Твое… величество - 2! (СИ)

— Наверняка! Бедный эрр Стоун!
— Бедные дети! Он-то в море, да в море, а они завсегда при мамашке, да такой… ох, как есть — шалава подзаборная!
Вот на том согласились обе высокие договаривающиеся стороны. И отправились на кухню, поддержать эрру Клару. Вот не повезло девке с матерью-то! С такой и врагов не надо, сама в беду втравит!
Тьфу, дрянь какая!
* * *
Два корабля стремительно сходились друг с другом.
  
«Красная барракуда» по воле шторма осталась в одиночестве, и сейчас держала курс на Шагрен, а Дерек… Дерек просто рыскал по морю, словно бешеный волк, вот и сошлись две волны, вот и столкнулись.
Лоб в лоб, жестоко и отчаянно.
Первым выстрелом «Крылатый» снес «Барракуде» бушприт. Корабль потерял управление, и начал заваливаться под ветер.
Капитан горестно взвыл, и вцепился в руль, но надолго это не помогло. Следующий выстрел Дерека был так же удачен — камень пронесся по палубе, сметая матросов, калеча людей и ломая доски.
«Барракуда» попробовала ответить, но то ли у катапультера рука дрогнула, то ли судно дернулось — ядро пролетело слишком высоко, разве что парус «Крылатому» продырявило.
А что толку с того паруса? Вон он как маневрирует! Уже почти рядом… еще один выстрел, на этот раз ядро было смочено в чем-то горючем… да-да, делали и так. Обматывали снаряд пенькой, вымоченной в земляном масле, а перед выстрелом поджигали.
И не остановишь такое, и не отбросишь, а повезет, так и загорится что-то на корабле… и Дереку повезло. Ядро врезалось в грот-мачту, и остановилось, и продолжило гореть… огонь грозил перекинуться на паруса, матросы кинулись его тушить, капитан замешкался и прозевал момент, когда матросы Дерека, стоящие на носу, метнули абордажные крюки.
Железо с хрустом впилось в доски борта, послышался треск, но веревки выдержали — и пираты с криками ринулись на палубу «Барракуды». Ох, не зря Марк был до конца уверен только в себе и в капитане «Зеленой барракуды». Капитан «Красной барракуды», хоть и был хорошим моряком, и храбрым человеком, но против Дерека это было, как кошка против волка. Хоть ты какой храбрый, да сила не та…
Закипела схватка.
Бурная, жестокая… кровь лилась потоком, Дерек сам перепрыгнул на чужую палубу, хмелея от соленого привкуса на губах.
Море — или кровь?
Неважно!
Важно убить, уничтожить врага! Чтобы на крашеные красным доски лилась алая кровь, чтобы брызгала, чтобы хоть ненадолго чужая боль заглушила его собственную…
Так — легче!
Вскоре все было кончено.
Пираты добили последних защитников, и принялись потрошить трюмы, хотя там мало что удалось взять в добычу. «Барракуды» строились не как купеческие лоханки, они были более узкими и быстрыми, если бы не потрепавший корабль шторм, может «Барракуда» и уйти бы попыталась. Хотя «Крылатый» все равно лучше.
Дерек оценил состояние корабля, посмотрел на палубу, которая продолжала гореть, и махнул рукой.
— Затопить! Идем дальше!
Пираты спорить не стали.
Один корабль им уже достался призом, и с хорошим грузом, а «Барракуда»… туда ей и дорога! На дно! Вместе со всем экипажем!
Крови в воде хватает, акул долго ждать не придется.
Дерек приказал продырявить дно у корабля, и отчалил, не дожидаясь, пока вода закроет его полностью. В воде уже кружили акулы, несколько матросов, которых не добили по чистой случайности, были обречены.
Марк получит пощечину. Остальное Дерека не интересовало.
Он искал врага!
* * *
Эрр Демьен ждать себя не заставил.
— Ты гневаешься, о великий король. Приказать сюда плаху? Будем рубить головы?
Иоанн мотнул головой. Он уже успел глотнуть вина, да и остывал он быстро. Если сразу не убил, потом всяко обойдется.
— Иди сюда, Рене. Сядь, выпей.
