По требованию герцога (ЛП)

— На самом деле она довольно умная, любит драму и Шекспира…
— Слава богу, она не говорила о нем, — пробормотал Роберт.
Себастьян ничего не сказал, наблюдая, как его брат поставил ноги на пол и сел. Четыре дня вместе в карете, а Роберт все еще ничего не знал о женщине, в которую превратилась Миранда. Себастьяну стало его жаль.
Но еще больше ему было жаль Миранду. Если она не сможет заставить Роберта увидеть ее в совершенно другом свете, как кого-то нового и интересного, а не как соседскую девушку, которую он всегда знал, у нее не было бы ни единого шанса с его братом.
У Себастьяна было предчувствие, что до конца сезона ее сердце будет разбито, как бы он ей не помогал. Он только надеялся, что у нее хватит сил взять себя в руки и направить свой интерес на другого мужчину. Который больше ей подойдет. Который будет терпимо относиться к ее энтузиазму и жизнелюбию. Может быть, какой-нибудь хороший фермер или сын банкира…
— А ты?
Глаза Себастьяна встретились с братом. Господи, неужели он пробормотал свои мысли вслух? — Что?
— Я спросил, как ты? Как продвигается твоя охота на жену?
Ой. Слава богу… С тихим выдохом он встал с подоконника.
— Хорошо. Я составил список с именами подходящих женщин.
— Надеюсь, Дианы нет в этом списке. Мне не нужна конкуренция. Кстати, раз уж речь зашла о женщинах…
Роберт ухмыльнулся.
— Где Куинтон?
— В клубе Уайтс с Чесни и Стратмором.
Себастьян подошел к камину и взял одну из американских сигар, которые хранил в ящике на камине.
— Он хочет получить членство.
— Есть ли у него шанс?
В его голосе прозвучала надежда. По вполне понятным причинам. Потому что, если Куинн получит членство, то Роберт может быть указан в качестве его гостя, и оба брата смогут приходить и уходить из клуба по своему усмотрению, не дожидаясь, пока Чесни или Себастьян сопроводят их.
— Да.
Он отрезал конец сигары и бросил ее в огонь.
— Вообще-то я точно в этом уверен.
Роберт недоверчиво моргнул, услышав скрытый смысл этого комментария.
— Ты подал прошение другим участникам от его имени?
Он кивнул.
— То же самое сделали Чесни и Стратмор.
— Черт, это благородно с твоей стороны, Себ.
Наклонившись, чтобы зажечь сигару, он отмахнулся от комплимента.
— Я на все готов ради Куинтона, ты же знаешь.
При этом комментарии Роберт подозрительно взглянул на него.
— А если оказание этой услуги Куинну также означает, что тебе будет легче следить за ним в том же клубе, к которому принадлежишь и ты?
— Приятный бонус.
Он понимающе поднял бровь. В конце концов, они обсуждали Квинтона. Одному Богу известно, в какие неприятности он попадет на Сент-Джеймс-стрит. И Себастьян действительно любил своих братьев настолько, чтобы уберечь их от самих себя.
Роберт засмеялся.
— Ты позаботился о членстве в Уайтс для Куинна… Приятно осознавать, что старый Себастьян не совсем мертв.
Себастьян пристально посмотрел на брата, внезапно раздраженный.
— Что ты хочешь этим сказать? — потребовал он ответа, вставая во весь рост.
— Что в последнее время ты ведешь себя так, будто ты старше Моисея, но развлекаешься вдвое меньше. Что случилось с братом, который распутствовал и причинял неприятности? Тот, кто умел хорошо проводить время. Который позволял себе хорошо провести время.
— Он стал герцогом, — тихо ответил он.
Роберт, должно быть, услышал усталость в его голосе, потому что его взгляд смягчился.
— Развлекайся в этом сезоне, Себ, ладно? Ради бога, это Лондон… площадка для повес, ловеласов и новоиспеченных пэров. Будет обидно, если ты попробуешь свадебный торт до того, как у тебя будет возможность попробовать пирожные.
Себастьян скривился от этого сравнения.
Наклонившись вперед, положив локти на колени, Роберт сказал серьезным тоном.
— Я серьезно. Развлекайся.
Лицо его омрачилось беспокойством.
— Ты много работал с тех пор, как стал наследником. Слишком много. Никто не сможет сказать, что ты не сделал титул и семью своей главной заботой. Или не заставил отца гордиться.
