"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Можно было сделать вывод — «Сарматов» пришел с запада, из тундры. Для выполнения задания ему нужен был мотобот, поэтому он и пытался купить бот с подвесным мотором у инженера рыбзавода.
Так хорошо начавшееся следствие приостановилось за отсутствием улик, но вдруг появились новые интересные данные. Осматривая бобриковое полупальто «Сарматова», капитан обнаружил за обшлагами рукавов темно-зеленый песок с редкими блестками. Клебанов тщательно собрал зеленоватый песок в пробирку, запечатал и быстроходным катером отправил свою находку в Мурманск на экспертизу. Спектральный анализ содержимого пробирки показал:
«…Представленный на исследование зеленоватый песок состоит из размельченных пород оливина и пироксена с незначительным содержанием меди и никеля…»
Получив такое заключение, капитан Клебанов немедленно выехал в Мурманск и обратился за консультацией к геологам, поставив вопрос так: где, в какой части Кольского полуострова на запад от Гудим-губы имеются оливиновые и пироксеновые породы с таким же процентом содержания меди и никеля? В тот же день геологи ответили:
«За губой Западная Криница есть высота четыреста двенадцать — Черная Брама, базальтовая скала, у подножия которой лет двадцать назад был обнаружен выход на поверхность зеленых оливиновых и пироксеновых пород. Содержание в этих породах меди и никеля оказалось ничтожным, эксплуатация нерентабельна, и об этом месторождении скоро забыли».
С большой оперативной группой капитан Клебанов направился к Черной Браме. Тщательное обследование местности увенчалось успехом: в глубоком распадке под снегом был обнаружен парашют и в складках его ткани — пуговица, которой недоставало на брезентовом плаще «Сарматова».
Выхода пород оливина и пироксена они не нашли, кругом был черный базальт и в расщелинах слетавшийся снег. Как попали крупинки зеленоватых пород за обшлага полупальто, выяснить так и не удалось.
Ясным было одно: «Нестера Сарматова» сбросили с парашютом в районе Черной Брамы, отсюда он шел пешком на восток до Гудин-губы и на шнеке перебрался в порт Георгий.
— Можно предположить, — сказал полковник Раздольный, — что Непринцев должен был выполнить то, что не удалось сделать «Сарматову». Тот, кто послал «Сарматова», знал о его провале: в одной из наших газет поторопились написать об этом. Помнишь, еще такой сенсационный заголовок: «Скорпион жалит себя»…
— Что ты думаешь предпринять? — спросил Крамаренко.
— Воспользоваться сведениями, полученными от Непринцева, и попробовать связаться с его шефом.
— Думаешь дать позывные прямо отсюда?
— Ни в коем случае. Посуди сам: согласно первой части задания Непринцев должен был достигнуть высоты четыреста двенадцать и только тогда дать позывные. А если они, проверяя агента, будут пеленговать рацию? Провал! Нет, рисковать нельзя. Через час капитан Клебанов и старший лейтенант Аввакумов вылетают на вертолете к Черной Браме. Кстати, Остап Максимович, ты хорошо знаешь эти места, что за странное название— Черная Брама?
— Брама — по-поморски баржа. Эта скала действительно похожа на поднятый нос баржи. Черная, отшлифованная ветром, она резко выделяется на фоне покрытых снегом сопок и тундры. Название меткое. У нас одну сопку пограничники назвали Буханкой и, знаешь, привыкли, теперь эту сопку никто иначе не называет.
— Стало быть, Остап Максимович, и ты считаешь, что выстрел в яблочко? — спросил Раздольный.
— Все правильно, я поступил бы так же, но чутье меня редко обманывает… Вальтер Шлихт — прожженная бестия, и, хотя радиостанция на «Гансе Весселе» опечатана, разумеется, у него есть другая рация, спрятанная где-нибудь в обшивке судна. Думаю, что, опасаясь пеленгации, Шлихт не будет вести передачу по запасной рации. Но, пользуясь услугами нашей связи, он может дать шефу условную, совершенно невинную с виду телеграмму.
— Все необходимые меры приняты. Никто из команды «Весселя» телеграммы не отправлял, и это обстоятельство беспокоит меня больше всего…
— Почему? — удивился Крамаренко.
