Король шрамов
– Он любил Равку. Хотел укрепить нашу силу, избавить нас от слабых правителей.
– Слабые правители, – пробормотал Николай. – Звучит так же тоскливо, как «слабый чай».
Зоя не собиралась выслушивать эти бредни.
– Любил Равку, говорите? – переспросила она. – А что есть Равка? Кто есть Равка?
– Все мы, и князья, и простой народ.
– Разумеется. Скажите, Дарклинг любил мою тетку, которая, как и бесчисленное множество других невинных людей, погибла в Новокрибирске просто потому, что он решил явить миру свою мощь?
– Отстань от него, – шепнул Зое Николай, коснувшись ее руки.
Она стряхнула его ладонь.
– Любил ли он девушку, которую заставил совершать убийства? Эту или другую, которую ради собственной выгоды подложил в постель старому королю, а когда она осмелилась воспротивиться, искалечил? Любил ли Дарклинг женщину, которую ослепил в отместку за то, что она не доказала ему свою неколебимую преданность? – Кто, если не Зоя, скажет слово в защиту Лилианы, Жени, Алины и Багры? В защиту ее самой?
Пилигрим, однако, сохранял невозмутимость и продолжал улыбаться. Эта благостная улыбочка приводила Зою в бешенство.
– Великие часто становятся жертвами клеветы, которую распространяют их враги. Какой святой, ходивший по этой земле, не сталкивался с невзгодами? Нас учили бояться тьмы…
– Но вы этого урока не усвоили.
– Во тьме все люди равны, – продолжал паломник. – И богатый, и бедный.
– Богатый может позволить себе осветить тьму, – непринужденно заметил Николай, больно пихнул Зою в бок и потащил назад к скифу.
– Отпусти, – прошипела она. – Где алтарь в честь моей тетки? Или святого Хэршоу? Сергея, Марии, Федора? Кто почтит их память и поставит за них свечки? – Зоя почувствовала в горле непрошеный комок и сглотнула его. Эти люди не заслуживают ее слез, а заслуживают лишь гнева.
– Зоя, – зашептал Николай, – если ты и дальше будешь привлекать внимание, нас могут узнать.
Он был прав, и она это понимала, но это место, эти эмблемы на знаменах… Все это для нее было слишком.
– За что они его обожают? – накинулась она на короля.
– Людей привлекает сила, – ответил тот. – Жизнь в Равке очень долго означала жизнь в страхе. Дарклинг подал им надежду.
– Значит, мы должны дать больше.
– Дадим, Зоя, дадим. – Николай склонил голову набок. – Не нравится мне, когда ты так на меня смотришь. Как будто перестала верить.
– Сколько жертв, сколько трудов, а эти глупцы рвутся переписать историю… – Зоя тряхнула головой, жалея, что нельзя избавиться от воспоминаний, вырвать их с корнем. – Если бы ты знал, Николай… Тогда, в битве у Прялки, я видела, как оторвало руку Адрику. Его кровь залила палубу, мы потом не могли ее отмыть. Так много людей полегло в тех песках… Ты не помнишь, ты тогда был демоном. А я все помню.
– Я помню достаточно, – произнес Николай с какой-то новой интонацией. Его руки легли на Зоины плечи и крепко их сжали. – Помню сам, Зоя, и обещаю, что не дам забыть миру. Но сейчас мне нужно, чтобы ты была со мной. Мне нужен мой генерал.
Зоя сделала прерывистый вдох, пытаясь взять себя в руки, отогнать вихрь воспоминаний. Не оборачивайся. Не смотри не меня. Она видела чашку Лилианы на прилавке, чувствовала теплый апельсиновый запах бергамота.
У нее перехватило дыхание. Когда Николай отвел ее обратно на скиф, голова у Зои была тяжелой, перед глазами все расплывалось. Младшие шквальные, бросив свой пост у парусов, отправились поглазеть на черный диск. Никакой дисциплины!
Николай сделал знак близнецам.
– Толя, Тамара, отгоните шквальных от камня и приведите сюда, а потом встаньте с противоположных сторон этого уродства и обойдите его по периметру. Постарайтесь выяснить, когда оно появилось и сколько паломников посещает это место каждый день. Нам придется как-то объясняться с ними, если мы затеем раскопки. Мы с Зоей и монахом отойдем на скифе к западу. Через час собираемся для определения дальнейших действий.
