Двадцать два несчастья 3 (СИ)

— Добавки? — спросила она, когда тарелка опустела.
Рашид отрицательно помотал головой, не поднимая взгляда от тарелки, но она уже щедро наливала вторую порцию, до самого краешка.
— Ешь-ешь. Не объедаешь типа, не волнуйся. Наварила слишком много, не выливать же. А надо будет — еще наварю.
Парень спорить не стал. Ел он молча, жадно, аж постанывая от удовольствия, но я видел, как постепенно расслабляются его плечи. Когда человек долго голодает, первая еда вызывает почти болезненное облегчение, потому что тело начинает верить, что его не бросили.
  
Танюха, мудрая баба, не полезла с вопросами сразу. Подлила ароматного чаю, придвинула вазочку с печеньем, которое в этом доме, похоже, никогда не переводилось (мы с Татьяной еще обязательно поговорим на эту тему), достала варенье из крыжовника. И только когда вторая тарелка опустела наполовину, спросила, как бы между прочим:
— А родители-то у тебя где?
Рашид дернулся, ссутулился, ложка звякнула о край тарелки. Пауза затянулась.
— Отец уехал, — сказал он наконец, глядя в тарелку. — На заработки.
И без Системы было понятно, что парень врал. Гайнутдинов говорил, что отец Рашида сидит. Но я промолчал — какой смысл тыкать пацана носом в семейный позор? Ему и так хреново.
— А мать?
— Работает. Две работы. Утром уходит, ночью приходит.
— И кто за тобой смотрит?
— Бабка. — Рашид с деланым равнодушием пожал плечами. — Но она из комнаты не выходит. Ноги болят.
Он сказал это без жалости к себе, просто констатируя факт. Мне такой тон был знаком — так говорят люди, которые давно перестали ждать, что кто-то о них позаботится. Четырнадцать лет, а уже взрослый. Не по годам, но иначе не выжить.
Танюха переглянулась со мной. В ее взгляде читалось то же, что я думал сам: пацан совсем один.
Тут в коридоре послышались шаги, и на кухню заглянул Степка — заспанный, растрепанный и катастрофически любопытный. Под глазом у него все так же темнел фингал.
— Здрасьте, дядь Сергей. — Он показал пальцем на Рашида. — Ма, а кто это?
— Это Рашид, — сказала Танюха. — Он дядю Сережу выручил сегодня. А ты почему не спишь?
— А я слышал, как ты орала с балкона.
— Иди спать, паразита кусок! — свирепо велела Танюха. — Завтра в школу, утром опять будешь притворяться больным⁈
Степка оглядел Рашида с интересом, кивнул ему и скрылся за дверью.
Я молчал, Танюха расспрашивала парня о семье, о школе, а тот нехотя отвечал, но, когда доел борща, выпил чай с печеньем и откинулся на спинку стула, было видно, что расслабился. Щеки Рашида порозовели, взгляд осоловело потеплел.
— Спасибо, — тихо сказал он. — Вкусно было.
— На здоровье, — улыбнулась Танюха. — Заходи, когда захочешь. Я всегда накормлю.
Рашид встал, замялся, не зная, как правильно попрощаться.
А я предложил:
— Запиши мой номер. Если вдруг что — звони. Помогу по-соседски.
Пацан посмотрел на меня исподлобья.
— Зачем?
— Зачем что? Зачем помогать? Говорю же — по-соседски. Так между хорошими соседями принято.
Он помедлил, потом вытащил свой телефон — довольно хорошей модели, как ни странно, — и забил мой номер.
— Ну… я пойду тогда.
— Иди. Осторожнее там.
Он кивнул и вышел. Танюха закрыла за ним дверь и вернулась на кухню ко мне.
— Хороший пацан вроде. Только несчастный.
— Да.
Она налила мне ромашкового чая с чабрецом, села напротив.
Я одобрительно усмехнулся: чабрец имеет антисептическое и противомикробное действие и легкий отхаркивающий эффект. Такой чай доказано тонизирует, улучшает общее самочувствие и может снижать ощущение слабости. Танюха мою похвальную усмешку заметила, порозовела от удовольствия и приосанилась.
— Ты че такой кислый, Серый? — спросила она, как обычно без политесов. — Типа с бабой твоей что не так?
Я вкратце поделился новостью, что порвал с Дианой, о которой рассказывал на утренних пробежках.
