Развод в 45. Любовь генерала (СИ)

— И они собираются тут остаться, мол, на законных основаниях, потому что Ляля теперь… Короче, мам, они вообще уже не скрываются… Это просто, просто… Пипец какой-то!
Да уж.
Я надеялась, что эта грязь хоть дочери моей не коснется, но разве скроешь?
— Еще папа собрался Ляльку прописывать, потом, когда ребенок родится, она тут сможет жить. По прописке ребенка.
Да уж, законы у нас… Хорошие законы, вот только работают иногда совсем не хорошо.
  
Мне срочно надо домой.
И с Демидом я не увиделась, хотела же! Всё Зимин меня сбил с панталыку. По магазинам возил, город показывал, я решила, раз всё равно тут остаюсь, то завтра с сыночком повидаюсь, тем более ему после “губы” тоже надо в себя прийти и со своими делами разобраться.
Ох… Что ж за жизнь такая? И почему это всё мне? Чем я заслужила?
Руки трясутся, когда номер набираю.
— Зимин, слушаю.
— Алло, Олег? Это я… Эва…
— Что случилось? — сразу спрашивает, словно чувствует.
— Случилось. Мне… Мне срочно надо домой, в Москву. У меня там… там…
— Понял, принял. Так, сейчас у меня совещание, час буду вне доступа, потом еще в штабе дела, потом сразу к тебе. Только сама, пожалуйста, ничего не предпринимай, хорошо?
— Я… Да, хорошо, но… Мне очень нужно вернуться, у меня там… В общем, квартиру хотят…
Я даже не знаю, как это человеческим языком объяснить. Стыдно мне! Стыдно, что дожила до того, когда вот так меня пытаются обойти люди, которых я недавно еще родными считала!
— Квартиру? Быстро, вводные дай мне, кто, что, как.
— Муж… Свекровь… Девка эта…
— Квартира твоя?
— Четыре собственника у нас там.
— Ясно. Всё, Лисичка, расслабься, всё будет хорошо, как освобожусь — я у тебя.
Всхлипываю. Слушаю гудки.
Как у него всё просто — расслабься!
А может… Может, так и надо? Взять и расслабиться? И позволить мужику решать проблемы? Но как он их решит? Он тут, я тут, они там…
Подумать надо. Подумать.
Заодно проконсультироваться.
Звоню давней подруге, Ксюше, она у меня юрист, много лет в собесе проработала, потом в ЗАГСе, может, что подскажет.
— Ну, Лисицына, ты, конечно, попала. Слушай, ну, пока эта Лялька ему не жена, как он ее пропишет? Потом, нужно согласие всех собственников. Вот если у них ребенок родится и он этого ребенка на себя запишет, то прописать он его имеет право, и до четырнадцати лет хрен ты его выпишешь.
— Да уж, проблема…
— Проблема, мать, тебе надо вопрос решать скорее, пока у твоего шизика никто не родился.
Это точно, надо решать. А я сижу тут.
Голова раскалывается от всего этого ужаса.
Завариваю чай, благо в номере всё есть, таблетку нахожу. Полежать бы. Делаю сама себе компресс горячий — помогает. Ложусь.
Через полчаса мне уже легче, и снова телефон пиликает.
Муж, объелся груш! Сама же хотела этому гондону звонить!
Ну, сейчас я ему всё выскажу.
— Алло?
— Ты совсем охренела там, Эвелина? А ну, немедленно отзывай своих архаровцев!
— Что?
— Ничего! Ляля с мамой в полиции!
  
