Развод в 45. Любовь генерала (СИ)

— Мой сын ни в какую армию не пойдет, он учится в магистратуре и будет учиться! И только попробуйте его забрать, я вас засужу! Демид, а ну пошли домой, быстро!
— Не получится быстро, мамочка, он уже все документы подал, так что… Если уйдет — будет считаться, что он дезертир и скрывается, а это уже уголовка.
Смотрю на этого бесячего генерала, и так хочется еще раз ему по роже вмазать, но вместо этого я прислоняюсь к стене, закрываю лицо руками и реву…
  
  
Глава 16
 
— Мам, ну ты что, мам?
— Успокойтесь, женщи… хм… девушка… давайте-ка… вот так.
Чувствую, что меня берут под локоть, твердую руку на своей спине чувствую.
В голове туман, опять плохо мне, как там в универе было плохо. Сознание, кажется, на мгновение теряю.
Прихожу в себя, понимая, что меня на руках несут.
Генерал несет!
Ого…
— Что вы… Что вы делаете? Пустите меня.
— Спокойно, боевая моя. Сейчас найду спокойное место и опущу.
Вижу краем глаза, что мы заходим в кабинет, там стоит диван, на который меня действительно опускают. А генерал командует.
— Медика пригласите, побыстрее, даме плохо стало.
— Что случилось? — задает вопрос мужчина в форме, как я понимаю, в его кабинет мы и вошли.
— Перенервничала, сам понимаешь, товарищ военком, мамочка сыночка в армию пускать “не хочуть”.
Опять он, вот же…
— Спокойно, драгоценная, не стоит на меня глазами сверкать. Я вас понимаю. У меня у самого дети.
— И сын есть? — говорю скрипучим голосом, во рту пересохло.
— Да, и сын.
— Служит?
— Отслужил уже, теперь учится в военной академии.
— Поздравляю. То есть ваш учится, а мой… Ему магистратуру надо заканчивать, понимаете? Остался год, всего год! А теперь…
— Послужит, наберется опыта и окончит.
— Не будет он служить, ясно вам?
— Я костьми лягу…
— Да вы уже легли, успокойтесь, в вашем возрасте вредно волноваться.
— Что? Да вы…
Чувствую, как краснею вся, и обидно.
В моем возрасте! Да кто он такой, чтобы так разговаривать с женщинами? Про свой возраст пусть думает. Мужлан. Самец недоделанный. Небось тоже кобель, каких поискать!
— О своем возрасте заботьтесь! С виду вы все самцы, а в реале — простатит, аденома, операция!
— А вам палец в рот не клади, — смеется он.
— Именно, откушу по локоть!
— Да, боевая дамочка, на обе лопатки уложили меня.
— Неужели? — задираю подбородок, оглядываю его.
Видный мужик, и форма ему идет, точно родился в ней. Плечи широченные, черты лица немного грубоватые, но это только придает ему шарма. Хорош, подлец.
Только вот мне от его хорошести ни горячо, ни холодно.
Я рассматриваю его, а он рассматривает меня.
Его взгляд тяжелый и такой… Ищущий, что ли? Или голодный?
Он на меня смотрит как на женщину, а не как на мать парня, которая устроила скандал.
— Олеженька, что ты тут, что случилось? — В кабинет впархивает молоденькая красотка в медицинской форме. — Нужна медицинская помощь или… немедицинская?
Она хихикает, обнимая его, прижимаясь, меня явно не видит.
— Субординация, Жень, где субординация?
— Ну, Олеж, никого же нет, и ты меня позвал…
— Меня еще не называли “Никто”, — гневно обрываю поток ее мерзкого сюсюканья. — Вызвали вас ко мне. Но я, пожалуй, обойдусь. Товарищ генерал, покажите, кто тут главный и с кем я могу решить вопрос, касающийся моего сына?
— Ой… упс… Правда не заметила. Что, очередная мамашка в обмороке? — хихикает эта “звезда”, улыбаясь генералу, а я еще больше закипаю.
— Вы сейчас со мной как разговариваете? Вы со своим генералом так разговаривайте, я вам не мамашка! И вообще… На весь ваш вертеп надо бы жалобу написать, главнокомандующему! Чем я и займусь!
— Что? — медсестрица хлопает ужасными наращенными ресницами, а генерал опять усмехается.
— Пишите. Рассмотрю вашу жалобу в кратчайший срок, — отвечает, усмехаясь, чуть отстраняя от себя мадам медицину.
— А вы что, министр обороны?
— А вы министру собрались жаловаться? — он поднимает бровь.
— И ему в том числе. Так кто главный?
— Говорю же, на данный момент я. И я решить вашу проблему не могу, и даже если бы мог. Ваш сын сам изъявил желание служить. Может, стоит уважать желания взрослого мужчины?
— Да какой он взрослый, он…
— Ему за двадцать, я так понимаю? Точно не помню. А уж какой он взрослый — это ваша проблема. Каким воспитали, такой и взрослый. Но одно я вам могу обещать. Мужика я из него сделаю.
— Вы? Вы из себя сначала сделайте мужика!
— Что?
— Вы ненормальная, женщина? Вы как с генералом разговариваете? — влезает медичка, но мне как-то по хрену на ее замечание.
— Что слышали, товарищ генерал. Не умеете с женщинами себя вести, какой же вы, простите за выражение, мужчина? А насчет сына… Я это так не оставлю. Вы меня не знаете. Я и до президента дойду.
— Не сомневаюсь, — ухмыляется генерал. — Поэтому и говорю, мне бы в дивизию такую боевую подругу.
— Олеж… — трогает его за рукав докторица, но он сосредотачивает всё внимание на мне, а я чувствую, как горят щеки и уши.
— Боевую подругу и ее отпрыска, надеюсь, столь же боевого.
— Не дождетесь, — отвечаю, пытаюсь встать, но меня ведет.
— Черт, Жень, тонометр дай.
— Я сама могу.
— Мне дай тонометр и выйди.
Ого, как он командовать умеет!
Врачиха подает ему прибор и выплывает из комнаты.
— Вам лучше прилечь и дать мне руку.
— Дайте мне, я сама померяю.
— Сама ты будешь платья мерить и туфли, а давление померяю тебе я. И не спорь. Как с тобой муж живет?
— Никак. Мы разводимся.
Упс, зачем я это сказала?
  