Минуту мы молчали. Танюха не лезла с расспросами, просто сидела рядом и пила чай, хотя я видел, как ее аж разрывает от любопытства на тысячи маленьких любопытных танюх.
— Спасибо, — сказал я наконец.
— За что?
— За все. За борщ. За то, что вызвала Гайнутдинова и стала свидетельницей. За то, что не спрашиваешь, почему расстался с Дианой.
— Захочешь — сам расскажешь, — махнула она рукой. — Но я так вижу, Серый, что это типа не твой человек оказался.
Мы еще поболтали о превратностях отношений, а потом Танюха вдруг тяжело вздохнула и сказала:
— Ты представляешь, моего обормота опять побили!
— Кто? — нахмурился я. — Сильно?
— Да в школе, — махнула рукой Татьяна. — Каждый день у них там драки. Фингал же вона какой.
— Так он у тебя боевой, — усмехнулся я.
— Да какой там боевой! — возмутилась она и добавила тише: — Вот отец его был боевой… особенно когда меня…
Она осеклась и густо покраснела.
Я благородно не стал расспрашивать о хитросплетениях ее недолгого брака.
— Если каждый день его бьют, это уже не драки, — сказал я. — Это травля. Как сейчас говорят, буллинг.
— Именно! — взвилась Татьяна. — Я уже и к директрисе ходила, ругалась. Она на классную пеняет, уволить грозится! А че та сделает⁈ Краснеет, бледнеет, а сказать ниче не может. Они же типа сейчас во всем виноваты, чуть что, учитель. Я и сама понимаю, что она тут типа крайняя, и человека подставлять не охота. Не может же она каждого за ручку водить. Она ж одна, а этих охламонов сколько. Да и Степка вроде как должен уметь постоять за себя, она ж ему не нянька.
— Отчасти ты права, — задумался я. — Могу я сходить поговорить, но толку от этого будет мало. Лучше, если он действительно научится отстаивать свои интересы.
— Как?
— Секция бокса или каратэ, например. А лучше борьба. Бразильское джиу-джитсу — очень хорошо.
— Бразильское? Эта с танцами где?
— Не, с танцами — это капоэйра. А бразильское джиу-джитсу — это такая борьба, где главное не ударить, а контролировать соперника.
— Ерунда какая-то, Серег, — скептически скривилась Танюха. — Какая-то борьба что сделает против удара в нос?
— Вот что я тебе скажу, Тань. Каждый борец умеет бить, но не каждый боксер умеет бороться. А большая часть всех драк заканчивается на земле, понимаешь?
— Не дай бог… — Танюха сплюнула три раза через левое плечо и всхлипнула. — Как представлю, как моего сыночку валяют по земле, как избивают его…
— Вот и я о чем. Пусть уж лучше он валяет, чем его.
— И что, поможет это джитсу твое? Бразильское?
— Еще как, — кивнул я. — Там учат не махать кулаками, а забирать противника под себя, переводить в партер и фиксировать так, чтобы он не мог двигаться. Никаких красивых ударов и геройства, зато предельно эффективно.
Взгляд Татьяны был далек от понимания, и я помолчал, подбирая слова попроще.
— Про UFC слышала?
— Это где Хабиб дрался? — встрепенулась Танюха и мечтательно добавила, взгляд ее затуманился. — И еще наш, из Татарстана, Ринат Фахретдинов? Какие у него руки… и плечи…
— Ага, и не только они, еще Ислам Махачев. — Я не был фанатом, но, как и многие в моем окружении в той жизни, конечно, знал о наших чемпионах и разбирался в базовых принципах MMA. — Сергей Павлович, Александр Волков. Так вот, половина чемпионов UFC в той или иной степени владеют джиу-джитсу, и это неслучайно. В реальной драке, особенно когда противников несколько или пространство ограничено, все очень быстро переходит в клинч и на землю. А в партере боксерские навыки практически бесполезны, там работают совсем другие принципы.
— То есть он не станет агрессивным? — насторожилась Танюха. — На людей кидаться не будет?
— Как раз наоборот. Философия джиу-джитсу в том, что настоящая сила проявляется через контроль, а не через насилие. Когда ребенок понимает, что способен удержать и обездвижить противника, ему уже нет нужды никого бить, чтобы доказать свою состоятельность.
  
Танюха помолчала, медленно переваривая услышанное.