"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Дробные голоса водяных курочек и свист камышевки известили о приближении сумерек. Яковлев направлял на участок границы ночные наряды. Иванов, молча наблюдая за давно знакомой процедурой, мысленно перебирал все возможные варианты поисков Серова. Остаётся одно: «прочесать» весь участок комендатуры.
Вдруг распахнулась дверь, и поспешно вошедший старшина возбужденно доложил:
— Ефрейтор Серов прибыл!..
Ермолай шёл медленно, сгибаясь под тяжестью привязанного за спиной человека. Увидев Серова, пограничники, чистившие у конюшни сёдла, побежали ему навстречу. Серов остановился, широко расставив ноги и тяжело переводя дыхание. Фуражка сползла ему на лоб. Верёвка, перекрещивающая грудь, сдавливала шею, отчего сухожилия напряглись и вздулись. И брюки, и гимнастёрка, и даже фуражка — всё было покрыто слоем грязи, на сапогах грязь налипла огромными комьями.
На лбу Ермолая кровоточила глубокая царапина, глаза были воспалены. Одной рукой он оттягивал верёвку, чтобы не резала плечо и шею, в другой держал винтовку.
Товарищи сняли со спины Ермолая связанного по рукам и ногам человека. Это был здоровяк, на голову выше Серова, левая штанина его, туго перекрученная выше колена верёвкой, потемнела от крови. Одежда неизвестного также была в грязи.
Увидав подходящих коменданта участка и начальника заставы, Серов выпрямился.
— Товарищ капитан, разрешите доложить?
— Докладывайте.
Ермолай коротко сообщил, что в тринадцати километрах от заставы он догнал и задержал вот этого нарушителя — беляка.
Задержанного развязали. Он громко стонал и не мог стоять на ногах. Его отнесли сделать перевязку.
— Накормить товарища Серова обедом, — приказал Яковлев, любовно глядя на Ермолая.
Иванов попросил самым подробным образом изложить, как Серов задержал нарушителя. Но даже в подробном рассказе у Ермолая всё Выглядело как нельзя более просто...
На тропке, километрах в трёх от границы, он обратил внимание на след лошади. След вёл в тыл, к болоту. Лошадь показалась Серову подозрительной, она шла не то шагом, не то рысью и так аккуратно ступала, что спереди следа даже не было срыва. Вскоре Ермолай окончательно укрепился в своих подозрениях. На болоте появились кочки, Ермолай прыгнул на одну из них, кочка едва выдержала его, а под лошадью даже не осыпалась. И осока после тяжёлого шага так не поднимается — обломаются стебли. Да и к чему бы коню скакать с кочки на кочку?
Тринадцать километров шёл Серов по тайге, полянками, болотом, пересекая просёлочные дороги и тропы и снова углубляясь в тайгу. Наконец, след вывел его к шоссе и исчез.
На шоссе ни души. Куда же свернуть — направо или налево? Серов нагнулся, тщательно всматриваясь в траву. Опустился на колени, прополз несколько шагов. Налево! Нарушитель пошёл налево. Вот здесь он очищал с сапог о траву болотную грязь. Грязь еще сырая, не успела обсохнуть. Значит совсем недавно останавливался человек. Здесь он шёл обочиной — на стеблях травы ещё комочек грязи. Налево! Ермолай побежал по шоссе. За поворотом метрах в трехстах шёл какой-то высокий человек в форме железнодорожника. Ермолай догнал его и остановил резким окликом:
— Гражданин, вы потеряли...
Железнодорожник оглянулся.
— Что вы говорите?
Ермолай наставил на неизвестного винтовку. Железнодорожник медленно поднял руки и удивленно спросил:
— Ты что это, батенька, играть вздумал?
Сознание возможной ошибки заставило Серова покраснеть, но он упорно стоял на своём.
— Доставайте документы, бросайте сюда! — топнул Ермолай о землю.
— На разъезд надо, опоздаю, — сказал железнодорожник, засовывая руку в карман.
В отдалении прогудел паровоз.
— Слышишь? Опоздаю.
Незнакомец собрался было вытащить руку, но Серов переменил решение:
— Не вынимай руку!
Ему показалось, что карман у железнодорожника как-то странно оттопырился — возможно там пистолет.
Вторично, уже совсем близко за сопкой, раздался гудок паровоза.
— Я опоздал. Вы будете отвечать, — вновь переходя на «вы» сказал железнодорожник. — Я обходчик пути, меня ждут на сто пятой дистанции.
