"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

—     
Ртутные сосуды разбиты, магнитные компа­сы разбиты...
—     
Кормовая дифферентная цистерна повре­ждена...
—    
Запас питьевой воды — двести литров...
—     
Вертикальный руль вышел из строя...
—    
Линии валов не проворачиваются...
А вода хлестала в пробоины, выбивала клинья. Лодка осела в грунт с большим диффе­рентом на корму, и, чтобы добраться до пробо­ины, приходилось взбираться на плечи товари­щей.
Прошло пять томительных часов. Старший по­мощник командира подводной лодки капитан- лейтенант Новоселов не потерял самообладания. Сейчас от его хладнокровия, находчивости и распорядительности зависела жизнь экипажа. Это был молодой, но уже закаленный офицер. После окончания училища он командовал боевой частью на этой же лодке, проявил себя и по хо­датайству Дорофеева был назначен помощником командира. В отличие от своего сурового сухо­ватого начальника Василий Никифорович Ново­селов обладал веселым характером, отличался некоторой лихостью, был скор на решения. Ка­залось, никакие невзгоды не в состоянии выве­сти его из душевного равновесия. Командир и помощник как бы дополняли один другого.
Теперь Новоселов остался один. Он не знал, что случилось с капитаном третьего ранга Доро­феевым и остальными, но сила привязанности к командиру была так велика, что даже сейчас, отдавая распоряжения, он как бы со стороны смотрел на себя и спрашивал: одобрил бы Сер­гей Иванович, будь он рядом, его действия?
Когда поступил доклад от главного старшины Бунякова, капитан-лейтенант до крови прокусил губу. Хорошо, что главный старшина не расте­рялся, задраил люк... Новоселов представил се­бе, как в кромешной тьме Буняков и Черников пытаются сдержать бешеный натиск воды. Хо­лодная вода поднимается все выше и выше, а люк открывать нельзя...
Когда из кормового отсека поступил доклад главного старшины Бунякова, что пробоина за­делана, Новоселов облегченно вздохнул: все дол­гие пять часов его не покидала мысль, что Буня­ков и Черников обречены. Поступление воды удалось остановить, и офицер приказал Бунякову и Черникову покинуть кормовой отсек. Посте­пенно ввели в строй трюмную помпу. Теперь можно было откачать воду из центрального по­ста.
И настал такой момент, когда все пробоины были заделаны, неисправности устранены.
Будто тысячи тонн свалились с плеч Новосе­лова. Он знал, что экипаж лодки теперь не по­гибнет. Корабль лежит на грунте, правда, со зна­чительным дифферентом на корму: возможно, просто неровное дно, а возможно, корма увязла в иле. Да, еще не все потеряно: нужно только положить корабль на ровный киль, продуть ци­стерны...
Этой мыслью жили сейчас все. Помощи ждать было еще рано, приходилось пока рассчитывать- на свои силы.
—    
По местам стоять, к всплытию!.. — голос Новоселова немного дрожал.
Вот поступили доклады, что все стоят по ме­стам. Всем находившимся в центральном посту казалось, что пройдет несколько минут, и ко­рабль всплывет на поверхность.
Старшина трюмных открыл клапан, воздух, устремился в среднюю цистерну.
—    
Средняя продута!
Но корабль даже не сдвинулся с места. Осу­шили уравнительную цистерну—результат тот же.
Началось продувание главного балласта. Лод­ка от грунта не отрывалась...
—     
Кажется, сорвалось! — сумрачно прогово­рил капитан-лейтенант.— Ничего. Еще не все по­теряно. Лиха беда начало...
...А тем временем главный старшина Буняков возился с прибором инженера Румянцева. При­емник и передатчик вышли из строя. Сейчас важ­нее всего было привести в действие передатчик. Получив приказание Новоселова, главный .стар­шина вскрыл схему. Ребристый кожух повреж­ден не был, и оставалось загадкой, почему аппа­рат вышел из строя. Видно, на такую встряску станция рассчитана не была. Окажись инженер рядом, он, возможно, был бы даже доволен, что аппаратура испытана в обстановке, близкой к боевой, и записал бы в книжечку свои соображе­ния, быстро обнаружил бы неисправность — и все встало бы на свое место. К несчастью, инже­нер, по-видимому, погиб, и Буняков оказался единственным, имевшим до этого касательство к аппарату. На него смотрели с надеждой, ждали ют него чуда.
 
