Старсайд (ЛП)

— А мы и не хотим, — лениво вставляет лорд Эшкрофт.
Ладно. Плевать мне на чертово пророчество. Я просто хочу получить приглашение в ближайшее поместье.
— Почему же вы спорите об этом сейчас? — спрашиваю я. Прямо при нас.
Я смотрю на Вандера, и мой взгляд говорит: «Я думала, мы пытаемся заключить для меня союзы?»
Его глаза косят в сторону, и тут я моргаю от озарения.
  
— Погодите. Вы что, думаете… что я имею к этому какое-то отношение?
Я жду, что они рассмеются мне в лицо. Что они закатят свои мерцающие глаза от того факта, что какая-то смертная возомнила себя тем самым обещанным паладином.
Но вместо насмешек… меня встречает тишина.
Я отступаю на шаг. Я смотрю на Вандера, безмолвно умоляя его сказать, что я ошибаюсь. Наконец он снова встречается со мной взглядом. Но вид у него печальный.
Каким бы ни было это пророчество, оно явно не сулит ничего чертовски хорошего.
И все же… по всей видимости, для некоторых из этих наследников это достаточно веский исход, раз Вандер заговорил об этом сейчас…
Как о причине помочь мне.
— Мы не знаем наверняка, о тебе ли речь, — наконец произносит лорд Эшкрофт, словно он сильно в этом сомневается. Но этого подтверждения достаточно.
Они допускают вероятность того, что я исполню это таинственное пророчество.
Моя кровь стынет в жилах. Не поэтому ли боги охотятся за мной? Бог Смерти, в частности?
Неужели у меня и правда есть шанс убить богов, как я и обещала?
Лорд Эшкрофт качает головой. — Я не верю. Пророчество можно истолковать по-разному. — Бросив на меня последний долгий, затяжной взгляд, он широким шагом выходит из комнаты.
Вандер смотрит на дверь, его плечи напряжены. Затем он поворачивается к остальным наследникам. — Если это не она, то почему за её голову назначена награда? Почему они хотят её смерти?
Магнус выглядит глубоко задумавшимся. — Боги дотошны. Они уничтожат всё, что, по их мнению, подходит под описание. Это не значит, что это она. — Кажется, он надеется, что это не так. Что, опять же, заставляет меня отчаянно хотеть узнать, в чем суть.
Раздается одобрительный ропот.
— А если всё-таки она? — голос Вандера заставляет комнату умолкнуть. — Вы хотите так рисковать? Не помогая ей сейчас?
Снова ропот. Снова шепот.
Снова споры. Один за другим наследники выходят из комнаты: один игнорирует меня, другой бросает извиняющийся взгляд, третий откровенно пялится, пока не остаются лишь четверо.
Один из них — Магнус. — Ты знаешь мою позицию, Арис, — говорит он, произнося мое имя так же мягко, как держал меня в танце. Затем он лезет во внутренний карман своего идеально отглаженного пиджака… и достает ожерелье из бриллиантов размером с пуговицы городского ткача. Он протягивает его мне.
Мои губы приоткрываются. Оно сверкает так ярко, что глазам больно на него смотреть. Стоимость одной только серебряной цепочки.
— Я… я не могу это принять.
— Пожалуйста, — произносит он, и его голос так нежен, что напоминает мне о танце под нитями звездного света. — Я настаиваю.
Я киваю, хотя бы для того, чтобы не показаться грубой.
— Позволишь? — спрашивает он.
Я снова киваю, и он обходит меня. Его пальцы едва касаются затылка, когда он застегивает замок. Я не чувствую ровным счетом ничего. Ни холодка по спине, ни трепета в животе.
— Вот так, — говорит он, любуясь мной. — Теперь ты сияешь ярче, чем звезды и луна вместе взятые. — Он кланяется. — Приглашение в мой Дом всегда в силе. Надеюсь вскоре увидеть тебя снова, Арис.
С этими словами он выходит из комнаты.
Я хмурюсь, всё еще ошеломленная подарком, гадая, не является ли это какой-то частью этого Бала Ухаживаний Падающего Сердца, когда ко мне приближается другой наследник. Его глаза темны, как ночь, под стать волосам. Кожа бледна. Лорд Родин — наследник того самого Дома, который, по словам Вандера, тайно выступает против Бога Смерти. Тот, кто нужен мне больше всех.
Он смакует мой образ взглядом, осматривая меня с ног до головы. В рукоять его клинка вделан черный камень, а кромки лезвия чуть светлее остального металла, словно его недавно точили. Он вонзает меч в пол передо мной.
