ПОП-ЗВЕЗДА (ЛП)

Я - его тень с того момента, как мы приходим в студию, и до той секунды, когда он выходит на сцену перед камерами.
Наблюдая, как он отвечает на вопросы интервью, демонстрируя свое очарование Харли Валентайна, я поражаюсь тому, как он преображается перед аудиторией. Он легко превращается из тихого и сдержанного человека в харизматичного и веселого. Годы обучения тому, как говорить и действовать, превратили его в робота.
  
Сейчас все бы подумали, что Харли такой и есть, в то время как я знаю, что он притворяется каждую секунду.
Когда его спрашивают о ситуации со сталкером, он делает вид, что в этом нет ничего особенного и это недоразумение.
- Это закончилось тем, что фанат вломился в твой дом?
Харли меняет тему, переходя к своему стандартному ответу.
- Я просто рад, что Эвы там не было.
Он давал это интервью уже несколько раз. Чего я не знал об этих ток-шоу, так это того, что у них есть сценарии и подсказки, которым нужно следовать. Харли знает, о чем его спросят, а ведущий знает, как он ответит. Они должны сделать так, чтобы это прозвучало естественно, как будто они ведут обычный разговор.
Неизменно профессиональный и заботливый Харли всегда переворачивал эту историю с ног на голову и рассказывал об Эве и ее бренде или о себе и о грядущем альбоме, который ему еще предстоит записать.
- У тебя есть планы здесь, в Нью-Йорке? - спрашивает ведущий.
 - Не так уж много, - беззаботно отвечает Харли. - Я сейчас пишу песни для своего следующего альбома, так что я здесь в поисках вдохновения.
- Значит, ты здесь не из-за слухов?
Коротко и изложено быстро, но я вижу это - страх в глазах Харли, как будто шоу раскрыло его секрет и поставило в неловкое положение прямо сейчас, перед аудиторией, потому что этот вопрос не соответствует обычному сценарию.
- Что за слухи? - Он отлично разыгрывает скромника.
- Что завтра в Мэдисон-сквер-Гарден состоится концерт группы, и ты, возможно, будешь на нем присутствовать.
Харли улыбается.
- Да. Я, возможно, зайду на один концерт, который состоится завтра вечером.
Зрители аплодируют.
- Споешь с «Радиоактив»?
- Возможно, - кивает он. - Но ты же знаешь, я не могу сообщить тебе совершенно секретную информацию. - Он кивает быстрее. - Но давай просто скажем, что всех, кому посчастливилось купить билеты на шоу, ждет удовольствие.
- А удовольствие - это ты?
Харли смеется.
- Да. Посмотри на меня.
У кого-нибудь еще? Я бы сказал, что эта фраза была бы дерзкой и... ну, как у Канье. У Харли? У него такая манера говорить, что это звучит самоуничижительно, и это мило.
Как только интервью заканчивается и Харли покидает сцену, он громко вздыхает с облегчением и возвращается в режим угрюмого Харли.
Я хочу потянуться к нему. Хочу помассировать его напряженные плечи. Если бы мы не были на людях, и рядом с нами не маячила бы полутораметровая Джейми, я бы, возможно, и сделал это. Наверное, к лучшему, что не могу.
На обратном пути в отель я должен кое-что спросить.
- Ты ненавидишь Нью-Йорк?
Он смотрит на меня как на сумасшедшего.
- Что?
- Ты ненавидишь Нью-Йорк? Ты такой сварливый.
- Я в порядке.
Похоже на то.
Мы отправляем Джейми в ее комнату, а затем идем в нашу. Я проверяю его спальню, но затем останавливаюсь, прежде чем впустить его.
- Уверен, что с тобой все в порядке?
 - Просто... устал. Общение с прессой всегда выматывает душу. Встреча с Джеем обещает быть дерьмовой, поэтому я знаю, что не смогу выспаться, как мне нужно. У меня болит горло, а завтра вечером мне нужно петь вживую, так что я пытаюсь дать голосу отдохнуть.
Интересно, есть ли в этом что-то еще, но не похоже, что я могу вытянуть это из него силой.
- Ладно. Больше не буду пытаться разговорить тебя.
Он проскальзывает в свою комнату, а я иду в другую спальню в номере.
Как и он, не знаю, смогу ли заснуть. Я представляю, как он ворочается в своей комнате, мнет простыни, пытаясь устроиться поудобнее.