—    
Колдуй, колдуй!.. — подбадривал Новосе­лов.— Свяжемся с базой — будем спасены.
Главный старшина осматривал каскад за кас­кадом. Ни единого повреждения!.. Все детали целы. Развернул на коленях схему, водил паль­цем, пытаясь проследить цепи питания. Мягко выражаясь, в этой схеме черт голову сломит...
—     
Ну чего, чего ты на меня уставился? — крикнул в раздражении он на Лопатина.— Не бог я и не герой... Рычажок не мог повернуть, а ждешь, что я в пять минут разберусь во всей этой путанице. Неосвоенная техника. Ясно? — Спохватился, сказал с горечью: — Ладно, не сер­дись. Думаешь, мне не хочется побыстрее испра­вить его? Все дело в соображении, а соображе­ния не хватает.
—    
Может, с питанием не все в порядке? — робко подал голос Лопатин. Он и не думал оби­жаться.
Стали проверять питание. Буняков копался долго, бесконечно долго. Помогали ему гидро­акустики.
Капитан-лейтенант Новоселов, потеряв терпе­ние, спросил:
—     
Ну как у вас там?..
—     
Ничего не выходит, товарищ капитан-лейте­нант! Не постиг... — угрюмо откликнулся Буня­ков. Он был раздосадован неудачей.
—    
А вы должны постигнуть, должны!.. На вас теперь вся надежда. Поняли?..
—     
Есть!
  
7. Странные сигналы
 
Худощавое лицо техника-лейтенанта Максимо­ва было озабоченно. Он часто приглаживал свои и без того прилизанные волосы, а это служило верным признаком того, что техник-лейтенант нервничает. Он то и дело бросал взгляд на па­нель управления приемника и спрашивал опера­тора старшего матроса Акопяна:
—    
Ну как?
—     
Ничего не слышно, молчат.
—    
А корпус лодки прослушивается?
—    
Так точно. Помехи большие. Мне думается, что лодка стоит на месте. Может быть, у них из­лучатель вышел из строя или еще что...
—     
Странно... Еще раз определите расстояние!
Опытная аппаратура была установлена на бор­ту эскадренного миноносца «Властный». Прие­мопередатчик ультразвуковой связи занимал большую часть рубки. В течение двух недель здесь бессменно дежурили операторы. Тревожно мигали зеленые индикаторы, метались стрелки измерительных приборов. Вибратор изо дня в день посылал направленный ультразвуковой луч» операторы все время держали подводную лодку Дорофеева «в поле зрения». Это была двусторон­няя связь, так как лодка через каждый час вклю­чала свой передатчик. В течение двух недель все шло нормально. И вот сегодня что-то случилось: сигналов с подводного корабля не поступало.
Техник-лейтенант отстранил Акопяна, надел го­ловные телефоны и стал прослушивать морское дно. Определил расстояние до лодки: данные те же, что и четыре часа назад. Значит, лодка не движется. Что у них там случилось?
Максимов доложил по команде о своих на­блюдениях. Он весь день не покидал рубку ни на минуту. Он лично знал капитана третьего ранга Дорофеева, бывал у него на лодке. Себя техник-лейтенант считал человеком почти сухо­путным и остро завидовал таким людям, как До­рофеев. Подчеркнуто сухой, властный. Даже командующий относится к нему с почтением... Что случилось с лодкой? Лежит на морском дне... На вызовы не отвечает... На запасной вол­не тоже тишина.
От беспрерывного напряжения у Максимова болели глаза. В ушах покалывало. Он несколько раз проверил приемную аппаратуру, поворачивал верньеры регулировки так и этак, но все было в порядке.
—     
Они отвечают!— радостно крикнул Акопян.
Максимов надел наушники. Да, лодка посыла­ла импульсы. Но эти импульсы носили какой-то неустойчивый характер — то появлялись, то вновь исчезали.