Чернокнижник из детдома 3 (СИ)

— А второй? Который в губернаторы?
— Кандидат в губернаторы, от оппозиции, Аркадий Сергеевич Терехов, — Седой загнул второй палец. — Учёный. Маг. Идейный. В своё время он меня от одной неприятной истории спас, когда я только начинал. За это я ему благодарен. Но… — он замялся, подбирая слова, — У идейных людей есть одна беда: они верят в свою правоту больше, чем в реальность. Он может пообещать золотые горы, а потом, столкнувшись с бюрократией, сломаться. Или, наоборот, пойти напролом и всех перессорить.
  
— Так кого выбирать?
Седой посмотрел на меня долгим взглядом.
— Никого. Пока сам не поговоришь и не поймёшь, кому из них ты нужен как человек, а кому — как картинка. Разница — в деталях. Её на камеру не видно, только в глаза в глаза.
… встреча с Воронцовым состоялась через два дня, в гараже у Гавриила. Мэр приехал без свиты — только он и водитель, который остался в машине. Невысокий, плотный, с цепким взглядом и руками, которые он держал в карманах, будто прятал от греха.
— Показывай своё хозяйство, — сказал он, оглядывая гараж.
Я провёл его по боксам. Показал багги в сборке, показал нашу мастерскую, где Кирюха колдовал над подвеской, показал стенд с артефактами. Воронцов смотрел внимательно, иногда задавал вопросы — дельные, без воды.
— Значит, так, — сказал он, когда мы остались вдвоём в углу гаража. — Я не буду тебе врать. Ты мне нужен, чтобы показать: город поддерживает своих героев. Не на словах, а на деле. Ты получишь пост советника, оклад, технику. В обмен — твоё лицо в моих роликах и твоё слово, что ты со мной.
— А если я скажу нет?
Воронцов усмехнулся.
— Скажешь нет — найду другого. Но я предпочёл бы тебя. Потому что ты — настоящий. А настоящие в политике — редкость. — Он помолчал. — И ещё. Ты хочешь развивать своё дело — я это понимаю. С моей помощью ты сможешь делать это спокойно. Без оглядки на проверки, без проблем с разрешениями. Я даю крышу. Не в криминальном смысле — в административном. Взамен прошу только лояльность.
Просто. Чётко. Цинично, но честно.
Через два дня в том же гараже — встреча с Тереховым. Тот приехал сам, за рулём старого «УАЗа». Вышел, огляделся, улыбнулся.
— А у вас тут дух настоящий, — сказал он, пожимая мне руку. Рука была сухая, тёплая, пожатие — крепкое.
Гавриил к тому времени уже настрогал угощение, но Терехов отказался от чая, попросил лишь показать артефакты, которыми мы пользуемся. Глаза у него загорелись, когда я достал боевые накопители.
— Это вы сами собрали? По какому принципу? — вскоре он крутил в руках «Искру», рассматривая её как ювелирное украшение.
Я объяснил. Терехов слушал, кивал, иногда перебивал вопросами — настолько глубокими, что даже я сам начинал понимать свои разработки лучше.
Потом мы сели в сторонке, и он заговорил:
— Я не буду обещать вам золотых гор. Скажу только одно: у меня есть программа по системной работе с Пробоями. Исследовательские центры, подготовка кадров, обеспечение охотников нормальным оборудованием. Не кустарщиной, а государственным заказом. — Он посмотрел на меня в упор. — Нынешний губернатор — хороший хозяйственник. Но он не видит дальше своего носа. Ему важно, чтобы сохранялся уже установленный порядок и работали его цепочки, благодаря которым он богатеет, как и те, кто его посадил на это место. А мне важно, чтобы люди, которые выходят в Пробои, возвращались живыми. Чтобы селения могли отбиваться от Тварей без жертв. И чтобы мы понимали, с чем имеем дело, а не просто затыкали дыры стволами.
— Красиво говорите, — заметил я.
— Учёные привыкли облекать мысли в форму, — усмехнулся Терехов. — Это правда. Но за словами у меня — пятнадцать лет исследований. И усталость от того, что мои отчёты кладут под сукно, потому что «дорого», «нецелесообразно», «и так сойдёт».
Он замолчал, глядя на багги, которые собирали механики.