В конце концов, он ляжет на живот, одна нога вылезет из-под простыни, руки окажутся под подушкой, а по подбородку потечет слюнка.
Именно так он выглядел те несколько раз, когда я будил его, с тех пор, как начал у него работать.
В конце концов, я все-таки засыпаю, но, думаю, всего на пару часов. Я не задернул шторы в своей комнате, поэтому проснулся, как только солнце взошло и осветило город.
Я проверяю, как там Харли, и да, он именно в том положении, в каком я и предполагал его найти. Выскользнув из комнаты, чтобы не разбудить его, я смотрю, что есть в номере, и нахожу на мини-баре большой выбор чая и кофе.
Он сказал, что у него болит горло, поэтому я взял чай с лимоном и заварил ему чашку.
На вкус он отвратительный, и я морщусь, но это должно помочь. Когда я принес его в комнату Харли, он уже проснулся.
- Извини, я тебя разбудил? – спрашиваю я.
- Нет, я то просыпался, то засыпал. Не думаю, что крепко спал всю ночь.
- Я принес тебе чай. - Я ставлю его на прикроватный столик.
- Ты принес чай, - повторяет он. - Для меня.
- Ты сказал, у тебя болит горло. Это лимон.
Харли садится и тянется за чашкой. Он делает глоток и давится.
- Это лимон? На вкус как моча.
- Хотел бы я знать, откуда ты знаешь, какова моча на вкус? Я не любитель стыдить извращенцев, но у меня есть свои пределы.
Он чуть не поперхнулся.
- Спасибо. За мочевую воду. - Он делает еще глоток и морщится. - Ладно, могу я еще раз проверить, не мочился ли ты сюда?
Я смеюсь.
- Ты не веришь, что я уже сделал глоток?
- Если бы сделал, то никогда бы мне это не дал.
Я забираю у него чашку.
- Сделал, но если ты все еще мне не доверяешь. - Я делаю большой глоток и проглатываю его, заставляя свое лицо оставаться бесстрастным. - Вот. А теперь перестань вести себя как ребенок и выпей свою мочевую воду.
- Как раз в тот момент, когда я подумал, что ты хорошо ко мне относишься.
- Я всегда хорошо к тебе отношусь.
- Нужно тебе напомнить...
- Я набросился на тебя всего один раз!
- Никогда не забуду этого, - поет он.
- По крайней мере, сегодня ты немного бодрее.
- Я - лучик чистого солнца. - Харли продолжает потягивать отвратительный чай, так что могу только предположить, что он не преувеличивал боль в горле. - Прости, если я вел себя как придурок последние двадцать четыре часа.
- Только последние двадцать четыре часа? А как насчет остальных случаев?
Харли показывает мне средний палец.
- Во сколько тебе нужно быть на арене?
- Где-то после обеда. Я проведу саунд-чек с Джеем и постараюсь быть там, где ему нужно для исполнения песни.
- Итак, у нас свободное утро?
- Хм, зависит...
- От?
- Если ты собираешься попросить меня сделать что-нибудь веселое или предложить пытку, например... пробежку.
У меня, должно быть, вытянулось лицо или нечто подобное.
- Ты серьезно хочешь пробежаться? - спрашивает он.
- Я думаю, тебе стоит набраться сил, чтобы сбегать от своих обожаемых фанатов.
Харли сбрасывает одеяло со своих колен.
- Отлично. Пойду, побегаю. В это время дня это лучше, чем идти в бар.
- С Джеем, правда, все так плохо?
Он вздыхает.
- Нет. Я слишком драматизирую ситуацию. Никто же не хочет быть рядом со своим бывшим, не так ли?
- Думаю, нет.
Харли встает и, зевая, потягивается своим высоким и худощавым телом.
- О, и еще кое-что. Если меня узнают, тебе придется нести меня сквозь толпу обратно в отель.
 - Нет, говорят, лучший способ тренироваться - это бежать так, словно за тобой кто-то гонится. Это будет для тебя хорошей тренировкой.
- Но я хочу петь «Я всегда буду любить тебя» в стиле Уитни Хьюстон, пока ты будешь мчаться по улицам Нью-Йорка, держа меня на руках, как новобрачную. Ты мог бы стать моим Кевином Костнером и принять пулю за меня.