Себастьян посмотрел на свою сигару, изучая красный кончик, покручивая ее в пальцах, крепко стиснув зубы и ничего не говоря. Проклятие. Ему не нужны были лекции о жизни от своего младшего брата, который не имел представления о том, насколько тяжелым было его бремя, не понимая глубины обещания, данного им отцу. Или каким грузом это обещание висело на его плечах.
  
— Так позволь себе немного повеселиться в этом сезоне, хорошо? Ты заслужил это. Роберт встал с дивана, затем взял сигару, сунул ее в нагрудный карман и направился к двери.
— Я собираюсь найти Куинна. Присоединись к нам позже, хорошо? Все будет как в старые добрые времена. За исключением танцовщиц живота.
Он усмехнулся и исчез за дверью.
— А может и нет.
Глядя ему вслед, Себастьян зажал сигару зубами. Роберт ошибался. Он не вел себя как скучный ворчун. Он вел себя как ответственный пэр, которому надо было беспокоиться о репутации своей семьи и новом титуле. Тот, кто больше никогда их не подведет.
Роберт не понимал, под каким давлением он находился — никто не понимал. Он был новым герцогом, которого большинство называли выскочкой, не заслуживающего титула. За ним в этом сезоне будет пристально наблюдать каждый член высшего общества, чтобы увидеть, хватит ли у него храбрости стать лидером в Палате лордов. Он никогда не мог сделать ни единого шага или принять какое-либо решение, не учитывая последствий для своей семьи, арендаторов, всех рабочих и сельских жителей… и, что наиболее важно, для наследства своего отца. Он больше не мог быть беззаботным и счастливым, как его братья.
Независимо от того, как сильно он этого хотел.
5 глава
Две загруженные недели спустя
— Тебе не кажется, что дворец просто великолепен?
Миранда не могла удержаться от возбужденной улыбки. Она сидела на одеяле для пикника, раскинутого на лужайке в Гайд-парке, и пыталась вовлечь Роберта, который лежал на одеяле рядом с ней, в разговор. Себастьян лежал в той же позе на другом конце одеяла, смотрел и слушал, необъяснимым образом заставляя ее нервничать, даже когда ничего не говорил.
— Так много цветов и золота, такая красивая галерея, наполненная картинами и портретами… О! И повсюду роскошные шелка и парча.
— Я бы с удовольствием пошел в дворцовые конюшни.
Роберт сорвал травинку и сосредоточил свое внимание на том, чтобы сложить ее между пальцами.
— У вас была возможность их навестить? По слухам, у короля Георга лучшая четверка в Англии.
Миранды была разочарованна. Она надеялась, что сможет произвести на него впечатление своим визитом во дворец, хотя бы немного, и убедить его, что она так же хороша, как Диана Морган. Видимо, она с тем же успехом могла бы выпить чай в королевских конюшнях.
— Нет, — пробормотала она, — я не видела лошадей.
— У Миранды были другие заботы, — тихо напомнил Себастьян Роберту, лежа на противоположной стороне одеяла.
— Учти, она была при дворе в первый раз.
— И в последний, — вздохнула она с горько-сладкой признательностью теперь, когда все закончилось. И все же ее настроение нисколько не испортилось, зная, что ее единственный визит ко двору был для неофициального представления королеве с дюжиной других барышень и их спонсоров, потому что это был день, который она никогда не забудет.
— Но это было поистине чудесно.
Все это было для нее особенным, и она не могла перестать улыбаться. Она была представлена королеве как настоящая леди! Элизабет Карлайл была так добра к ней, и Миранда не могла не задаться вопросом, каково это — иметь мать. Кого-то, кто стал бы суетиться над ней и смотрел бы на нее с гордостью и любовью. Ей это очень понравилось.
Ни один из мужчин Карлайлов вчера не сопровождал женщин, даже Себастьян, поскольку мужчин в гостиную королевы не пускали. Поэтому, когда этот день выдался необычно теплым для марта, Элизабет Карлайл настояла на том, чтобы отпраздновать это событие прогулкой в парк. На широкой лужайке, протянувшейся между деревьями и Серпантином, Жози играла со своим маленьким сыном и шестилетней приемной дочерью, а Томас Маттесон был рядом с ними, как всегда внимательный отец и муж. Куинн и Элизабет Карлайл прогуливались по парку, чтобы размять ноги после обеда, остатки которого все еще лежали на фарфоровой посуде на одеяле перед ними.