"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Каратели действовали не очень решительно. Бой продолжался сутки. Скоро к гитлеровскому отряду, больше чем наполовину истребленному, подошло подкрепление. Три миномета, поставленные на фланге наступающих, стали выводить из строя наших автоматчиков и партизан. Комиссар отряда, тот самый, что сидел тогда в землянке в штатском костюме, взяв с собою пять бойцов, под прикрытием темноты пополз к минометной батарее. Но один из бойцов, а затем и второй были ранены и остались лежать на снегу.
Доктор Никитин пополз к раненым. Над головой и с боков свистели пули, но Никитин не обращал внимания на обстрел и упрямо полз, дальше… Вот он приблизился к первому оставшемуся лежать на снегу партизану, но через минуту уже двигался дальше, — партизан был мертв. Возле второго Никитин остановился и начал перевязывать его рану. В пятидесяти метрах от них показались ползущие по снегу немцы.
В двадцати шагах от него вскочили сразу четыре полицая и бросились к нему, пытаясь захватить доктора живым.
Поднявшись во весь рост, доктор стал отбиваться. Со стороны леса на помощь к нему приближались партизаны. Фашисты и полицаи, отстреливаясь, бросились бежать. Наши люди нашли Никитина лежащим на снегу. По переносице из левого виска его стекали еще теплые струйки крови.
Так погиб, защищая раненых, фельдшер Борис Никитин.
Замечательным врачом, воином и товарищем был этот славный человек. Всеми любимый и уважаемый, он навсегда сохранился в моей памяти. И многие будут с любовью вспоминать о нем, рассказывая своим детям и внукам о суровых временах и о славных боях, в которых они вместе с ним принимали участие, защищая свою Отчизну от ненавистных врагов.
К утру партизаны увидели, что по дороге из Александрова двигалась колонна советских танков, прорвавших оборону противника и гнавших, гитлеровцев на Запад.
Четыре автоматчика вместе с их проводником Ваней Рыбалченко, посланные нами через линию фронта с захваченными в Поповке штабными документами, на четвертый день благополучно перешли передовую и все порученное им доставили в штаб бригады.
С разрешения комбрига Ваня остался в нашем подразделении. Мальчик хорошо помнил ту ночь, когда к ним в Шишиловку ворвались советские танки. Он крепко полюбил мужественных и веселых людей, которые освободили его родную деревню. Ему хотелось быть таким же, как они. Ваня мечтал непременно стать танкистом.
Иван Федорович Кудряшов относился к Ване, как родной отец. Он помогал пареньку учиться, доставал книги, сам составлял для него задачи.
В свободное от занятий время Ваня изучал пулемет. Большая дружба была у него и с водителем Закировым. Тот горячо, с увлечением объяснял мальчику устройство танка, рассказывал о капризах машины, случавшихся чаще всего по причине небрежности водителя, внушал маленькому танкисту любовь к технике.
— Я обязательно буду таким же водителем танка, как ты, — радостно, с разгоревшимися от восторга глазами, говорил Ваня Закирову.
И тот гордился своим учеником.
— Да, он будет им, хорошим будет танкистом, — говорил Закиров о любимом воспитаннике и друге.
* * *Где вы теперь, друзья-однополчане? — хочется спросить, выражаясь словами всем нам знакомой песни.
О многих из них я слыхал добрые вести. Залечив раны, они трудятся теперь во имя счастья нашего народа и во славу могучей, непобедимой Родины. Укрепляя мощь и силу своего социалистического Отечества., они сражаются на переднем крае великой борьбы за мир во всем мире, и дружбу между народами.
Горе тем, кто вынашивает кровавые замыслы и строит планы нового нашествия на нашу мирную страну! Мы всегда начеку, всегда готовы дать сокрушительный отпор любому агрессору, откуда бы он ни появился. Мы будем беспощадно громить врага до полного его уничтожения. Порукой тому наш боевой опыт, наша безграничная любовь и преданность Коммунистической партии и великому советскому народу.
