Старсайд (ЛП)

Рейкер. Его меч за спиной, несмотря на все правила. Я едва не улыбаюсь, представляя его ярость, когда он очнулся без оружия. Мне искренне жаль того кузнеца.
Капюшон всё так же наброшен на голову, маска на месте. Одежда выстирана. Сапоги больше не в грязи. По развороту его плеч я вижу, что он начеку и раздражен. Он подчеркнуто отвернулся от двух людей, стоящих рядом с ним.
  
Эсте и Галли кланяются.
— Старейшины. Позвольте представить вам Арис.
Мужчина и женщина оборачиваются, и я на мгновение замираю, пораженная их великолепием. Их кожа гладкая, как камень. Вокруг тел струится мягкое серебристое сияние, а волосы и одежда колышутся от легкого ветерка, предназначенного только для них двоих.
На мужчине шелковый костюм с сияющими листьями на плечах. Пуговицы сделаны из желудей. Его кожа темная, а глаза — обжигающего янтарного цвета. Женщина одета в платье из мерцающей, слегка прозрачной паутины. Оно мало что скрывает. Розовые розы прикреплены прямо к ткани и к её белоснежной коже. На шее — несколько рядов сверкающих ожерелий.
Она улыбается, и эта улыбка подобна лучу солнца.
— Ты долго спала. Мы начали беспокоиться.
Под «мы», полагаю, она имеет в виду себя и мужчину рядом, потому что в позе Рейкера нет ни намека на беспокойство. Скорее, он выглядит разозленным.
Она срывает цветок с растения рядом с собой и протягивает его мне. У него длинный зеленый стебель и изогнутые, округлые светло-розовые лепестки, по форме напоминающие кубок. Внутри — немного серебристой воды.
— Пей, — говорит она певучим, тягучим голосом. — Это утолит жажду и голод.
Я никогда раньше не пила из цветка, но я подношу лепестки к губам — они мягкие, как бархат. Жидкость пахнет сладко.
Я опрокидываю его, как чашу, и в тот миг, когда нектар касается языка, сладость разливается во рту. И дело не только во вкусе. Я мгновенно чувствую, как бальзам проникает в кости, а энергия наполняет конечности. Ощущение такое, будто я проспала целый месяц и только что встала из-за пиршественного стола.
Я запрокидываю голову, осушая цветок до последней капли. Когда я, наконец, опускаю его, старейшина улыбается.
— Лучше?
Я киваю и оглядываюсь; мое зрение почему-то стало острее, чем прежде.
— Что это за место?
— Для нас это дом. Для остальных… оно известно как Странствующий город.
Рай, который постоянно перемещается, появляясь в разных лесах. Тот самый, о котором говорила Зара. Место, откуда родом меч Киры.
— Вы фейлинги, — говорю я, разглядывая их еще внимательнее.
Оба старейшины склоняют головы в знак подтверждения, и диадемы на их лбах сверкают в лунном свете.
Лунный свет. Я смотрю вверх и вижу лишь покрывало из звезд. Паника охватывает меня.
— Сейчас ночь. Разве мы не должны…
Старейшина изучает мое лицо, морщинку на лбу, будто тревога ей в новинку.
— Ах. Демоны. — Она качает головой. — Они не могут сюда войти. Свет не пускает их.
Она обводит рукой всё вокруг. Повсюду дрожит мерцание, похожее на звездную пыль. Крошечные лужицы этого света застыли в развилках деревьев и размазаны по ветвям. Сферы света вплетены в кроны некоторых деревьев — увеличенные копии тех нитей, что висят у неё на шее.
— Звездный свет. Мы потомки самих звезд. Их сияние — в нас. — Она оглядывает меня с любопытством… и некоторой нерешительностью. — Люди не находили нас уже несколько столетий.
Я пожимаю плечом:
— Не могу приписать себе заслугу в том, что нашла вас. Меня привели.
Я почти чувствую на себе вопросительный взгляд Рейкера.
Заметив явный интерес старейшин, я продолжаю:
— Там была женщина. Она явилась мне, почти как во сне. Она… умела летать. Она парила прямо надо мной.
Послышался резкий вдох, а затем звон разбитого стекла. Я оборачиваюсь: Эсте извиняется, подбирая осколки чего-то, похожего на флакон.
— Что-то… что-то не так? — спрашиваю я, ища ответы на их лицах.
Но старейшины лишь обмениваются нечитаемым взглядом, прежде чем он спрашивает:
— Какого цвета было её платье?
— Серебряного, — отвечаю я.
Мир словно погружается в тишину. Я тоже замолкаю, вспоминая худшую ночь в своей жизни. Вспоминая женщину в серебре. Серебро. Цвет богов.
