"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Из центрального гастронома вышел солидный человек с грудой покупок, посмотрел на часы, заметил зеленый огонек такси и поднял руку. Маневич резко затормозил и свернул к тротуару. Человек сел на заднее сиденье, тщательно захлопнул дверцу.
— Приморская, двадцать.
Машина тронулась.
— Докладывайте.
— Объект не приходил на завод.
— В чем дело?
— Не знаю. Пассажиров не было, простоял.
— Плохо. Что еще узнали о нем?
— Ничего к карточке добавить не могу.
Пассажир помолчал, затем тоном приказа добавил:
— Соберешь дополнительные данные! Высадишь меня здесь на углу.
Машина затормозила.
  
Внимание, землетрясение!
 
Заместитель заведующего городской сейсмической станцией Николай Федорович Рочев сидел за столом и устало переворачивал листы своей диссертации.
Несколько лет назад, когда Рочев приехал на работу в этот город, он вряд ли думал, что займется серьезными исследованиями. Но прошло немного времени, и молодой сейсмолог взялся за разработку интересной темы, на которую, говоря откровенно, «целился» и сам профессор Вяльцев, заведующий этой сейсмической станцией. Теперь отрывочные на первых порах мысли приведены в строгую систему, подкреплены множеством формул, расчетов, диаграмм. Аккуратно пронумерованные листы рукописи Рочев отнес на днях машинистке, и вот… перед ним двести пятьдесят страниц, испещренных сиреневыми строчками текста и колонками формул, — плод долгого кропотливого труда.
Рочев взглянул на часы — четверть одиннадцатого. Он встал из-за стола, с удовольствием потянулся и принялся ходить по комнате, разминая затекшие ноги.
— Шли бы домой, Николай Федорович, отдохнули, — обратилась к нему молоденькая лаборантка станции, — ведь двенадцать часов сидите на одном месте. На что это похоже!
— Скоро пойду, Верочка. Еще пятнадцать страниц просмотрю и пойду. А последние пятьдесят домой возьму. Хочу завтра же сдать свой «скорбный труд» Игорю Сергеевичу, — ответил Рочев.
Верочке было скучно. Сегодня она дежурила по станции и, как назло, забыла дома заранее приготовленную интересную книгу. Это значит, что ей придется всю ночь просидеть без дела. И поспать нельзя: ведь каждую минуту приборы могут зарегистрировать какое-нибудь далекое землетрясение, и тогда Верочке придется вызывать по телефону на станцию заведующего или заместителя… А что, если попробовать задержать Николая Федоровича каким-либо разговором? Но каким? Пожалуй, только научным, на другую тему он и говорить-то не станет!
— Николай Федорович, давно хотела вас спросить, — решилась Верочка, — какую практическую пользу приносит сейсмология?
Рочев удивленно поднял брови:
— Неужели вы до сих пор этого не знаете? Ведь вы почти месяц работаете у нас! Стыдно, Верочка, стыдно!
— Расскажите, — попросила девушка без особой, впрочем, надежды: Рочев был известен на станции как нелюдим. — «Да и смотрит бирюком», — вздохнула про себя Верочка. Но, вопреки ожиданиям, молодой ученый заговорил, да как! — девушка, сама того не ожидая, увлеклась и слушала его, боясь пропустить хоть слово.
— Представьте себе, — говорил Рочев, — что где-то далеко, может быть, в тысячах километров от нас, произошла катастрофа. Дрогнула земля, зашатались и начали рассыпаться, словно карточные домики, жилища. Мощные подземные удары следуют один за другим, и обезумевшие люди видят, как на их глазах гибнет то, что они создавали годами и десятилетиями. Теперь представьте себе другое: ученые смогли предсказать, что в такое-то время будет землетрясение. Гибель скольких людей предотвратил бы такой прогноз, сколько материальных ценностей можно было бы спасти? Составление прогнозов землетрясений — вот основная задача и цель сейсмологии. Над этим и работают сейчас ученые. Правда, прогнозы землетрясений — пока дело будущего, мы еще не научились составлять их, но зато районы возможных землетрясений определены достаточно точно. — Рочев машинально взглянул на часы и продолжал: — А знаете ли вы, отчего происходит землетрясение, какие силы заставляют колебаться огромные толщи земли?
 
