Старсайд (ЛП)

Идти некуда. Не остается ничего, кроме как выставить перед собой меч — вот и всё, к чему в итоге свелись все эти дни тренировок — и попытаться придумать какое-то отвлечение. Но времени нет.
Один из зверей отходит на несколько шагов назад, а затем бросается вперед. Но не на меня. Нет.
На ствол.
Я мертвой хваткой вцепляюсь в ближайшую ветку, когда дерево кренится в сторону. Если они не могут достать меня сами, они заставят меня спуститься к ним.
  
БЛЯТЬ.
Волк врезается в дерево снова, и снова, и снова, и я вспоминаю, как меч Рейкера делал то же самое, как осыпались все листья. Как он разрубал их пополам. Сейчас я рискую повторить ту же судьбу: я вцепляюсь в ствол, голова бьется о кость, ладони скользят от пота.
Волк отступает, чтобы зайти на новый круг. Остальные два саблеволка переглядываются. В этом взгляде слишком много понимания, слишком много интеллекта. Один из них отделяется от группы. Он отбегает в противоположную сторону, разворачивается — и несется к дереву. Прыжок.
Он использует спину другого волка как трамплин, чтобы взлететь прямо ко мне.
Я едва успеваю отпрыгнуть в сторону, цепляясь за другую ветку, пока дерево снова раскачивается. Но эта ветка ниже. Третий волк прыгает. Я спешу поджать ноги — но не раньше, чем его клык задевает мою икру.
Это было лишь мимолетное касание. Но оно прорезает ткань и кожу насквозь.
И обжигает, словно адское пламя.
Я кричу — крик эхом разносится по лесу, — а затем боль притупляется. И это еще хуже. Потому что я чувствую, как яд крадется по моей крови, пока я и вовсе перестаю чувствовать ногу.
Мне конец.
Особенно когда очередной волк снова врезается в дерево, и я слетаю с него.
ГЛАВА 22
Я ударяюсь о землю с тошнотворным хрустом, и времени бежать нет. Спустя полсекунды клыки саблеволка уже перед моим лицом, готовые разорвать меня на части; зловонное дыхание обжигает рот, слюна разлетается повсюду.
Голова всё еще идет кругом после падения. Я не могу соображать. Но это и не нужно. Движение продиктовано инстинктом. Я вскидываю клинок — эхо воспоминаний о тренировках Рейкера.
Прямо в шею волка.
В ту же секунду остальные волки набрасываются на меня. Кромсая, раздирая, пируя. Кровь брызжет фонтаном, растекается лужами, окрашивая лес. Её запах пробивается даже сквозь туман.
Но это не моя кровь. Они пожирают своего сородича, пока тот еще делает последние вздохи. Прямо на мне.
Неужели они настолько голодны? Так быстро предают друг друга, едва представится возможность?
Руки дрожат, лицо залито кровью; мне требуется всё самообладание, чтобы вырвать меч из глотки саблеволка и выкатиться из-под его туши, пока она меня не раздавила.
Я продолжаю перекатываться. Продолжаю ползти. Нога полностью онемела. Я отчаянно тащу её за собой. И молю всех богов, чтобы волки были слишком увлечены своей трапезой и не погнались за мной. Звук массивных клыков, разрывающих плоть, разносится по лесу; кожа покрывается мурашками от ужаса в ожидании тяжести на спине — ожидания того, что они прижмут меня к земле и выпотрошат точно так же, как своего соплеменника.
Кровь шумит в ушах, грязь забилась под ногти; я успеваю отдалиться достаточно далеко, чтобы их довольное рычание приглушилось, а затем вскакиваю на ноги и бегу.
Хотя это больше похоже на ковыляние. Чтобы компенсировать онемевшую ногу, я толкаю остальное тело вперед изо всех сил. Я не оглядываюсь. Просто продолжаю шататься, надеясь найти край этого тумана, надеясь, что мне повезет и я просто вывалюсь из него…
Тишина. Звуки терзающих плоть зубов полностью затихают. Но я ушла не так уж далеко, нет. Просто они закончили.
Но не со мной.
Тяжелые шаги раздаются за моей спиной через считанные секунды. Черт.
Я силой заставляю онемевшую ногу двигаться вперед, задыхаясь, вцепляясь в деревья и используя их, чтобы подтолкнуть себя вперед, но всё бесполезно. Я это знаю. И всё же я не могу просто сдаться.
Конечности горят от напряжения, пока я заставляю себя бежать. Шея покалывает от предчувствия. Сзади доносится дикое ворчание.