Глава 31
 
— В полиции? — спрашиваю машинально, но не потому, что я за них переживаю, нет, ради бога!
Вот еще! За кого там переживать?
Какие переживания?
Если они в полиции — значит, за дело!
Я просто понять пытаюсь — какие такие архаровцы? Почему Андрей назвал их моими?
Они что, прямо вот с ходу заявили, что они по моей просьбе там нарисовались?
Да нет. Ерунда какая. Просто Андрей же не дурак совсем, сумел сложить дважды два.
Понял, что у меня теперь есть защитник. А он теперь не может делать всё, что ему заблагорассудится, сразу наступит ответка.
Дальше думаю — как же генерал быстро сработал. Ну надо же. Приятно, ничего не скажешь. Раньше я таких мужчин никогда не встречала.
Чтобы вот сказано — сделано. Мужик, настоящий мужик.
И ухаживает по-своему, решительно, но красиво, тут не поспоришь.
И не мельтешил ведь, ничего лишнего не спрашивал, зачем?
Он просто взял и разобрался!
“Эх, Эвка, — говорю сама себе, — каков! Бери его, пока он тебя хочет. Пока судьба вам благоволит!”
Встреча с ним явно не была случайной. Небеса его мне подарили? Так ведь?
Или это чушь сентиментальная для малолетних да романтичных особ?
Или к черту послать все сомнения?
Пусть я не так молода, но сердце… Оно же стучит и бьется по-прежнему!
Какой мужик… Упущу, локти ведь кусать буду!
Так впрягся за меня…
Андрей… Ага, Андрей на проводе что-то там вякает.
Ну-с, послушаем, я спокойна как танк, даже сажусь в кресло и откидываюсь спиной на спинку, нога на ногу, сижу, пальчиками перебираю по велюру подлокотника.
— Ты там с кем связалась? — гремит и бушует муж. — Кого подослала? Ты в своем уме?
— Я в своем уме? А ты? Ты в своем? Дочку тебе не жаль? Хотя о чем я? Сына ты не пожалел, когда на Лялечку запрыгивал.
— Ты опять про это?! Хватит, Эвелина! Всё зашло слишком далеко!
— Эвелина? А где же “Эвочка”, а? — язвлю елейным тоном.
— Зараза ты, а не Эвочка! Могли же всё цивилизованно сделать! А ты на меня напустила своего ручного генерала! Ты, между прочим, замужняя женщина…
— Кто бы говорил, Андрей, кто бы говорил…
— Ладно, всё! — психует, прекрасно понимая, что не ему меня упрекать в измене. — Повлияй на него, раз он у тебя с руки ест, пусть отпустит Лялечку… И маму…
Подмечаю, что маму он не в первую очередь вспоминает. Колет немного, но не сильно. Хрен-то с ним!
— Повлиять? А больше ничего не хочешь, дорогой? Я не знаю, что там у вас произошло, но если твоя маман и Лялечка в полиции, то явно за дело. Ничем помочь не могу. Сам разбирайся!
— Не смей бросать трубку, Эва!
— И не подумаю. Ты мне скажи, Андрей, чем ты думал, решив меня квартиры лишить? Совсем мозги набекрень? Ну, зачесалось у тебя ниже живота, мы-то при чем? Даришка при чем? Она-то в чем виновата?
— Да япона мать! У меня от вас, бабы, голова кругом! Честное слово! Одна давит, вторая ноет, третья… А-а-а! Временно я хотел ее прописать, временно! Потом бы как-то разобрались…
— Так разбирайся, Андрей, разбирайся. Видишь же, что некоторые мужчины просто берут и делают, — говорю не без удовольствия, наслаждаясь тем, как он пыхтит от злости, видимо, слов найти не может.
— Зараза! — только и ругается.
Вот так вот. Он изменил, он с невесткой спутался, а я — зараза!
Что за жизнь, а? Ну да ладно. Меня это всё почему-то мало колышет.
Я только за дочку переживаю.
— Дарина где?
— Что?
— Я спрашиваю, где моя дочь, и не пострадала ли она?
— А! Ты вспомнила про дочь! Хочешь знать, что с ней, бери и приезжай!
Трубку бросает он, а не я, как задумывала. Досадливо поджимаю губы и сижу какое-то время, пытаюсь успокоиться, постукивая краем телефона о подлокотник.
Надо позвонить дочке, но я не хочу, чтобы она слышала по голосу, в каком я состоянии. Ведь, несмотря на браваду, я вовсе не так спокойна, как хочу показаться.
Тяжело вот так, на расстоянии, наблюдать за всей вакханалией, что творится дома.
Кажется, что, будь я там, я бы и сама во всем разобралась.
С другой стороны, что бы я сделала, если бы к нам на порог заявились Ляля и свекровь? С лестницы бы я их двоих просто физически не спустила.
Качаю головой. Мелодрама настоящая, сериал для домохозяек. Свекровь и любовница приперлись в квартиру, пока законная жена и хозяйка отсутствует. И спрашивать о том, есть ли у них совесть, как-то не приходится.
Эти люди нашли себе оправдание — наша психика в принципе способна в зигзаг свернуться, когда нужно как-то оправдать свое поведение, каким бы оно ни было!
Мрак!
Звоню дочери, она берет трубку не сразу, а когда берет, я обретаю способность снова дышать.
— Дариша! Ты меня чуть с ума не свела. Чего трубку не берешь?