— Можно дать условную телеграмму, но легче всего — условно промолчать.
 
Стукнув кулаком по столу, Крамаренко сказал:
— Вот загадка. Что им нужно на Черной Браме?..
Подобный вопрос неотвязно преследовал и Раздольного. Как бы мысля вслух, он искал решения этой загадки так же, как и Крамаренко:
— Восточнее Черной Брамы, помнишь, Остап Максимович, проходила линия фронта. Три года и восемь месяцев гитлеровцы пытались прорваться к Кольскому заливу. Здесь стояли отборные гитлеровские части — шестая горно-егерская и альпийская дивизия «Эдельвейс». Мне кажется, в этих событиях, развернувшихся тринадцать лет назад, и кроется ключ к разгадке. Но появился счетчик Гейгера и спутал все карты. Зачем нужен этот прибор на совершенно пустынном побережье залива Трегубого? Зачем понадобилось длительное время тренировать Непринцева в фотосъемке военных кораблей и в то же время высаживать его на пустынном побережье?!
— Хорошо знаю эти места. Веришь, ночами не сплю, думаю, что им на побережье надо? От губы Западная Криница до Тимофеевки тянется безлюдная тундра, топи, озера и вараки — крутые скалистые холмы. Редко где встретишь березовый ерник. В этом краю и полярная лиса не мышкует. Лемминга встретить в диковинку. Пустынный край.
— Не следует забывать, Остап Максимович, что «Сарматов» пытался приобрести ботик с подвесным мотором… Стало быть, высоту 412 можно рассматривать, скорее, как базу. За короткое время они забрасывают к нам двух агентов, одного самолетом, другого на грузовом судне, но у обоих одна цель — Черная Брама. Настойчивость, с которой это делается, свидетельствует о…
Постучав, в кабинет вошел капитан Клебанов и доложил:
— Из полка связи прибыл старший лейтенант Аввакумов. Звонили с аэродрома: машина готова к вылету. Синоптики обещают погоду.
— Вызовите ко мне лейтенанта из шифровального отдела! — приказал Раздольный.
Повторив приказание, капитан вышел из кабинета.
— Прошу тебя, Сергей Владимирович, если что прояснится, звони! — прощаясь, сказал Крамаренко.
К тринадцати часам участники экспедиции добрались на автомашине до аэродрома. Ровно в четырнадцать часов вертолет плавно поднялся, набрал высоту и лег курсом на северо-запад. Через полчаса, тщательно осмотрев все подходы к Черной Браме, летчик выбрал удобное место и посадил машину.
В падях лежал глубокий снег, а там, где его не было, чернели скалы. В воздухе чувствовалось приближение весны. Жарко грело солнце. Со стороны залива дул свежий порывистый ветер.
Посмотрев на часы, Клебанов решил, что успеет осмотреть местность.
Подъем на вершину Черной Брамы занял почти час времени. Отсюда казалось, что горизонт отодвинулся, по крайней мере, на десять километров. Знакомый пейзаж. На севере, за грядой черных сдувов, синело море. Еще дальше, за узкой полоской залива, тянулся пологий берег полуострова. Западнее и юго-западнее нагромождение камня. Приглядевшись внимательнее, Клебанов различил в этом хаосе остатки развороченных блиндажей, снарядные воронки. Здесь прошла война, и ее следы еще не изгладило время. Вершина Черной Брамы представляла собой ровное плато в виде неправильного треугольника. Угол, обращенный на восток, приподнятый, точно форштевень судна, уходил вниз расширяющимся клином. Основание треугольника, этой своеобразной палубы, упиралось в гладкую, отвесную стену, словно в надстройку, поднимавшуюся еще на несколько метров над палубой. К надстройке примыкала прямоугольная
глыба гранита, похожая на рубку самоходной баржи.
Клебанов вынул смятую пачку «Казбека», с трудом выбрал одну уцелевшую папиросу и, закурив, начал спускаться вниз. Это было значительно труднее подъема. Скользя на обледеневших скалах, цепляясь пальцами за выступы и расселины, за редкие ветки стелющегося березняка, он спускался долго, часто отдыхал на уступах.
У подножия Черной Брамы пылал костер: летчик разогревал мясные консервы.