Глава 17
 
На самом деле плевать — сказала и сказала.
Но генерал сразу как-то так странно смотрит.
— Довела? — усмехается. — Спокойно, без пощечин, ладно?
— Руки еще об вас марать.
Злые слезы накатывают, отворачиваюсь, губу закусываю, чувствую, как он взял мою руку и надевает на нее манжет прибора.
— Изменил, что ли? Если да — гони в шею, не достоин тебя. Изменники вообще никого не достойны.
— Как будто вы не изменяли.
— Изменял. Но… у меня другая ситуация.
— Естественно, у вас, кобелей, она всегда другая.
— Кто тебе сказал, что я кобель?
— Мы, вообще-то, на “ты” не переходили.
— Перейдем? Всё равно мне тебя домой везти. Одну не отпущу в таком состоянии. Тихо! Помолчи минуту.
Он надевает фонендоскоп, начинает качать небольшую грушу. Смотрит на показатели сосредоточенно, а я чувствую, как плыву. В универе было девяносто на шестьдесят. Потом, мне кажется, оно чуть поднялось, а что сейчас…
— Так… Голуба моя, девяносто на семьдесят. Ничего хорошего. И низкое, и разница небольшая. Давай-ка я “скорую” вызову, может, покапают или препарат дадут? Или поедешь в больничку?
— Никуда я не поеду, пока не решу вопрос! И никаких “скорых” мне не надо.
Хочу встать, но голова кружится.
— Спокойно, лежи.
Генерал снимает с моей руки манжету, выходит в коридор, почти сразу возвращается.
— Сейчас нормальный доктор придет, и чай будет крепкий, а пока…
— Пока можно я спокойно посижу, а? Без ваших нотаций?
— Да я не собирался нотации читать, только…
— Не собирались, и не надо…
Глаза закрываю, голову откидывая. Слышу тяжелый вздох генерала.
Пусть! Пусть повздыхает!
Я им устрою…
Слезы катятся сквозь сомкнутые веки, но боевой дух не пропадает.
Только вот сил нет никаких — ни физических, ни моральных. Хочется глаза закрыть надолго и прилечь, поспать даже, слабость накатывает, туман в голове не дает ясно мыслить.
— Так, что тут у нас? Ага, всё ясно. Мать будущего солдата.