Чернокнижник из детдома 3 (СИ)

И вот не нужно говорить, что я гений экспромтов! Сам знаю.
* * *
Обе блонды, по определению, существа непоседливые и с моторчиком в одном месте, естественно спокойно отсидеться пару дней не смогли.
Раз им нельзя работать с магией, то покупки же никто не запрещал?
Деньги у них появились, и в приличном количестве, а времени на шоппинг никогда не хватало, а тут вдруг все карты в руки! И деньги есть, и время, и никто за ними не присматривает!
  
Вот они и намылились, в поисках шмоток и приключений, и конечно же, нашли и то, и другое.
Звонок раздался, когда я как раз собирался лечь спать. Номер незнакомый, но местный.
— Санчес? — голос в трубке был незнакомый, мужской, с лёгкой хрипотцой.
— Он самый.
— Тут это… Вас из отделения полиции беспокоят. Ваши две девчонки, блондинки, Галина и Алёна… Они у нас. В камере.
Я сел на кровати, мгновенно проснувшись.
— Что случилось?
— Да понимаете, дело такое… — замялся голос. — Они в торговом центре троих парней избили. Сильно. Двое в больнице, один в реанимации. Парни те — местные авторитеты, точнее, сынки авторитетов. Теперь папаши рвут и мечут, требуют посадить девчонок надолго.
— А что парни сделали? — спросил я, уже догадываясь об ответе.
— Ну… они приставали к ним. Сначала словами, потом руками. А девчонки… они же Одарённые? У них знаки Гильдии на пальцах были. Ну, парни, видимо, не придали значения. А когда одна из блондинок сказала «отвали», он её за задницу схватил. И всё. Дальше как в тумане. Охрана прибежала — уже трое лежат, а девчонки стоят, отряхиваются, и даже не запыхались.
Я вздохнул. Ну, блонды… Ну, дали волю рукам. Вернее, ногам, судя по всему.
— Скоро буду, — сказал я. — Ничего не предлагайте подписывать, никого не слушайте. Это вам зачтётся. Я уже выезжаю.
Через полчаса я был в отделении. Блонды сидели в коридоре на скамейке, обе в слегка помятых, но всё ещё эффектных платьях, и смотрели на меня виноватыми глазами.
— Санчес… — хором начали они.
— Молчать, — оборвал я. — Потом поговорим.
Прошёл к дежурному, представился. Тот, мужик лет сорока с усталыми глазами, только рукой махнул:
— Проходите, там следователь ждёт. Только… вы это, поаккуратнее. Там такие папаши собрались, мама не горюй.
Я зашёл в кабинет. Там, помимо следователя — молодого ещё парня в очках — сидели трое мужчин. Дорогие костюмы, золотые перстни, злые лица. Местная «элита», судя по всему.
— Это вы за этих… девиц? — спросил один, с густой бородой и тяжёлым взглядом.
— Я, — ответил я спокойно. — Глава их отряда. Что тут произошло?
— Что произошло? — взорвался второй. — Они моего сына покалечили! Он в реанимации! Врачи говорят — если выживет, инвалидом останется!
— А зачем ваш сын трогал моего бойца за задницу? — так же спокойно спросил я. — И зачем он и его друзья к ним приставали?
— Да они… они шлюхи! — выкрикнул третий. — В таких юбках ходят, сами напрашиваются!
Я перевёл взгляд на следователя. Тот сидел, вжав голову в плечи.
— У вас есть запись с камер? — спросил я.
— Есть, — кивнул он. — Мы уже посмотрели. Парни действительно приставали, руки распускали. Девушки предупреждали, просили отстать. Потом одна из них… ударила. Сначала по рукам.
— Ударила? — усмехнулся я. — Вы видели, как они двигаются в Пробоях? Они там тварей покрупнее этих уродов заваливают. Если бы они хотели их убить — убили бы. А они всего лишь… защищались.
— Защищались⁈ — заорал бородатый. — Да они их как котят!
— Значит, ваши котята слишком много на себя брали, — отрезал я. — Слушайте сюда, дядя. Я забираю своих девочек. Сейчас. Если вы хотите разбираться дальше — мы будем разбираться в суде. С привлечением Гильдии, с экспертами, юристами и с видеозаписями. И тогда выяснится, что ваши сынки напали на Охотников, которые имеют право на самооборону и защиту своего достоинства. А это, между прочим, отягчающее обстоятельство для нападавших. Им светит не хилая статья. Если не верите, то зря.
Папаши замолчали. Переглянулись.
— Ты… ты не понял, — начал было бородатый. — У нас связи, деньги…
— А у меня — отряд Охотников. И рейтинг, лучший в регионе и четвёртый по всей стране. И поддержка Гильдии. И, между прочим, пара очень серьёзных людей в ФСБ, которые терпеть не могут, когда обижают детей из детдома. Так что давайте не будем меряться, у кого что длиннее. Я забираю девчонок. А вы быстренько пишете заявление, что претензий не имеете. И тогда мы расходимся… мирно. Иначе…
Я не договорил. Но они поняли.
Через час блонды сидели в Крузаке, который поднятый по тревоге Савельич пригнал к отделению. Обе молчали, только шмыгали носами.
— Ну, — сказал я, когда мы тронулись с места, — Рассказывайте.
Они рассказали. Всё как на камерах — приставали, хватали, лезли. Словами, руками, потом один полез целоваться. Галка первой не выдержала — врезала. Потом Алёна подключилась. И понеслось…
— Мы не хотели, — всхлипнула Галка. — Они сами…
— Знаю, — оборвал я. — Вы молодцы. Защитили себя. Но теперь у нас проблемы. Папаши этих уродов не успокоятся. Будут искать способ отомстить. Поэтому — неделю сидите на Базе. Никуда не выходите. Поняли?
— Поняли, Санчес, — шёпотом ответили обе, почти дуэтом, как всегда.
Я вздохнул. Ну, блонды… Что с них взять. Хорошо хоть не убили никого. А то пришлось бы совсем по-другому с местными «аторитетами» разговаривать.
Дома нас встречала вся детдомовская братия. Новость уже разлетелась — видимо, кто-то из наших видел, как я уезжал. Парни смотрели на блонд с уважением, девчонки — с восхищением.
— Молодцы, — коротко сказал Никифор. — Так тем уродам и надо.
— Ладно, — махнул я рукой. — Разошлись все. Завтра тренировка в девять утра. Всем, включая блонд. И никому никаких поблажек не будет.
Народ разбежался. А я пошёл в мастерскую — думать. О том, что мир вокруг нас становится всё сложнее. Что враги могут быть не только в Пробоях, но и рядом, в городе. И что защищать своих нужно не только магией и пулемётами, но и головой.
Хорошо, что сегодня обошлось. Но надолго ли?
  
