"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Эта речь потребовала от Данилки величайшего усилия. Он почувствовал, как мелкие капельки пота выступили на лбу и висках. Сказывалось, видимо, напряжение двух часов, проведенных в обществе офицеров. Данилка понимал, что за наигранной веселостью капитана что-то таится. С ним вели игру, вели искусно, не торопясь, не выпуская инициативу из рук. Пожалуй, лучше всего под каким-нибудь предлогом уйти. Данилка встал, но молчаливый поручик грубовато остановил его, спросив:
— Когда собираетесь переходить линию фронта?
Данилка улыбнулся:
— Простите, поручик, на этот вопрос по долгу службы ответить не могу.
— Правильно. Осторожность — основа успеха. — Шабельский встал, подошел к окну, выглянул наружу. Затем, резко распахнув дверь, словно для того чтобы проверить, не подслушивают ли их, вышел в сени. Вернувшись, плотно прикрыл за собой дверь, сказал Данилке:
— Садитесь. Надо поговорить.
Данилка сел. Шабельский не торопясь закурил, выпустил струю дыма к потолку и, следя» как она тает в воздухе, спросил:
— Вам приходилось бывать у красных?
Данилка, помедлив, ответил нехотя:
— Приходилось.
— Вот видите, я же говорил, что рам бог свел нас в этой дыре. Вот что, подпоручик, хватит играть в прятки. — И Шабельский, точно выбирая слова, быстро изложил суть дела.
Оказалось, что офицеры совсем неслучайно забрели в деревню невдалеке от фронта. Утром им предстояло выйти отсюда в том же направлении, что и Данилке. Они получили задание перейти линию фронта, проникнуть в глубокий тыл красных. Где-то там они должны были встретиться с людьми, ожидающими их прихода, и вручить им инструкции от белого командования. Данилка слушал капитана, боясь упустить слово.
— Если не возражаете, мы можем линию фронта перейти вместе, — говорил Шабельский. — Вы, подпоручик, как человек опытней, знающий местные условия, поможете нам на первых порах.
— Если только могу быть полезен… От всей души.
Теперь становилось понятным все: и присутствие офицеров в деревне, где не было войск, и повышенный интерес, проявленный ими к Данилке. Ясно, что они, как люди мало знакомые с местными условиями, рады воспользоваться его помощью, конечно, чтобы потом, когда минет в нем нужда, любой ценой избавиться от него.
Шабельский вынул карту, и Данилка показал, в каком месте, по его мнению, лучше всего перейти линию фронта. Было решено двинуться в путь завтра на рассвете. Наметив маршрут, офицеры стали жадно расспрашивать о порядках в тылу красных. Их интересовали цены на хлеб и другие продукты. Поручик, очевидно в отличие от капитана профессиональный разведчик, особенно интересовался работой железных дорог и тем, как приобрести билет.
Постепенно входя в роль наставника, Данилка охотно отвечал на вопросы. Теперь наступила его очередь загадочно поглядывать на своих спутников.
— Не думаете ли вы, господа, переходить фронт в офицерской форме? — улыбаясь, спросил он.
— Если б это было возможно… — тоже улыбаясь шутке, сказал Шабельский.
Он вытащил из угла большой баул и вытряхнул из него две пары брюк, пиджаки, картузы — словом, два полных комплекта штатской одежды.
— Что ж вы медлите? — спросил Данилка. — Чем скорее вы натянете на себя все это обмундирование, тем лучше. Вполне возможно, что за нами уже следят. Они сумели расставить своих людей везде.
Данилка не мог отказать себе в удовольствии попугать офицеров. Поручик проворчал в ответ, что не так-то просто было достать подходящую одежду: вчера, в поисках этой рвани облазили всю деревню. А Шабельский нехотя уволок баул снова в угол и, быстро скинув с себя офицерскую форму, облачился в просторный пиджак, брюки и сапоги. Переоделся и поручик. Очевидно, костюм, в который он влез, прежде принадлежал рабочему. Поручик имел в нем вид степенного мастерового. Но Шабельский в своем пиджаке, под которым угадывалась его офицерски подтянутая фигура, выглядел нелепо. Он и сам чувствовал это, нервничал, то и дело поглядывал на Данилку и наконец спросил:
 
— Ну, что скажете, подпоручик, так пойдет?
Данилка заставил капитана повертеться перед ним.