Шут повиновался, и вина себе налил, правда, стоило Иоанну отвернуться, как половина кубка тут же отправилась под кресло. Ковер стерпит, а шутам пьянеть не полагается, они не короли, у них работа трудная, мыслительная.
— Рене, тебе не кажется, что Мария изменилась за последнее время?
— Сильно изменилась, ваше величество.
— Вот! Ее как подменили!
Рене качнул головой.
— Иоанн, ты бы такое заметил! Лошадь — и то незаметно не подменить, а тут целая королева!
— Понимаю. Бред какой-то, но я действительно свою жену не узнаю!
Рене пожал плечами.
— Всяко бывает. Знаю случай, баба до смерти мужа была гулящей, а стала жутко набожной. Другая после одного случая, напротив, из дома ушла в бордель, третья мужа бросила ради рыбака, узнавал недавно, шестеро детей, рыбой провоняла по уши, но счастлива… загадочные они — бабы.
— Гадины они! Мария такой тихоней была… притворялась, поди!
— Может, и не притворялась, — Демьен пожал плечами. — Ты, Иоанн не думал, что в чужой стране без характера не выживешь? Двор весь на ней был, опять же детей она хоронила… может, и было уже чего, просто пока она тебя любила, она сдерживалась. А как поняла, что у тебя другая есть, всерьез есть, так и сорвалась, и теперь словно лавина, все сметает на своем пути.
— Лавина… а куда она стремится?
— У лавины никогда нет цели. А злости хватает.
— Может быть… мне этого всегда в ней не хватало. Будь она такой раньше…
— А она, может, считала, что должна быть тихой и скромной, вот и молчала.
— Колючка, что мне теперь с ней делать?
— А что… развод не решен?
— Не знаю… ничего не знаю!
— Иоанн, так сделай просто. Выжди время, а там что-то да и само определится.
Иоанн с благодарностью поглядел на шута.
И то верно.
Выждать время, а там и правда, или он, или Мария, или Диана, надо будет подождать и посмотреть, что будет. Вот и все.
— Смотри-ка, дурак, а умный.
Рене понял, что момент откровенности закончен, и ответил привычной ухмылкой.
— Потому я и умный, что дурак! Какой с дурака спрос?
Иоанн только рукой махнул. Иди, мол…
Может, и правда не спешить разводиться?
* * *
Змея быстро ползла по улицам столицы.
Вот и нужный дом. Доползти, перекинуться, постучать в дверь — и та мигом распахнулась, словно девчонка стояла и ждала. И тут же склонилась в низком поклоне.
— Прошу вас, эрра, проходите.
Мария не заставила себя упрашивать.
Вот и повитуха, стоит, ждет, поклонилась низко-низко.
— Эрра! Я уж и не думала, что случится!
Мария сбросила плащ на лавку.
— Исса Альтон, вы тоже… двуипостасная?
— Нет, что вы, эрра! Я просто… умею кое-что. Глаза, вот, еще нюх и слух достались. А обернуться не смогла, может, сил не достало или еще чего. А вы пришли, и я поняла вы — истинная. Вы… кто? Змея?
— Почуяли?
— Да, эрра. Нюх у меня острый, и вас почуяла, и ребенка, так и работала всю жизнь, нюхом да слухом, а больше и не дано мне…
Мария опустилась на ту же лавку, потерла лицо руками.
— Исса Альтон…
— Да уж зовите Тиной, эрра. Вы ж Истинная, а я едва чего могу…
— Тина, я сама только недавно такой стала. Меня убить пытались, а вместо смерти второй облик подарили… ты змей-то не боишься?
— Нет.
Мария даже не шевельнулась. Но вот — на лавке свивает кольца здоровенная гюрза.
— Ох ты ж… настоящая!
Змея стерпела прикосновение к чешуе. Осторожное, даже трепетное, так не змеюку надо трогать, а драгоценность великую… Еще движение — и вот снова женщина. И пальцы повитухи касаются уже не чешуи, а дорогой ткани.
— Предмать!
Мария тоже оборачивалась не просто так. В человеческом обличье она это понимала хуже, в змеином лучше. И видела…
— Ты — кошка. Домашняя кошка.
— Да.
— И ты можешь обернуться, если захочешь. И обратно тоже вернешься без усилий. Почему ты не пошла до конца?
  
— Н-не знаю…
— Если хочешь, я помогу тебе.
Предложение было таким правильным. И камень грел кожу на груди, ему тоже это казалось правильным.