Я поворачиваю голову — и сталкиваюсь взглядом с бритвенно-острыми зубами почти на уровне моего роста. Они наступают мне на пятки. Еще пара шагов, и они набросятся. Это конец. Я спотыкаюсь в последнем порыве отчаяния.
Они прыгают.
Лес уходит из-под ног, мир вращается, и я внезапно кубарем лечу вниз с холма. Я задыхаюсь, ударяясь руками о костяные пни; перед глазами вспышками проносятся туман и земля, пока я, наконец, не врезаюсь в дерево с сокрушительной силой и не замираю.
Я не могу вдохнуть полной грудью. Болит абсолютно всё.
Прижавшись щекой к костяным корням, я не нахожу в себе сил подняться — даже когда волки показываются на вершине холма, с которого я только что скатилась. Даже когда их взгляды впиваются в меня. Один из них щелкает мощными челюстями и, запрокинув голову, издает торжествующий вой.
Он приседает на задние лапы, готовясь преодолеть склон одним мощным прыжком. Но прежде чем он успевает это сделать, он поворачивает голову. Рычит. И бросается вперед.
Навстречу целой стае крылатых кожистых тварей размером с человека, похожих на летучих мышей. Их десятки, они летят сплошной стеной. Раскрывая пасти, они испускают пронзительный визг.
Две стаи сталкиваются, и начинается резня. Брызжет кровь. Плоть и мех окрашивают белый костяной лес, ошметки застревают в его ветвях. Визг и рычание гремят эхом.
И это звучит как призыв, пробуждающий каждого монстра в тумане. Я чувствую, как лес оживает, идет рябью — словно от камня, брошенного в озеро, расходятся волны.
Туман замирает.
Раскалывающий небо визг заставляет туман рассеяться. Что способно разогнать даже эти испарения? У меня сосет под ложечкой от предчувствия, что я вот-вот это узнаю. Ведь даже пока эта стая и рой сражаются друг с другом, к ним присоединяются новые участники, и рано или поздно они все обратят свое внимание на меня.
Я цепляюсь за ствол, чтобы обрести опору, и дюйм за дюймом заставляю себя подняться. Я бреду сквозь чащу, пока всё новые существа несутся к этому участку леса; крики, вопли и шипение превращают туманы в симфонию кошмара.
Звук рвущейся плоти. Ни с чем не сравнимый хруст наполняет лес — кто-то с бесконечными рядами зубов вступил в бой и уже уничтожил десятки тварей. Мне нужно убираться отсюда. Мое дыхание слишком громкое, мои шаги слишком неуклюжие. Моя рука висит под странным углом, и только тогда я осознаю, что, должно быть, вывихнула плечо при падении с холма. Блядь. Это моя рабочая рука, рука с мечом.
Мне следовало бы сдаться. Я потеряна, беззащитна и нахожусь в кишащем голодными зверями тумане. Бессмысленно бороться так отчаянно, когда все обстоятельства против меня. И, возможно, именно это делает меня дурой — отказ оставаться на земле, даже когда мир пытается меня там удержать. Я продолжаю сражаться, даже когда борьба кажется бесполезной.
Всегда подниматься, как и учил меня Стеллан.
Этот рев становится громче. Ближе. Будто битва перекинулась через склон. Будто она несется прямо на меня.
Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть назад…
И прямо передо мной раздается рычание. Я едва успеваю повернуть голову обратно, но все равно по инерции лечу навстречу монстру, не в силах остановиться, прежде чем врезаюсь прямо в него.
Мой крик заглушают.
Ладонью.
Я вскидываю взгляд: глаза расширены, сердце колотится о ребра. И вижу знакомый капюшон.
Всхлип облегчения срывается с моих губ, и я даже не пытаюсь сдержать слезы, прокладывающие дорожки сквозь кровь и грязь.
  
— Что ты здесь делаешь? — пытаюсь выговорить я, но его рука только плотнее прижимается к моему рту, удушая слова.
Всё бесполезно. Они нашли меня. Я слышу, как они продираются сквозь лес. Рои, стаи и то древнее существо, что заставило туман содрогнуться. Все они несутся прямо к нам. Рейкер тоже их слышит.
— Черт возьми, Арис, — рычит Рейкер, и я чувствую, как ярость исходит от него волнами. Я это заслужила. Но раз он здесь…