Mushoku Tensei: Крестьянин с копьем (СИ)

Телега мерно покачивалась, заполняя пространство скрипом деревянных осей. В высокой траве у дороги мелькнула тень — возможно, заяц или лиса, спугнутые шумом колёс. Я поднял голову, вглядываясь в даль. Горная Гряда Красного Дракона по-прежнему виднелась на горизонте, её вершины скрывались в лёгкой дымке. Ещё далеко, но с каждым днём становилась ближе.
Я вздохнул, потянулся и снова уткнулся в книгу. Впереди было много времени, и его стоило использовать с пользой.
  
 Глава 19 
 Подарок небес 
* * *
Телега катилась по извилистой дороге, вытоптанной сотнями ног и колёс за годы торговых путей между Ратакией и Арсом, столицей королевства Асура. Колёса скрипели, деревянные оси потрескивали под тяжестью груза, а в ящиках позвякивали вазы — керамические, с тонкими узорами, завёрнутые в пожелтевшую солому и старые тряпки, чтобы не разбились на ухабах. Дорога вилась через степь, поросшую жёсткой травой цвета выгоревшего сена, с редкими пятнами низкорослых кустов, усеянных мелкими колючками.
Солнце клонилось к закату, заливая всё вокруг тёплым золотисто-оранжевым светом, от которого тени деревьев и камней вытягивались длинными, дрожащими полосами. Ветер гнал по земле лёгкие облачка пыли, принося с собой запах сухой земли, травы и слабый аромат цветущего где-то вдалеке вереска.
Я сидел на краю телеги, прислонившись спиной к ящику, и всё так же листал книгу по исцеляющей магии, которую Талханд вернул мне перед расставанием. Её потрёпанная кожаная обложка, потемневшая от времени, приятно шершавила пальцы, а выцветшие чернила на страницах складывались в знакомые, но всё ещё сложные символы заклинаний с кучей текста теории. Мои пальцы застыли на строчке про восстановление связок — я пытался представить, как энергия течёт через тело, но мысли то и дело ускользали.
Элинализ дремала напротив, её волосы, слегка растрёпанные ветром, падали на лицо, а грудь медленно поднималась и опускалась в такт дыханию. Её походный плащ был небрежно наброшен на плечи, а тонкий меч в ножнах лежал рядом, прислонённый к ящику. Рукоять, обмотанная потёртой кожей, поблёскивала в закатных лучах, а клинок, чуть приоткрытый, отражал свет тонкой серебристой полоской. Она выглядела расслабленной, но я знал — стоит чему-то случиться, и она подскочит быстрее, чем я успею моргнуть.
Впереди на козлах сидела Лира, наша необычная извозчица.
Её шляпа чуть съехала набок, открывая спутанные каштановые кудри, которые выбивались из-под края и трепетали на ветру. Одежда была покрыта слоем дорожной пыли, а руки, загрубевшие от поводьев и тяжёлой работы, крепко сжимали кожаные ремни. Она молчала, что было редкостью: обычно каждый толчок или скрип телеги сопровождался её громкой руганью в адрес дороги, коней или богов, посмевших создать такой мир. Её тонкие пальцы, унизанные мелкими шрамами, то и дело нервно постукивали по поводьям, а взгляд был прикован к горизонту, где степь плавно переходила в холмы.
Но внезапно тишину разорвал хриплый крик впереди — грубый, пропитанный злобой и хмельной хрипотцой. Телега дёрнулась так резко, что я чуть не выронил книгу, ухватившись за борт, чтобы не свалиться. Вазы в ящиках звякнули громче, чем обычно, а кони заржали, мотая головами и скребя копытами по земле, поднимая клубы пыли. Элинализ мгновенно открыла глаза, её рука метнулась к мечу, пальцы сжались на рукояти с той лёгкостью, что выдаёт десятилетия опыта. Я выпрямился, напряжённо вглядываясь вперёд, чувствуя, как сердце ускорило ритм.
Из-за поворота, где дорога ныряла в неглубокий овражек, поросший колючим кустарником, выскочили четверо. Бандиты — другого слова для них не подобрать.
