Mushoku Tensei: Крестьянин с копьем (СИ)

Четверо бандитов корчились на земле, их оружие валялось в траве и грязи, а из-под рваных курток доносились стоны и приглушённые проклятия. Кровь не пролилась — я бил только древком, не остриём. Убивать их не стал: они были жалкими, а не опасными, да и возиться с трупами на дороге не хотелось.
— Немного тренировок и упорства, — сказал я, пожав плечами и легонько постучал древком по земле, сбивая с него налипшую пыль. — И вот что выходит из крестьянина с копьём против таких, как они. Не сила, а умение решает.
  
Элинализ поднялась с телеги, убирая меч обратно в ножны с лёгким щелчком. Её улыбка стала шире, в ней сквозило одобрение.
— В дороге точно не пропадёшь, Эрик, — сказала она, подходя ближе. Её голос был тёплым, с лёгкой хрипотцой, как после долгого молчания. — Четверых раскидал, а я даже не успела толком размяться, ай-ай-ай. Чистая работа, почти как у Гислен в её лучшие дни. Только она бы, наверное, одного прирезала — для острастки.
— Ты бы хоть притворилась, что собираешься помочь, — хмыкнул я, глядя на неё исподлобья. — А то сидишь, как зритель на арене.
— Зачем? — она развела руками, чуть наклонив голову. — Ты справился быстрее, чем я бы вытащила меч. Да и… — она кивнула на бандитов. — Эти ребята явно не стоили моего внимания.
Я фыркнул, но промолчал, повернувшись к телеге. Лира всё ещё сидела на земле, обхватив руками ящики, словно защищая их от невидимой угрозы. Её шляпа валялась в пыли, куртка была перепачкана, а лицо — красное от гнева и боли. Она сжимала ногу, её пальцы впились в штанину, а губы шевелились в потоке ругани.
— Суки поганые! Твари драные! — орала она, её голос дрожал от ярости. — Посягнули на мои вазы, уроды! Я вас за них в землю закопаю, чтоб вас демоны в жопу драли до самого Континента Демонов! Чтоб вам пусто было, выродки!
Она попыталась встать, но тут же скривилась, схватившись за лодыжку. Нога явно была подвернута. Рука, которой она опиралась при падении, висела неестественно, пальцы дрожали, а плечо было чуть вывернуто.
— Эй-эй, Лира, успокойся, — я подошёл, прислонив копьё к борту телеги. — Давай посмотрим, что с тобой. Орать на них бесполезно, они уже в пыли валяются.
— Успокоиться⁈ — она резко вскинула голову, её карие глаза сверкнули. — Эти мрази чуть не угробили мой товар! Ты знаешь, сколько я за эти вазы выложила? Сколько тащила их через полстраны? А они тут со своими ржавыми железками!
— Знаю, знаю, — я поднял руки, стараясь говорить спокойно. — Но вазы целы, а эти придурки больше не встанут. Давай лучше с твоей ногой разберёмся, а то ты сейчас на одной хромать будешь.
Она фыркнула, бросив на меня злой взгляд, но всё же села обратно, тяжело дыша. Её грудь вздымалась от гнева, а на щеке алела свежая царапина, оставленная веткой при падении.
Я опустился на одно колено, осторожно взяв её ногу. Лодыжка была горячей на ощупь, кожа натянулась от опухоли, а при лёгком нажатии Лира зашипела, сжав зубы так, что я услышал скрип.
— Терпи, — сказал я, вдыхая прохладный воздух с привкусом пыли.
Заклинание было базовым, из книги Талханда — начальная исцеляющая магия, требующая слов. Мана текла медленно, и без чёткого произнесения я не мог её направить.
Положив ладони на лодыжку, я закрыл глаза, сосредоточился. Грудь нагрелась, мана шевельнулась, и я тихо, но твёрдо произнёс:
— «О свет, дарующий покой, исцели плоть, разорванную страданием. Верни целостность, развей боль, пусть жизнь вновь течёт без преград. Воссияй — свет Жизни!»
Ладони потеплели, под пальцами вспыхнуло мягкое золотистое сияние. Мана потекла в ткани, сращивая связки, убирая воспаление. Опухоль спала, Лира выдохнула, её лицо разгладилось.
Я, радостный от практического успеха, перешёл к плечу, повторил заклинание — сустав встал на место с тихим щелчком. Она шевельнула пальцами, удивлённо моргнув.
— Ну ты даёшь, парень, — выдохнула она, потирая запястье. Её голос стал тише, но в нём всё ещё дрожали отголоски злости. — Я Лира, кстати. Мы ведь не были представлены друг другу должным образом… Спасибо, что не дал мне тут сдохнуть от злости. Или от стыда за то, что не смогла сама этим уродам врезать.