– Я могу помочь, – засуетился Юрий, глядя, как Толя и Тамара прыгают на песок. – Я могу поговорить с пилигримами…
– Ты останешься с нами. Мы отъедем немного подальше и решим, что делать. Не знаю, как начинать раскопки, когда под ногами путается столько народу.
Юрий усадил очки повыше на длинном носу, и Зою охватило желание их растоптать.
– А не стоит ли, наоборот, привлечь их к работе? – предложил монах. – Можно сказать, что мы ищем предметы, оставшиеся после битвы, реликвии для музея…
– Это их только распалит, – возразил Николай. – Они либо заявят, что это святое место и копать тут нельзя, либо сами примутся рыться в земле, выискивая ценности для своих алтарей.
Зое было плевать, чего хотят паломники. Она чувствовала, что просто сорвется, если будет вынуждена смотреть на их черные знамена еще хотя бы минуту. Она засучила рукава, ощущая запястьем тяжесть усилителя.
– Хватит политики. Хватит дипломатии. Они жаждут тьмы? Они ее получат!
– Зоя! – Николай бросил на нее предостерегающий взгляд.
Однако ярость уже вырвалась из-под контроля, буря уже назрела. Стоило Зое скрестить запястья, и пески зашевелились, пошли рябью, которая начала превращаться сперва в волны, а потом в дюны, поднимавшиеся все выше и выше. Зоя видела перед собой Женю Сафину в черном капюшоне и ее руки, густо покрытые шрамами; видела мертвого Хэршоу, распростертого на песке, и его огненно-рыжие волосы, похожие на поникший стяг. Ноздри забивал запах бергамота и крови. Ветер ревел голосом ее гнева.
– Зоя, прекрати немедленно, – прошипел Николай.
Паломники что-то кричали, жались друг к другу, пытались укрыться от бешеных порывов ветра. Зоя наслаждалась их ужасом. Заставляла песок принимать форму то солнечного диска, то женского лица – лица Лилианы, которого никто не знал. Ветер дико взвыл, и пески взметнулись к небу стеной, закрыв собой солнце и погрузив лагерь во мрак. Пилигримы бросились врассыпную.
– Вот вам ваш святой, – с мрачным удовлетворением бросила Зоя.
– Зоя, хватит, – промолвил Николай в темноте, которую она устроила. – Это приказ.
Стена песка упала. Зоя почувствовала сильное головокружение, несколько секунд картинка перед глазами мерцала и дергалась. Колени у нее подломились, и она тяжело рухнула на палубу скифа, напуганная внезапным приступом тошноты.
Николай схватил ее за руку.
– Ты… – Не договорив, он пошатнулся; глаза закатились.
– Николай…
Перегнувшегося через леер монаха вырвало.
– Что это было? – спросила Зоя, пытаясь встать. – Почему… – Слова замерли у нее на устах.
Она медленно повернулась. Лагерь паломников исчез, исчезли палатки и сияющий черный диск. Синева неба померкла, сменившись серым сумраком.
Толя, Тамара, шквальные и все, кто стоял возле скифа, тоже пропали.
– Где они? – недоумевал Юрий. – Куда все подевались? Что вы сделали?
– Я ничего такого не делала! – запротестовала Зоя. – Просто подняла небольшую бурю. Она не представляла опасности.
– У меня галлюцинации, – проговорил Николай, всматриваясь в даль, – или вы тоже это видите?
Зоя обратила взор на запад. Над ними нависал дворец из того же сероватого песка, которым был засыпан Каньон, – скорее даже не дворец, а город, массивное сооружение с арками и высокими башнями, вокруг которых вихрились тучи. Своей стрельчатой воздушной конструкцией он напоминал мост в Ивце.
Издалека донесся пронзительный крик. Волькра, подумала Зоя, хоть и понимала, что этого быть не может.
– Чудо, – выдохнул Юрий, падая на колени.
Раздался еще один вопль, за ним еще и еще, а потом загрохотал гром. Со стен дворца сорвались темные тени. Стремительно набирая скорость, они понеслись к троице.
– Это не чудо. – Николай потянулся за револьверами. – Это западня.
Ведьма в лесу
15
Николай
Николай видел много невероятных вещей – туманных коней на границе Нового Зема, по слухам, настолько быстрых, что на бегу они становятся невидимками; морского змея, пробивающего себе дорогу во льдах; мир, расстилающийся внизу в то время, как он, повелевая воздушными потоками, парил на крыльях демона, – однако в эту минуту он смотрел на небо и не верил своим глазам.