Их одежда была рваной, зашитой грубыми стежками из ниток разного цвета, а доспехи — если это можно так назвать — представляли собой потёртые кожаные куртки, местами усиленные ржавыми металлическими пластинами, криво пришитыми или просто привязанными верёвками. У главаря, здоровяка с кривым шрамом, тянущимся от виска через щеку до подбородка, в руках был меч — зазубренный, с пятнами ржавчины, больше похожий на мясницкий тесак, чем на оружие воина. Его волосы, сальные и тёмные, свисали на лоб, а глаза, мутные от дешёвого пойла, блестели жадностью. Второй, худой и вертлявый, с редкими зубами и длинным носом, сжимал короткий клинок с обломанным кончиком. Третий держал дубинку — грубо обструганную ветку с шишкой на конце, а четвёртый, низкий и коренастый, размахивал ржавым кинжалом, больше похожим на кухонный нож. В общем, типичные друзья Лизы.
— Деньги и груз, живо! — рявкнул главарь, шагнув вперёд и угрожающе взмахнув мечом.
Его голос дрожал от напряжения, но в нём сквозила уверенность — видимо, не первый раз грабил одинокие телеги. Остальные загоготали, переглядываясь, их смех был резким и неприятным, как скрип несмазанных петель.
Я вздохнул, отложил книгу на ящик — аккуратно, чтобы не повредить страницы — и медленно поднялся, разминая затёкшие плечи. Пальцы легли на древко складного копья, лежавшего под рукой.
Элинализ осталась сидеть, скрестив руки на груди, но её глаза блестели лукавым интересом, а уголок губ чуть приподнялся в знакомой насмешливой улыбке.
— Давай, Эрик, разомнись немного, — протянула она, её голос был ленивым, но с ноткой вызова. — Покажи этим оборванцам, что крестьянин с копьём стоит больше, чем их ржавые железки.
— Серьёзно? — я бросил на неё быстрый взгляд, чуть прищурившись. — Не хочешь сама немного размяться?
— А смысл? — она пожала плечами, чуть сдвинув плащ. — Ты и сам справишься. Я вмешаюсь, если кто-то из них вдруг окажется не таким уж идиотом. Но, судя по их виду, шансов мало.
Лира, сидевшая на козлах, внезапно вскочила, её шляпа слетела в пыль, а лицо перекосилось от ярости.
— Вы что, обмудки, совсем охренели⁈ — заорала она, сжимая кулаки. — Это мои блядские вазы, мои! Я вас за них в землю закопаю, суки драные!..
Она рванулась вперёд, но телега качнулась, и Лира, потеряв равновесие, с громким воплем рухнула на землю, приземлившись на бок.
— Ааа!.. СУКА!..
Её крик оборвался стоном, а я заметил, как она схватилась за ногу, скривившись от боли.
Я ловко выпрыгнул с телеги и приземлился на землю, одним движением раскладывая копьё. Главарь шагнул ко мне, замахнувшись мечом в широком, но неуклюжем ударе. Я видел, как его плечи напряглись, как клинок пошёл по дуге — слишком медленно, слишком предсказуемо. Я качнулся влево, чувствуя, как воздух просвистел у щеки, и тут же ткнул его древком в грудь — прямо под рёбра, туда, где удар выбивает дыхание. Древко с глухим стуком врезалось в его кожаную куртку, и он охнул, хватая ртом воздух, как рыба на берегу. Не давая ему опомниться, я добавил резкий удар по колену — колено хрустнуло, нога подогнулась, и он рухнул в пыль, выронив меч, который с лязгом отлетел в сторону.
Второй бандит, худой, бросился сбоку, его клинок сверкнул в закатном свете. Я развернулся, перехватил копьё двумя руками, чувствуя, как дерево скользит в ладонях, и с размаху врезал ему по рёбрам. Древко загудело от удара, послышался треск — то ли костей, то ли его жалкой брони — и он согнулся пополам, отлетев на пару шагов. Его клинок выпал из рук, звякнув о камни, а сам он рухнул на колени, хрипя и кашляя.
Третий, с дубинкой, замешкался, его глаза расширились от страха. Я быстро шагнул к нему, сделал выпад древком в живот — быстрый, точный, как удар змеи. Он согнулся, выронив дубину, а я тут же добавил удар по затылку, вложив ровно столько силы, чтобы вырубить, но не убить. Он рухнул лицом вниз, подняв облачко пыли. Четвёртый, с кинжалом, развернулся и бросился бежать, его короткие ноги мелькали в панике. Я догнал его в три шага, ткнул древком под лопатку — он споткнулся, растянулся в грязи и затих, скуля и прикрывая голову руками.
  
Всё закончилось меньше чем за минуту.
Я выпрямился, отряхнул пыль с ладоней и оглядел поле боя.