Старсайд (ЛП)

Рядом со мной Киру выворачивает наизнанку.
— Пошли! — кричу я, рывком поднимая её на ноги. Меня бы разрубило пополам, если бы она не повалила меня на землю. Я слишком ушла в свои мысли.
Отвлечение. Мои эмоции и воспоминания — это отвлекающие факторы. Они меня погубят.
Я должна это похоронить.
Глубоко внутри.
Всё это.
Стрелы больше не летят. Большинство лучников сбросили с деревьев — «постарались» Эндеры. Это наш лучший шанс. Мы срываемся на бег. Впереди лес превратился в ровное место. Земля — настоящее минное поле из обломков стволов, острые края которых торчат, словно сломанные клинки. Я несусь вперед, стараясь не напороться на них, и понимаю — я двигаюсь слишком медленно. Я слышу топот толпы претендентов совсем близко за спиной.
  
Быстрее.
Я заставляю себя бежать так быстро, как никогда в жизни. Хриплое дыхание Киры наводит на мысль, что она вот-вот потеряет сознание, но ей удается не отставать. Ветки, уже сухие и ломкие, с треском лопаются под нашими сапогами.
Стрела со свистом проносится у моей головы и вонзается в землю прямо передо мной.
Черт.
Похоже, хотя бы один лучник вернулся в строй.
Я перепрыгиваю через поваленное дерево, затем чуть не спотыкаюсь о другое. Я уворачиваюсь от стрелы за стрелой, игнорируя крики погибающих вокруг и подавляя в себе инстинкт броситься на помощь.
Раздается глухой удар: женщина, находившаяся в нескольких ярдах слева от меня, падает, зарываясь телом в грязь. Впереди мужчине попадают стрелой прямо в шею, и я едва успеваю вильнуть, чтобы не наступить на его труп.
Лучник близко. Как и следующая волна претендентов. Их шаги грохочут и с треском отдаются по истерзанной лесной подстилке. Кто-то просто несется мимо, другие же бросаются на тех, кто рядом, нанося удары и пытаясь увеличить свои шансы.
Я не оборачиваюсь, просто бегу дальше; волосы на затылке встают дыбом в ожидании удара, который может прилететь в любой момент. Крики становятся всё громче.
— Они догоняют, — выдыхает Кира. И тут же падает.
Беги, — шепчет мой разум. — Доберись до лошади. Брось её.
Но я думаю о её сестре. Свою я спасти не смогла… Может быть, Кира спасет свою.
Я останавливаюсь. Резко разворачиваюсь. И мой меч встречается с железом.
Тот самый мужчина из повозки. Его тесно растущие зубы поблескивают в улыбке. Кира кричит, прижав руку к затылку, сквозь её пальцы хлещет кровь. И тут я вижу, что он держит в руке густую прядь её волос. Этот ублюдок выдрал их прямо с кожей.
— Защищать ту, что всё равно умрет? Глупо, — цедит он.
Наши мечи снова сталкиваются, и на этот раз его клинок дает трещину. Она пробегает по металлу, словно тонкая вена. Еще несколько ударов, и его оружие разлетится вдребезги.
— Как и лезть в драку с тем, чей металл лучше твоего, — бросаю я, с силой обрушивая свой клинок на его меч.
Он спотыкается и отступает. На его лице проскальзывает тень замешательства, будто он не ожидал, что я смогу дать ему отпор. Ярость искажает его черты, и он снова бросается в атаку.
Но я готова.
Десять лет тренировок Стеллана удерживают меня от паники, и я привычно встаю в стойку. Я блокирую его следующий резкий выпад.
Он кружится, нанося серию беспорядочных, жестоких ударов — видимо, надеется, что его скорость застанет меня врасплох.
Возможно, так бы и случилось, не будь Стеллан куда быстрее него. И если бы я не отрабатывала именно это движение каждое божье утро. Титановый меч кажется почти невесомым в моей руке: я отбиваю каждую атаку, заставляя его пятиться.
По крайней мере, стрелы больше не летят. Вероятно, лучник решил, что мы и сами друг друга перебьем, и не хочет тратить свой ограниченный запас.
Я могла бы убить его. Знаю, что могла бы. Но на это потребуется время, которого у нас нет. Мимо нас проносятся толпы претендентов, стремясь к заветной линии лошадей.
На их месте должна быть я. Мне нужно развернуться и бежать.
Он пытается вспороть мне живот. Мой клинок встречается с его мечом.