Глава 10
 
Волков
 
Понятное дело, я и куратора в курс о происшествии поставил, и лично в Гильдию на следующий день скатался, чтобы разузнать, чем они в таких случаях могут помочь. А то вчера, в полицейском участке я больше на пафос и испуг давил, чем на знание реальной ситуации. И признаться, очень сильно порадовал сайт госпиталя, на котором поутру значилось, что Кузнецов Вадим переведён из реанимации в отделение интенсивной терапии. Повезло. Если бы этот говнюк умер, то без проблем мы бы не обошлись. Хотя… тут скорей всего врачи, науськанные охраной, постарались его в реанимацию определить, без особой на то нужды. Не удивлюсь, если потом папаше этого ублюдка госпиталь шестизначный счёт предъявит.
Два дня прошли спокойно. Блонды отсиживались на Базе, тренировались в спортзале, помогали по хозяйству. Парни косились на них с новым уважением — истории обрастали подробностями, и теперь уже на районе поговаривали, что блонды в одиночку раскидали десяток амбалов.
Я не пресекал. Пусть больше боятся.
На третий день позвонил Всеволод.
— Александр, приезжай. Разговор есть.
— О чём?
— О твоих… бойцах. И об их… «подвигах».
В голосе куратора не было обычной иронии. Скорее, усталость и лёгкое раздражение.
  
Через час я сидел в его кабинете. Всеволод выглядел помятым — видимо, ночь не спал.
— Короче, — начал он без предисловий. — Папаши этих троих — серьёзные люди. Не то чтобы авторитеты, но очень близко к ним. У одного — сеть автомастерских, у второго — несколько кафе в центре, у третьего — строительный бизнес. Это их официальный бизнес. Деньги есть, связи есть, зуб на тебя — тоже.