Он назвал посёлок, из которого шёл, фамилию председателя поселкового совета. Если ефрейтор бывал в посёлке, то должен знать и его тестя Филиппа Сорокина — дом его еще под зелёной крышей.
Ермолай молча слушал и соображал, что ему делать. Не проверив документы, вести железнодорожника на заставу? Но какие основания задерживать человека далеко от границы, основываясь на одних предположениях?
— Зачем вы лазали по болоту? — неожиданно спросил Ермолай.
Железнодорожник глянул на свои сапоги и на сапоги Серова.
— Я поливал огород.
— Пойдёмте!
— Никуда я не пойду. Проверьте документы, — намереваясь вынуть из кармана руку, рассерженно проговорил железнодорожник.
— Не вынимайте руки! Пойдёмте!
— Куда же это идти? — глядя на винтовку, спросил обходчик.
— Откуда пришли. Пойдем болотом.
— Я не шёл никаким болотом, — делая несколько шагов, проговорил обходчик.
— Левее, — указал Ермолай движением винтовки в сторону тайги.
— Пойдёмте до разъезда, там вам сразу скажут, кто я такой.
— Левее! — настойчиво повторил Ермолай. Проще всего действительно было дойти до разъезда — всего три километра, но из этих трёх километров треть пути—дощатые мостки в заболоченном кустарнике. Спрыгнул — и каюк! А до посёлка не меньше девяти километров. Лучше идти тайгой прямо на заставу.
Всё чаще попадались кусты таволги и тростеполевицы. Ермолай уже начал жалеть, что пошёл этим путём. Скоро придётся пробираться через заросли тростеполевицы.
— Ваш след, идём по вашим следам, — не утерпел Ермолай, мельком взглянув на отпечатки подков, видневшиеся среди примятых лютиков и пушницы.
— Вам это так не пройдёт! — проворчал обходчик, отстраняя упрямую ветку. Согнутая ветка с силой выпрямилась, ударив по лицу идущего сзади Серова. Ермолай невольно зажмурился. Только на один миг кустарник скрыл от него высокую фигуру задержанного. Серов стремительно присел, и тотчас в ствол ели, чуть повыше его головы, впилась пуля.
Ермолай один за другим разрядил два патрона и, резко оттолкнувшись, прыгнул в сторону.
«Ошибку дал: надо было довести до посёлка, там обезоружить», — злясь на свою оплошность, подумал Серов.
Но размышлять было поздно. Шум кустарника указывал направление, по которому бежал «обходчик».
«Шпион»! — Ермолай послал ему вдогонку ещё две пули и укрылся за стволом берёзы.
Три пули ударились в дерево с противоположной стороны, одна из них прошла почти насквозь, отщепив кусочек древесины.
— Дальше болота не уйдёшь! — прошептал Ермолай, поняв, что обходчик взял круто влево...
Всё остальное, по рассказу Серова, было совсем обычно. В болоте он ранил нарушителя в ногу, и тот едва не захлебнулся, будучи не в силах выбраться из воды. Серов связал раненого по рукам и ногам верёвкой, которую всегда носил при себе, и вытащил на сухое место. На пути не было никаких селений и оставалось одно: взвалить нарушителя себе на спину и тащить. Отдыхая каждые пять минут, Серов прошёл последние восемь километров за восемь часов. Из своих рук поил врага и два раза делал ему перевязку.
— Но почему вы решили, что именно он шёл на подковах? — спросил комендант.
— От болота я вернулся на опушку — подковы лежали там в кустах.
— А как же вы их разыскали?
— Он сам показал, понял: я помер бы вместе с ним в болоте, а без подков на заставу не пошёл.
— Выходит, вы тащили его обратно?
— Тащил.
— Выходит, выходит... вы тащили его... восемь плюс два и ещё два, всего плюс четыре... вы тащили его двенадцать километров?
— Так те же не в счёт, товарищ капитан, — они обратные, — искренне изумился Ермолай.
...Ночью Серова разбудил радостный Ивлев:
— Собирайся! В Москву поедешь: тебя орденом наградили...
Линьков Л.А
СВИДЕТЕЛЬ С ЗАСТАВЫ № 3
1
Совсем неожиданно для Фёдора его направили на учёбу в школу служебного собаководства. Однако, когда он приехал туда, все овчарки были уже закреплены за курсантами. Пожалуй, это и к лучшему. Откомандируют обратно в отряд и назначат в учебный кавэскадрон.