Верочка, конечно, знала, но почему-то отрицательно покачала головой.
— Сейсмологи различают два вида землетрясений, в зависимости от глубины залегания их очагов. Наименее изучены те, очаги которых лежат ниже земной коры и достигают глубины до семисот пятидесяти километров. Значительно больше знают ученые о землетрясениях, очаги которых расположены в земной коре, достигающей в толщину сорок пять километров. Причина их — продолжающийся процесс горообразования… Вы думаете, что горы и долины на нашей планете находятся в покое? Нет! Горы непрерывно растут, многие части суши поднимаются, а другие, наоборот, опускаются. Там, где поднимающиеся и опускающиеся районы находятся близко друг от друга, нередко происходят скрытые глубоко под землей смещения огромных масс породы. Место, где это произошло, называется очагом землетрясения. От него-то, как от камня, брошенного в пруд, и расходятся во все стороны упругие волны — колебания почвы. Со скоростью шести километров в секунду мчатся они через земную толщу и, достигая поверхности, колеблют горы и моря, города и села. Сильнее всего толчки чувствуются в той точке поверхности, которая расположена над самым очагом землетрясения. Это место называется эпицентром. К сейсмически опасным районам относятся в первую очередь побережья Средиземного моря и Тихого океана, Японские острова, Гималайские горы, которые, кстати сказать, «подрастают» ежегодно на четыре сантиметра. На северо-западе Европы также идет процесс опускания и поднятия земной коры, но здесь он медленнее, спокойнее. Голландское побережье, например, постепенно опускается, уступая место морю, а Скандинавский щит поднимается. Интересно, что и Ленинград вместе с ним поднялся со времен Петра Первого на целый метр…
Тишину станции внезапно нарушил резкий сигнал зуммера, и на контрольном щите, напротив стола дежурного, среди десятков кнопок, рукояток и циферблатов, на незаметной с первого взгляда матовой стеклянной пластинке вспыхнули огненные слова: «Внимание, землетрясение!»
Автоматическая сигнальная аппаратура, смонтированная на станции, включается лишь в том случае, если приборы зарегистрировали сравнительно сильное сотрясение земной коры, сведения о котором должны быть обработаны немедленно и переданы другим станциям. Обработку сейсмограммы — большого листа фотобумаги, на котором световой луч сейсмографа чертит волнистую линию, — профессор Вяльцев проводил обычно сам или доверял своему заместителю.
Рочев снял пиджак и, накинув на плечи халат, в котором всегда проявлял сейсмограммы, отправился в аппаратную.
Тревожный сигнал взволновал Верочку. Ей еще не приходилось видеть огненные слова, вспыхивающие на контрольном щите. Рассказ Рочева ожил в ее воображении. Подумать только, что сейчас, в эту самую минуту, где-то, может быть, гибнут люди, рушатся дома, по горным склонам с грохотом летят обломки скал… Верочка зябко повела плечами, стараясь прогнать страшные видения, прошлась по комнате и на всякий случай включила электрический чайник: после работы Рочев любил иногда выпить стакан крепкого, как деготь, и очень сладкого чаю.
Вернувшись в кабинет с еще влажной сейсмограммой, Рочев присел к столу и долго, внимательно вглядывался в ее тонкие изломанные линии. Лицо его приняло сосредоточенное и вместе с тем недоумевающее выражение. Он сдвинул очки на лоб, что делал в особо затруднительных положениях, и медленно потянулся к телефонной трубке.
Вяльцев подошел не сразу. В трубке долго басили гудки и только минуты через три прозвучало недовольное: «У телефона». Рочев попросил профессора срочно приехать:
— Сейсмографы зарегистрировали непонятные колебания почвы. Во всяком случае, профессор, это не обычное землетрясение и не обычные микросейсмы…
Когда Рочев опустил на рычаг трубку, Верочка спросила:
— А что такое микросейсмы?
Молодой ученый внимательно рассматривал поразившую его сейсмограмму и ответил с явной неохотой: