Старсайд (ЛП)

— Я тоже на это надеюсь, — отвечаю я, снова кивая в знак благодарности.
— Другие наследники уже сейчас доносят на тебя, чтобы выслужиться перед своими богами. Твой путь станет опаснее, чем когда-либо. Иди.
И мы уходим.
По мере того как мы отдаляемся от музыки, смеха и чудес этого таинственно долгого бала ухаживаний, часть меня — та, что притворялась, — увядает.
Это не моя жизнь, думаю я, проходя мимо прекрасной женщины в неземном золотом платье — той самой, за которой так пристально наблюдал Вандер. Это чья-то чужая жизнь. Её жизнь.
  
Этот прекрасный миг больше никогда не будет моим.
Пока мы забираем остальные наши вещи, Рейкер хранит молчание.
— Что? — наконец спрашиваю я, когда мы оказываемся снаружи и идем к воротам; его безмолвие действует на нервы. Он словно снова превратился в того, кем был недели назад. В рыцаря, высеченного из камня, в монстра за маской.
Он ничего не говорит. Конечно же.
Мы переступаем порог, через который Вандер перенес меня сюда порталом, и я больше не могу этого выносить. Я резко оборачиваюсь к нему, в разочаровании вскидывая руки.
— Очевидно, ты не согласен с моим планом. Это только потому, что его придумала я? Ты привык сам строить планы, а не следовать им?
Моя ярость, кажется, взывает к его собственной, потому что он наконец заговаривает.
— Ты так легко себя отдаешь? — выплевывает он. — Я думал, у кого-то вроде тебя чуть больше гордости. — Он произносит это с явным презрением. Будто у него есть хоть какое-то право судить меня. Будто у него вообще есть хоть какое-то право на меня.
— Какое тебе дело? — требую я ответа, переходя на крик; мой голос разносится по пустынной территории.
Я не вижу его лица. Оно снова скрыто под капюшоном. Его руки сжаты в кулаки. Всё его тело натянуто как струна.
Затем, в мгновение ока, он прижимает меня к этим открытым металлическим воротам.
У меня пересыхает во рту от воспоминания о том, каким он был, когда прижимался ко мне без доспехов. Как он свирепел, когда его тело отзывалось на мое. Как он ненавидел это. Как он всё равно подавался вперед, самую малость. Как его глаза превращались в расплавленную сталь, когда я терлась о каждый дюйм его тела.
Моя кровь пульсирует от желания при одном воспоминании. Я жду, когда этот твердый, отточенный контроль сорвется еще раз — теперь уже окончательно.
Его руки на моих бедрах. Он смотрит на меня сверху вниз, низко склонившись, и нет. Теперь, когда я его видела, я не хочу смотреть на тени. Я вскидываю руки и срываю капюшон — и он позволяет мне это. На нем нет маски. Мое сердце замирает при виде его лица. Голос превращается в шепот.
— Какое тебе дело? — спрашиваю я снова и жду. Я жду, и когда он ничего не отвечает, я кладу свои ладони поверх его рук, не зная, хочу ли я убрать их или просто почувствовать под своими пальцами.
Он сильнее сжимает мои бедра. У меня перехватывает дыхание. Его глаза темнеют, становясь чернильными, впиваясь в мои. Медленно его взгляд опускается к моей шее и бриллиантам, мерцающим на ней.
— Сними это, — требует он вместо ответа.
Я усмехаюсь. — Опять вернулся к приказам?
— Это значит больше, чем ты осознаешь. — И снова я вспоминаю о том, насколько ограничены мои знания о бессмертных по сравнению с рыцарем короля.
Я вздергиваю подбородок. — А что, если мне плевать?
При этих словах в его глазах вспыхивает пламя.
— Тебе не должно быть плевать на то, что на тебя заявили права, Арис. Я-то думал, это именно то, чего ты так отчаянно пыталась избежать.
Заявили права? Я срываю ожерелье и швыряю его ему в грудь, отталкивая его.
— Как удобно, что ты очерняешь каждую крупицу счастья, которая встречается мне на пути. Знаешь, не все хотят быть такими же жалкими, как ты.
Мне почти удается выскользнуть из его хватки, но его сверкающие серые глаза заставляют меня замереть на месте.
— Это? — требует он ответа, держа мое украшение так, будто оно ничего не стоит, а не способно кормить целые деревни веками. — Это делает тебя счастливой? Блестящие, красивые побрякушки? — Он качает головой с почти физическим отвращением. Он склоняется ниже. Его взгляд скользит вниз по моему платью и снова вверх. — Я видел тебя без этих тканей. Тебе не нужны бриллианты.
Мои губы приоткрываются в немом вздохе.
Должно быть, он слышал слова Магнуса — о том, что теперь я сияю «ярче звезд и луны вместе взятых».
Тебе не нужны бриллианты.
Эти слова эхом отдаются в моем сознании, и я ненавижу его за это. Потому что он не имеет права просто так взять и сказать нечто подобное после того, как оскорбил меня.
Мы свирепо смотрим друг на друга, наши грудные клетки тяжело вздымаются. Он приближается, словно собираясь сказать что-то еще — что-то, что он хочет донести до меня максимально четко.
Затем его взгляд дергается в сторону, на сияющие ворота за моей спиной, и я вижу, как он вздрагивает. Вздрагивает всем телом.
Я оборачиваюсь, гадая, что могло заставить дрогнуть воина столь устрашающего, как Рейкер, но там ничего нет. Ничего, кроме его собственного отражения.
— Я не хотел бы лишать тебя и остатков твоего счастья, — говорит он, роняя ожерелье в мои руки.
Он поворачивается, чтобы уйти, но мой голос останавливает его.
— Я же сказала тебе. Единственное, что меня волнует — это дойти до конца. — Я пожимаю плечами. — А обещания ничего не значат. Я всё равно не планирую прожить так долго.
— Ты уже говорила.
— Ты уже говорил, — повторяю я сквозь зубы. — Почти слово в слово. — Я склоняю голову набок, глядя на него. — Или ты изменил свое мнение о моих шансах на выживание?
Он молчит.
Ему и не нужно отвечать. Я сделала это. Я добыла Рейкеру лекарство. Он восстановился. Я получила приглашения, которые позволят нам добраться до Земель Богов всего за несколько дней.
Я отталкиваюсь от ворот, отгоняя эти чувства, которые мешают сосредоточиться.
Поход — это всё, что имеет значение. Он должен быть на первом месте.
И сейчас, более чем когда-либо, я вижу путь к его завершению. Разбивка перемещений через порталы на короткие дистанции, возможно, лучше скажется на моих силах, но мне плевать. Я не хочу терять ни секунды. Полон решимости, я вонзаю свой меч в землю. Сила тянет меня вниз, словно что-то высасывают не только из моего металла, но и из самых костей.
— Дом Родина, — шепчу я.
Рука Рейкера сжимает мой локоть — и в следующее мгновение мы исчезаем.
Если Рейкер и удивлен нашему месту назначения, он этого не показывает. Напротив, кажется, он доволен тем, что мы пропустили все Дома, кроме одного. В любом случае, мне плевать.
Особенно после того, как он был так неприятен, несмотря на все произошедшее. Неужели он думает, что мне хочется вымаливать клятвы у этих мужчин? Думает, мне доставляет удовольствие давать обещания, которые я почти наверняка не смогу сдержать?
Черные железные ворота, перед которыми мы оказались, начинают расходиться сами собой, издавая пронзительный вой.
Сразу становится ясно, что этот дом призван чтить Бога Смерти, по крайней мере, внешне.
Дом Родина высечен из чистого темного обсидиана. Аллея выложена возвышающимися статуями. У всех один и тот же сюжет: мужчина с рельефными мышцами, вооруженный грозным мечом.
Страх просачивается в мою кровь. Это тот самый бог, которому нужна моя голова. Тот самый, что коллекционирует украденных невест.
Неужели он и правда так выглядит? Или это лишь приукрашенное изображение?
Как только мы достигаем дверей дворца, они открываются, подобно воротам. Нас уже ждет служанка.
Поза этой бессмертной скованна. Она выглядит так, будто пребывает в состоянии вечного ужаса.
  
— Добро пожаловать в Дом Родина, — говорит она, низко кланяясь. — Прошло… прошло так много времени с тех пор, как у нас были гости.
Я натянуто улыбаюсь; беспокойство уже скользит внутри меня.
— Вы голодны? Будет пир, разумеется, но…