…вечером я сидел у себя и прокручивал в голове обе встречи. Воронцов — надёжность, стабильность, но он использует меня как щит и меч. Терехов — идеи, риск, но в нём чувствовался огонь, которого у нынешнего губера не было. Два из кандидатов — один в мэры, другой в губернаторы мне показались вполне достойными и адекватными.
Позвонил Гавриил.
— Ну что, выбрал?
— Не знаю, — честно ответил я. — У обоих есть плюсы и минусы.
Поговорил я и со своими радиоинженерами. И тоже дельное услышал:
— Ты вот что, паря. С мэром или с учёным — не в том вопрос. Ты спроси себя: кто из них, когда ты уйдёшь в Пробой и не вернёшься, придёт к твоим парням и скажет: «Я помню. Я сделаю, чтобы таких потерь больше не было»? Кто из них про твою команду не забудет через месяц после выборов? — выдал мне Петрович то, о чём я и сам думал.
— И что мне делать?
— Иди к ним ещё раз. К обоим. И спроси напрямую: «Что вы будете делать для моих людей, когда я помру? Не на выборы, а навсегда?» Смотри в глаза. И слушай не слова — слушай, как молчат. Вот тогда и поймёшь.
Я кивнул. Просто. Мудро. И, кажется, единственно верно.
— Спасибо, — сказал я, вставая.
— Не благодари, — махнул он рукой. — Ты лучше, когда выберешь, не оглядывайся потом. Как в Пробой идёшь — решил, и вперёд. Сомнения — они хуже любого мутанта. Разъедают изнутри.
— И вот ещё что. Сайт ваш — Огонь! Молодцы, что расширили.
Спать ложился в смешанных чувствах. Вроде и есть ясность с выбором, но и сомнения присутствуют.
Но завтра — новые встречи. И я задам им тот самый важный вопрос.
— «А ещё — нужно будет заехать на базу, проверить, как там парни с багги управились. И, может быть, заодно набросать план, как мы будем снимать наши вылазки по-новому, если всё сложится так, как я задумал», — помечтал я, уже засыпая.
Своя рубашка ближе к телу, как говорится. И свои интересы я упускать не намерен. Кто бы там ни стал мэром или губернатором.
Заодно и Ольге перепадёт. Теперь для её репортажей время точно найдётся, и не только на городском канале, но и на краевом телевидение. Мелочь, а приятно. Надеюсь, и мне за неё воздастся! В качестве искренней благодарности от начинающей телеведущей.
* * *
Выбор покупки видеокамер я доверил совету отряда, но сильно порекомендовал им связаться с Олькиным оператором, а заодно договориться с ним о нескольких уроках, разумеется на платной основе.
— Если уж что-то делать, то делать нужно хорошо! — постарался я, чтобы разродиться на плакатный лозунг.
А у меня очередная дилемма, которая прилетела в ответ.
Оказывается трое из новичков, принятых к нам в приют за взятки, инициировались, и теперь просятся в отряд.
Там ещё и девчонка есть, тоже инициированная, но та пока себя никак не показала.
И что делать? Это с моими детдомовцами всё ясно — понятно. Отряд предлагает им самый лучший путь, пусть и связанный с риском. Опять же, эти риски мы стараемся свести к такому минимуму, что поход в Пробой становится ничуть не опасней, чем день в центре большого города, где нужно много раз перейти по пешеходным переходам. Но там у меня парни и девчата, которым терять особо нечего, а тут — детки из вполне обеспеченных семей.
Сам я ничего решать не стал. Отправил к ним на разговор Гришку и Тамару. Пусть поговорят и пробьют каждого, отчего вдруг у него ретивое взыграло. Так-то теперь они Одарённые и вполне могут занять приличное место не только в своей Семье, но и повыше заглянуть. В ряды тех, кто Родом управляет. Понятное дело, что по молодости лет с ходу высоко не запрыгнут, но лиха беда начало.
  
Впрочем, мне и без новичков, про которых я подумал в первую очередь, как про будущих кинооператоров, есть чем похвастаться. Одарённые моего отряда демонстрируют изрядный рост в деле владения магией. И не только парни, которых приходится гораздо чаще сдерживать, чем пинать. Девчата тоже жгут! И там тон задают, кто бы это мог себе представить — Катька и две блонды.