— Моя клятва с тобой, человек, — произносит он.
И мои колени почти подкашиваются от облегчения, когда я прижимаю свой клинок к его мечу.
Теперь мне не нужны другие. Его поместье ближе всего к Землям Богов.
Я, черт возьми, сделала это.
Облегчение берет верх над отвращением, которое вызывает его похотливый взгляд.
Последний наследник, не считая Вандера, высок и красив, со светлыми волосами и пронзительными зелеными глазами. Это наследник Дома Дрейк. Вместо меча за спиной у него лук и колчан с мерцающими стрелами, наконечники которых сделаны из блестящего металла, который я не узнаю. Он поворачивается ко мне и кланяется.
— Я предложу свое приглашение… если ты пообещаешь навестить меня, когда выживешь в этом походе. И если ты рассмотришь предложение моей руки.
Моей руки. Он хочет… союза. По лицу Вандера я вижу, что это серьезное заявление. Бессмертный наследник… считающий человека достойным своего Дома.
Мои брови слегка приподнимаются. Он красив. Я уверена, он стал бы отличной партией для любой. Но я не могу предложить ничего, что напоминало бы будущее.
И все же — я киваю. Потому что, хотя у меня уже есть нужное приглашение, финал похода туманен. Я приму столько обещаний, сколько смогу получить.
Его зеленые глаза впиваются в мои. Медленно, очень медленно он подносит мою руку к своим губам, прижимаясь ими к серебряным отметинам. Затем он вонзает свой лук в землю. Оружие мерцает, скрепляя клятву. Я прижимаю свой металл к его, и это ощущается как шепот, пробегающий по моей крови.
Он выпрямляется во весь свой внушительный рост и поворачивается к Вандеру.
— Я ухожу, — говорит он. — Она единственная, кто мне интересен. — Он смотрит на меня тяжелым, но не похотливым взглядом. — Скоро увидимся, Арис.
Затем он и его лук исчезают.
Я оборачиваюсь и вижу, что Рейкер всё еще сверлит взглядом место, где тот стоял. Затем этот взгляд переносится на меня.
— Тебе не обязательно было принимать каждую клятву, — говорит он.
Я хмурюсь, потрясенная его гневом.
— Эти клятвы могут стать гранью между жизнью и смертью. — Он не выглядит убежденным. — Они могут стать решающим фактором в том, доберемся мы до богов или нет.
Это ничуть не утихомиривает ярость Рейкера. Конечно нет. Он ненавидит это место. Он ненавидит каждого из этих наследников. Я почти могу понять почему. Он воин низкого происхождения. Глядя на этих аристократов, он, вероятно, думает, что они не заслужили свои доспехи и металл. Не так, как он — на бесчисленных полях сражений.
— А ты? — спрашиваю я, поворачиваясь к бессмертному губителю крови. — Готов опуститься на колени?
Вандер улыбается, вспоминая наш разговор, состоявшийся всего несколько часов назад.
— Со временем, человек, — говорит он. — Со временем. — Он смотрит на мой клинок. Тот мерцает от новых приглашений. — Ты знаешь, как призвать меня, если понадобится.
Я киваю.
Внезапно в комнату входит Этель. Она держит великолепные ножны, выкованные из стали Старсайда. На металле вырезаны целые истории — бесконечные гравюры, на создание которых, должно быть, ушли десятилетия.
Она передает их Вандеру, задирает нос в мою сторону и стремительно выходит из комнаты.
Он протягивает их мне.
Между моих бровей залегает складка; я даже не открываю рта, не в силах подобрать слова, и осторожно принимаю подарок.
Вандер улыбается, сверкнув острыми зубами. — Никто, даже кузнец, не сможет призвать твой меч, пока он находится здесь.
  
Это бесценный дар.
— Спасибо, — говорю я, и мой голос срывается. Он помог мне больше, чем я могла ожидать.
— Человек, — произносит Вандер, и в этом слове слышится тень признательности, которой не было раньше. — Как бы твое поведение ни говорило об обратном, ты не бессмертна. Перемещение через порталы с твоим мечом потребует огромного количества энергии. — Он настороженно косится на Рейкера. — Особенно с кем-то еще. Твои приглашения обеспечат вам гостеприимство в Домах, в которые вы отправитесь. Ешьте. Отдыхайте. И… я надеюсь, ты завершишь свой поход.