Дракона. Сами по себе. Без потерь. Серьёзное заявление, даже с кучей трофеев в доказательство.
И вот тут в ход пошли все наши козыри.
Во-первых, репутация Клыков Чёрного Волка — это уже само по себе имя, которое открывает двери. Да, группа распалась, но это было недавно и память о ней ещё жива. Во-вторых, личные достижения: наш с Элинализ S-ранг, впечатляющая история, да и Лира, как оказалось, тоже не лыком шита. В-третьих, наш совместный талант к красивому пиздежу. Элинализ, с её медовым голосом и умением подать любую чушь как великую истину, вела основную партию. Лира, как свидетельница, добавляла красок: то упомянет, как я якобы «в одиночку удерживал дракона, пока Элинализ готовила решающий удар», то вставит что-нибудь про «огненный вихрь, который мы случайно уцелели».
Я же больше молчал, изредка кивая и поддакивая, чтобы не испортить их идеально отрепетированный спектакль. И, чёрт возьми, нам поверили. Поверили настолько, что не только выдали награду за устранение бродячего дракона, но и выкупили часть наших трофеев — те, что начали уже попахивать, вроде драконьих внутренностей в глиняных вазах. А в наших личных делах в Гильдии появилась новая запись, что мы с эльфийкой крутые чуваки.
— «Какие же мы наглые пиздоболы…» — снова подумал я, когда мы вышли из кабинета, а в руках у нас позвякивали увесистые кошельки. — «Наглые… Но зато богатые», — тут же пришла вторая мысль, когда я взглянул на свой гильдейский счёт.
Сумма на нём выросла в три раза, и это было только начало.
Вообще, теоретически мы могли бы обойти Гильдию стороной. Как говорится, в пизду эту бюрократию с её комиссиями, пошлинами и бесконечными бумажками. Но у Лиры и Элинализ были свои резоны, да и я, если честно, не горел желанием упускать лёгкие деньги.
Путешествие, как ни крути, выжимало из меня деньги, словно из мокрой тряпки. Драконья туша — это, конечно, настоящий клад, но мы физически не могли утащить всё с собой. Кое-что из трофеев мы прикопали неподалёку, надеясь вернуться позже, но основная часть осталась гнить среди переломанных деревьев.
Продать трофеи на чёрном рынке?
Можно, но это мелочь по сравнению с тем, что платит Гильдия за официально подтверждённое задание. К тому же, как объяснила Лира, торговля «в белую» зачастую требует документов. Без бумажки, подтверждающей, что этот кусок драконьей шкуры или клык действительно твой, а не украден у какого-нибудь другого авантюриста, на нормальном рынке делать нечего. Для Лиры, как опытной торговки, это было делом принципа: белый рынок платит в разы больше, но и геморроя с ним тоже больше. Гильдия же, после получения своей долбаной комиссии, охотно выдала все нужные бумажки, и Лира сияла, как новенькая монета.
Так что в первом же городишке с филиалом Гильдии мы превратили наш «подарок небес» в звонкие золотые ассурийские монеты. С учётом награды за дракона и продажи части трофеев на месте, я стал богаче на шестьдесят золотых. Элинализ и Лира получили столько же, и их довольные лица говорили сами за себя. Шестьдесят золотых — это не просто деньги. Это месяцы безбедной жизни, новое снаряжение, пара хороших лошадей или даже небольшой домик где-нибудь в далёкой глуши. Для меня же это означало, что всё моё путешествие, все эти месяцы скитаний, боёв и ночёвок под открытым небом, не только окупились, но и принесли прибыль.
Я подсчитал: даже если сейчас развернусь и поеду обратно в Милишион, то всё равно останусь в плюсе. Эта мысль меня изрядно позабавила. Я даже хмыкнул, представляя, как возвращаюсь домой с набитыми кошельками и кучей историй, половина из которых — чистой воды вымысел.
Но это было последнее, что меня веселило в ближайшие полгода. Потому что, как оказалось, судьба любит подкидывать сюрпризы, и не всегда они такие же приятные, как звон золотых монет.
* * *
Восемь месяцев.
Восемь долбаных месяцев моей непутёвой жизни ушло на то, чтобы протащить свою задницу из Широна в столицу Асуры, город Арс. Восемь. Это не просто долго — это пиздец. Даже Элинализ, которую, казалось, не сломать никакими дорогами и приключениями, порой начинало разъёбывать от бесконечной череды передряг, что валились на нашу авантюристскую долю.
Я не знаю, прогневали ли мы богов, когда напиздели Гильдии про «Бродячего Дракона» и обогатились, или это просто судьба такая злая, но после того радостного дня, когда мы вышли из филиала Гильдии с набитыми кошельками, всё пошло по одному месту. Я понимал, что путь будет долгим, что континент — это не лужа грязи, а огромная, полная дерьма земля, и Гислен, похоже, тоже это понимала, когда вовремя свалила из нашей компании ещё до всей этой эпопеи. Но, блять, восемь месяцев пытки дорогой, телегами, разбойниками и прочей хернёй — это было слишком даже для меня.
Проблемы начались почти сразу. То разбойники, решившие, что наша телега формально с вазами — лёгкая добыча, пока не нарвались на Элинализ и её меч, либо на меня с копьём. То погода, которая, будто издеваясь, чередовала ливни, снегопады и палящее солнце в горах. То телега ломалась — то колесо отвалится, то ось треснет, и мы, матерясь, чинили её подручными средствами. То обвал на дороге, и мы с Элинализ, напрягая все мышцы, растаскивали камни, пока Лира командовала, как заправский командир. А однажды дорогу просто смыло — горная река разлилась, и всё, пиздец, стой и думай, как переправляться.
Но самым лютым апогеем стал «Лошадиный Ублюдок». Эта парнокопытная мразь, как окрестила её Лира, оправдывала свою кличку на все сто. Ублюдок норовил съебать при любой возможности: на привалах, в поселениях, во время движения, да хоть посреди ночи, лишь бы подальше от нас. Даже когда телега сломалась, и мы с Элинализ тащили её вручную, эта сука умудрялась дёргаться в сторону, будто у неё был личный план побега. И я, как последний идиот, бежал за ней, размахивая руками и оря во всё горло:
  
— Лошадиный Ублюдок, стой! Остановись, сука! Не бросай нас! Я не хочу идти пешком! Ублюдок, родненький!..
И это не было разовым шоу. Нет, это повторялось раз за разом, и, как назло, почти всегда в дерьмовую погоду: в дождь, когда грязь липла к сапогам, в туман, где хрен разберёшь, куда эта тварь ломанулась, или в снег, когда зима накрыла нас своим ледяным одеялом. И альтернатив у нас не было, особенно до пересечения горной гряды и ещё какого-то отрезка пути после. Авантюристы S-ранга, вроде Элинализ или меня, могли взять лошадь в бесплатную аренду в Гильдии, но на нашем пути попадались либо мелкие деревеньки, где слово «Гильдия» звучало как название далёкой сказочной страны, либо поселения побольше, где в гильдейской конюшне было пусто. Ноль. Абсолютный ноль.