— Достаньте где-нибудь дегтя, смажьте сапоги. Затем руки. Разве у рабочих такие руки?
Капитан озабоченно осмотрел свои белые руки. Выскочив из избы, он пропадал где-то около часа и вернулся с густо намазанными дегтем сапогами. Руки были старательно измазаны в машинном масле.
— Я и сам собирался это сделать. Но, Пожалуй, чем раньше, тем лучше, — недовольно проговорил он.
Ранним утром следующего дня капитан подошел к Данилке:
— Вот что, подпоручик, вы понимаете, что, покуда мы вместе, я вынужден принять на себя руководство всей группой, как старший по званию. Вы не возражаете? Нет? Очень хорошо. Попрошу никуда не отлучаться, ни с кем не разговаривать. Это необходимые меры предосторожности.
Капитан был сух, даже враждебен. Очевидно, он испытывал потребность одернуть несколько зарвавшегося наставника. Данилка понял это и в душе усмехнулся. Шабельскому он ответил так же сдержанно и сухо;
— Лучшее, что мы можем сделать в смысле предосторожности, — это скорее покинуть деревню, и по возможности — незаметно.
Через час разведчики выехали на подводе, которую нанял Шабельский, и к вечеру были уже у линии фронта.
В деревне, где они остановились переночевать, Шабельский исчез, но вскоре вернулся с бутылкой самогону и торжественно водрузил ее на стол.
За окном было темно, где-то рядом лаял и бешено метался на цепи пес, за стеной плакал маленький ребенок, и мать, сама чуть не плача, успокаивала его.
Шабельский подошел к окну, выглянул в ночную тьму, вернувшись к столу, выпил самогону и проговорил с тоской в голосе:
— Боже мой, какая дыра!
Капитан был явно не в духе. В тон ему Данилка ругнул штабников, предпочитающих отсиживаться в теплых местечках.
Хмуро выслушав его, капитан сказал:
— Молодой человек! В ваши годы я думал только о том, как попасть в какое-нибудь стоящее дело и заработать георгия. Вот с такими, как вы, мы и проиграем войну. — Посмотрев на Данилку, он тут же примиряюще добавил — Ну, ну, не сердитесь. Поживете с мое, тогда и посердиться, и поплакать можно. А сейчас ваше дело держать хвост трубой.
Заговорили о том, кто в каком полку был на германском фронте. Шабельский как бы между прочим поинтересовался фамилиями однополчан.
— Нестерова знали? — спросил он. — Мы с ним вместе начинали еще в японскую. Потом он, если не ошибаюсь, служил в том же полку, что и вы?
Данилка, хорошо знавший офицеров своего-, полка, слыхал и о Нестерове, и о Шумилине, тоже знакомом капитана. Все на редкость было удачно. И все же он чувствовал: какие-то смутные подозрения по-прежнему одолевают его спутников.
Он стал многословно рассказывать о прозорливости и ловкости азинских контрразведчиков и о том, какие предосторожности приходится соблюдать в тылу красных на каждом шагу. Данилка видел, что эти рассказы производят впечатление, и, слушая их, разведчики проникаются уважением к его знаниям и опыту.
Глядя на серьезные лица офицеров, Данилка с усмешкой думал: «У вас языки хорошо подвешены, да и у нас не хуже. На кривой нас не объедешь. Слушайте, слушайте, я еще и не такое вам распишу».
От Данилкиных рассказов Шабельский еще больше помрачнел. Укладываясь спать, с кислой улыбкой поблагодарил Данилку:
— Спасибо, подпоручик, помогли скоротать вечер.
Он долго курил в темноте, ворочался, вздыхал.
На следующий день рано утром трое разведчиков перешли линию фронта. К полудню они оказались на лесной опушке около лепящейся у холма деревни. Здесь поручик, по своему обыкновению молчавший всю дорогу, сказал:
— Слушайте, Зубков, как вы полагаете, не лучше ли нам расстаться? Так сказать, вы — направо, мы — налево. Боюсь, что такой группой мы будем слишком заметны.
Этого и опасался Данилка. Если сейчас он разойдется с офицерами, они исчезнут в прифронтовой полосе — пойди потом разыщи их. У разведчиков был адрес явки в глубоком тылу, но выудить его не удалось. Отпустить их нельзя ни в коем случае. «Это мои трофеи, — думал Данилка. — Я должен доставить их в азинский штаб».