Но у той женщины волосы были светлыми. И её глаза не были ожесточены жестокостью.
— Она была богиней? — спрашиваю я.
— Нет, — отвечает Старейшина. — Это была Астральная Королева.
Я моргаю.
— Она… одна из вас?
Она качает головой.
— Она принадлежит только себе. Она старше этих земель, старше любого из нас, старше многих богов. — Её брови хмурятся. — Должно быть, она хочет, чтобы ты завершила свой путь. Помощь человеку… как любопытно. — Она смотрит на Старейшину. Тот серьезно кивает.
— Что…
— Вы должны уйти. Если Астральная Королева помогает вам, значит, боги против вас.
Она права.
Грудь наполняется ужасом при мысли о той кавалерии и награде за наши головы. А уходить в темноту было бы смертным приговором…
— Старейшина, — говорит Эсте, делая шаг вперед. Её взгляд решителен, но голос вежлив. — Мы определенно можем предложить хотя бы элементарное гостеприимство. — Она склоняет голову. — В конце концов, они нашли нас. Даже с посторонней помощью… ворота явились им.
Чистая и безмерная благодарность Эсте подавляет остатки обиды на то, что её сестра хотела отрезать мне волосы.
Похоже, существуют правила или традиции, такие же древние, как сам Странствующий город, которые необходимо соблюдать. Старейшина вздергивает подбородок. Она смотрит на Старейшину-мужчину, и я надеюсь, что они не решат изменить правила прямо сейчас.
— Хорошо. Вы можете остаться до рассвета. Затем вы должны уйти. — Её голос смягчается лишь слегка. — Сегодня… отдыхайте, ешьте. Танцуйте, если хотите.
Не думаю, что она понимает, насколько Рейкер далек от того, чтобы когда-либо танцевать.
— Наслаждайтесь всем, что может предложить город, как наши… почетные гости. — Последнюю фразу она произносит с явной неохотой. Затем она поднимает руку, и с её пальцев осыпается мерцающая звездная пыль. — Добро пожаловать в Странствующий город, обитель чудес и причуд.
Она разворачивается, чтобы уйти.
— Мой меч, — говорю я, подаваясь вперед, понимая, что испытываю удачу. — Я бы… я бы хотела поговорить с кузнецом, если это возможно.
Взгляд Старейшины переходит с Рейкера на меня.
— В данный момент он… восстанавливает силы. Он сможет принять тебя завтра, перед вашим уходом.
Я бросаю гневный взгляд на Рейкера.
Старейшина и Старейшина в унисон кланяются, прежде чем окончательно оставить нас.
— Пойдем, — говорит Эсте, всё еще выглядя немного напуганной. — Давай покормим тебя.
Как бы мне ни хотелось съесть целый пир, после пары фруктов и овощей желудок скрутило — он словно всё еще привыкал к тому, что в нем снова что-то есть. Я прошу прощения и ухожу с трапезы пораньше, ложусь в постель, но тщетно пытаюсь уснуть.
Спустя несколько часов я наконец встаю. Раз уж отдых не идет, можно хотя бы исследовать этот знаменитый Странствующий город. Может, я найду что-то полезное либо для убийства богов… либо для того, чтобы ускорить наше задание.
Каменные полы, холодные и гладкие под босыми ногами, выложены длинными осколками мрамора разных оттенков — словно гигантская мозаика, которую я не могу охватить взглядом целиком. Деревянные перила покрыты резьбой с легендами, историями о битвах, давно отгремевших и выигранных. В окнах нет стекол — это просто золотые арки, выходящие во внутренний двор с деревьями, усыпанными бесконечным множеством цветов всех мыслимых оттенков.
Во дворце тихо. Большинство фейлингов, должно быть, спят. Мне тоже следовало бы спать, особенно после предупреждения Старейшины и её настояния, чтобы мы ушли завтра с первым лучом солнца, но вместо этого я спускаюсь по каменным ступеням в ночь, зная, что такого шанса у меня, скорее всего, больше не будет.
  
Я иду по дорогам, вдоль которых стоят мощные дубы, такие широкие, что дома вырезаны прямо в их стволах. Высоко вверху нити звездного света мерцают, словно второе небо, накинутое на мосты, что пронзают кроны на добрых полдюжины уровней — и каждый из них выглядит как совершенно отдельный рынок. Я представляю, что там хранятся самые редкие и желанные реликвии мира. Пятнышки серебра покрывают почти все поверхности, заставляя всё вокруг сиять, подобно галактике.