— Эрик, — кивнул я, поднимаясь и отряхивая колени от пыли. — Рад помочь. Ногу проверь, можешь встать?
Она осторожно опёрлась на ногу, сделала шаг, затем второй. Её лицо разгладилось, и она даже слегка улыбнулась, хоть и криво.
— Нормально, — буркнула она. — Как новенькая. Ты что, маг какой-то?
— Копейщик, — я пожал плечами, забрав копьё. — Но немного маг.
Элинализ подошла ближе, скрестив руки и глядя на меня с лёгкой улыбкой. Её плащ чуть колыхнулся на ветру, а в глазах мелькнула тень одобрения.
— Неплохо, — сказала она, её голос был мягким, но с ноткой гордости. — Магия исцеления на практике — это тебе не просто книжки листать с умным видом. Выглядело почти профессионально. Зенит бы похвалила.
— Зенит? — переспросила Лира, поднимая шляпу с земли и отряхивая её о колено.
— Старая подруга, — коротко ответила Элинализ, её тон стал чуть резче, как будто она не хотела углубляться. — Была хорошим лекарем. Лучше многих.
— Ну, если она так же быстро лечила, как этот парень, то я бы с ней выпила, — хмыкнула Лира, натягивая шляпу обратно. — С вами двумя я точно до Арса доеду. А то думала, эти уроды всё разнесут, а мне потом только плакать над осколками.
— Не разнесли же, — улыбнулся я, забираясь обратно в телегу. — Так что можешь расслабиться.
Девушка фыркнула, но всё же улыбнулась шире, щёлкнув поводьями. Кони тронулись, телега снова покатилась вперёд, оставляя за собой лишь облако пыли да поверженных бандитов, всё ещё стонавших в траве.
* * *
Прошло несколько дней. Дорога изменилась: степь уступила место холмам, поросшим густой травой с редкими пятнами жёлтых цветов, а впереди уже более чётко вырисовывалась Горная Гряда Красного Дракона. Её зазубренные вершины возвышались над горизонтом, окутанные лёгкой дымкой. Солнце светило ярко, но ветер, дующий с гор, приносил прохладу, шевеля траву и заставляя её шуршать, как далёкий прибой. В воздухе витал запах земли и камня, смешанный с едва уловимой кислинкой от близких горных ручьёв. Телега катилась ровно, её колёса оставляли глубокие колеи в мягкой почве, а вазы позвякивали в такт движению.
Я сидел с книгой, пытаясь разобрать заклинание среднего уровня — что-то про восстановление костей, но символы путались в голове. Элинализ от безделья чистила меч, проводя точильным камнем по лезвию с размеренными движениями. Звук был ритмичным, почти убаюкивающим. Лира напевала что-то под нос — старую песню о торговце, потерявшем товар в бурю, её голос был хрипловатым, но неожиданно приятным.
Внезапно телега остановилась так резко, что я впечатался плечом в ящик, а книга чуть не соскользнула с колен. Вазы звякнули громче обычного, одна даже треснула — я услышал характерный хруст. Элинализ замерла, её рука сжалась на рукояти меча, а точильный камень упал в сторону. Лира молчала, что было странно: обычно она тут же начинала орать на всё, что угрожало её грузу.
— Что за… — начал я, потирая ушибленное плечо и поднимаясь. Элинализ уже стояла, её взгляд был устремлён вперёд, а лицо напряглось.
Я пригляделся и замер, чувствуя, как холод пробежал по спине.
В сотне шагов впереди, у самой дороги, среди переломанных деревьев лежала огромная туша красного дракона. Его чешуя, багровая, с металлическим отливом, ещё блестела в солнечных лучах, отражая свет, как полированная броня. Глаза были закрыты.
  
Но грудь не двигалась, а из глубоких ран на боках стекала кровь — тёмно-алая, густая, с лёгким паром, который поднимался в прохладном воздухе. Она растекалась по земле, впитываясь в сухую почву и образуя тёмные лужи, блестевшие на солнце. Крылья, каждое размером с небольшой сарай, были смяты и переломаны — кости торчали наружу, обтянутые рваной перепонкой.
Шея была выгнута под неестественным углом, хребет сломан в нескольких местах, а из пасти, приоткрытой и усеянной зубами длиной с мой локоть, вывалился длинный язык, уже покрытый слоем пыли. Вокруг лежали обломки деревьев — молодые сосны и дубки, не выдержавшие удара, были вырваны с корнем или сломаны пополам, их кора висела лохмотьями, а ветки торчали в стороны, как сломанные кости.