Еще одна трещина.
— Уолдрону, — выдыхает он. По его лбу катится пот. Он смотрит не на меня. Он смотрит на мой титановый меч. — Ты… ты будешь принадлежать Уолдрону.
Известны случаи, когда великие мечи предавали своих владельцев, если встречали кого-то более могущественного прямо в разгар дуэли, но мой меч не из таких.
А Уолдрону не хватает мастерства, чтобы нанести хотя бы один точный удар.
Наши клинки сталкиваются снова.
На этот раз трещина проходит через весь его меч, почти раскалывая его надвое.
Без оружия у него нет ни единого шанса в Квестрале. Похоже, он и сам это понимает, потому что, прежде чем я успеваю нанести новый удар, он отступает.
— Твой клинок будет моим, — цедит он. — В другой день я заберу его. Я вырежу свое имя прямо на эфесе. Вырежу его прямо на твоем трупе.
Вырезанные имена. У меня перехватывает дыхание. Воспоминание сдавливает горло. К тому времени, как мне удается подавить его, я вижу лишь его улыбку, обещающую мучительную смерть, прежде чем он проносится мимо нас.
Кира всё еще на земле. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, её кровь пачкает грязь.
— Ты… ты спасла меня, — шепчет она, прижимая ладонь к затылку.
— Ты спасла меня первой.
— Да, но… я не…
— Поднимайся, — отрезаю я.
Она встает.
И мы бежим. Бежим, пока нас не скосили те десятки людей, что всё еще за спиной. Мы бежим, пока лес не заканчивается, и тогда нам приходится карабкаться вверх.
Кира двигается медленно, она истекает кровью, но я тащу её за собой, хотя мои ноги уже горят от напряжения. Грохот копыт заглушает лязг оружия; мы отскакиваем в сторону в самый последний момент — мимо проносятся всадники в доспехах с гербом Дома Болтеров, едва не растоптав нас. Они везут Кэдока, который притаился между двумя воинами, укрытый их щитами.
Жалкое зрелище.
Многие уже промчались мимо, не утруждая себя тем, чтобы остановиться и прикончить нас — сейчас их волнует только то, как занять место в седле. Я задаюсь вопросом, осталось ли хоть что-то. Думаю о том, не стоило ли мне просто оставить Киру умирать.
Но я упорно тяну нас обеих на вершину холма, пока мы, наконец, не видим их. Ряд лошадей. И все они заняты.
Нет — не все.
Две лошади, бок о бок в самом конце ряда, стоят без наездников. Мы бросаемся к ним. Позади гремят чужие шаги.
— Давай! — кричу я. Кира, срываясь на хрип, закидывает себя на первую лошадь. Я заскакиваю на свою — крупного гнедого скакуна с белой отметиной на лбу. Кто-то вцепляется мне в ногу, пытаясь стащить вниз, но я бью каблуком, и нападавший падает.
И вот я в седле.
Мы успели.
Кира всё еще истекает кровью, но её лицо сияет.
Еще несколько человек выбираются из леса. Многие так и не вышли из-за деревьев. Мы слышим крики умирающих, молящих о помощи. Умоляющих кого-нибудь вернуться. Тот мальчишка с платформы… я его не вижу. Интересно, принадлежит ли один из этих голосов ему?
Похорони это, — напоминаю я себе. — Твоя эмпатия — это обуза.
Я оглядываю тех, кто успел занять место, и нахожу глазами Зейна. Кэдок, само собой. Все четверо Эндеров. Уолдрон, больной ублюдок. Темноволосый лучник. Еще несколько знакомых лиц. Но одного человека явно не хватает.
Вот тогда я и замечаю Харлана Рейкера. Он всё еще стоит у опушки леса, прислонившись к одному из немногих уцелевших деревьев.
Он просто… наблюдает.
Несмотря на массивный меч за спиной, он поднимается на холм удивительно быстро. Но это бессмысленно. Лошадей больше не осталось. Претенденты уже развернулись в сторону замка. Они уже начали свой путь к королю.
И как раз в тот момент, когда я решаю, что Рейкер остался не у дел, он заводит руку за спину и швыряет свой меч. Оружие проносится в воздухе мерцающей вспышкой — быстро, как стрела, и с такой же пугающей точностью.
  
Клинок пронзает грудь Уолдрона насквозь. Тот бессильно валится вперед.
Рейкер протягивает руку и меч снова проходит сквозь тело Уолдрона, возвращаясь прямо в кулак хозяина.