Георгий Марков
В ПОИСКАХ ЦЕЗИЯ
Рассказы
В ПОИСКАХ ЦЕЗИЯ
1За пятнадцать минут до того как большие стенные часы в коридоре больницы пробили восемь часов вечера, состояние известного профессора-биолога Кирилла Родованова ухудшилось. Пульс катастрофически падал.
Дежурный врач Васильев, встревоженный, поднял телефонную трубку и попросил соединить его с главным хирургом. Мягкий бас доктора Попова ответил:
— Иду!
Васильев вернулся в палату и, не отводя взгляда от лица больного, взял его руку, чтобы снова проверить пульс. Профессор дышал часто, словно задыхаясь.
Родованов, старик лет семидесяти, был слаб и сгорблен больше, чем люди в его возрасте. Его руки, лежавшие поверх одеяла, так высохли, что казалось, будто посиневшая кожа обтягивает одни кости. Из-за глубоких морщин его продолговатое, аскетическое лицо выглядело неприятным и суровым. Болезнь иссушила Родованова, и он стал похож на мертвеца.
Всего несколько дней назад это был совсем другой человек. Энергичный, бодрый, он вдохновенно читал лекции, размахивая руками и подпрыгивая, как юноша, охотно шутил со студентами и увлеченно, самозабвенно раскрывал перед ними тайны своей науки. Между прочим, он всегда говорил, что непременно доживет до девяноста лет. Родованов славился изумительной работоспособностью и неизменным оптимизмом, и поэтому всех удивила его неожиданная болезнь — кровоизлияние в мозг, вызванное умственным перенапряжением. Состояние профессора непрерывно ухудшалось.
На спешно собранных консилиумах видных специалистов этот случай был признан почти безнадежным. Возможность спасти знаменитого ученого считалась ничтожной. Тогда его лечением занялся главный хирург больницы доктор Попов. Последним достижением науки было проведение при подобных заболеваниях сложной операции: вскрывали черепную коробку, перевязывали кровоточащий сосуд и производили радиоактивное облучение. Облучение было необходимо для успешного проведения операции, так как гамма-лучи, испускаемые со строго определенной частотой, способствовали всасыванию крови.
Предоставленный заботам доктора Попова, Родованов был помещен в специальное отделение больницы.
Васильев ходил около кровати, глядел на больного и размышлял: «Как неожиданно все получается! Еще вчера был здоров, работал, ни 6
о чем не подозревая, а сейчас умирает, и это конец!.. Наверное, он мечтал создать новую теорию, провести массу всевозможных исследований, но… Чего только не случается!».
Он вспомнил, как несколько лет назад, еще студентом первого курса, он сбежал с практических занятий по вскрытию — такое отвращение вызывали у него трупы. А сейчас? Даже очаровательная медсестра Антонова говорит: «Вы, доктор Васильев, оперируете с олимпийским спокойствием».
Подумав об Антоновой, он улыбнулся и сказал про себя: «Какая замечательная женщина!»
Васильеву стало так хорошо, что он забыл о состоянии Родованова. В последнее время он все чаще думал о медсестре. Вначале он не обратил на нее внимания, но сейчас… Сейчас было иначе. Ее близость волновала Васильева, он не мог хладнокровно смотреть на нее и смущался, как мальчик.
Дверь с шумом распахнулась, и в палату быстро вошел доктор Попов в сопровождении посетителя, на плечи которого был кое-как наброшен белый халат.
Главный хирург был настоящим исполином, с огромной головой, мохнатыми бровями и редкими седыми волосами. Он выглядел уверенным и спокойным, словно ему предстояло сделать что-то обычное, ничем не примечательное. Среди своих коллег доктор Попов пользовался двойственной репутацией — чудака и в то же время невероятно смелого человека, всегда готового пойти на риск. Пренебрегая элементарным благоразумием, он не раз рисковал своей карьерой врача. Эти качества сделали Попова очень популярным, а пациенты боготворили его. Больные говорили о нем так:
— Уж если и доктор Попов бессилен, то никто больше не поможет!