Старсайд (ЛП)

Интересно.
— Он собирался бросить меня умирать, — замечаю я.
Она лениво осматривает меня.
— Ты человек. Сколько тебе вообще осталось?
Мой взгляд вспыхивает пламенем. Она больше не смотрит на меня, сворачивает в другой коридор, а затем с излишней силой распахивает массивные двойные двери.
— Тебе сюда, — говорит она, после чего разворачивается на каблуках и уходит, ворча что-то о том, что и так слишком занята приготовлениями к приему гостьи.
  
Я проводила ночи на полу в пещерах, в холодной воде, в эфирных лесах, прижавшись к скале рядом с беспощадным воином. Я видела величие.
Но ничто не сравнится с этим.
Это не комната — это целое крыло. Я прохожу из одного помещения в другое, и все они выполнены из белого мрамора с серебристыми вкраплениями.
Слуг здесь немного, по крайней мере, из того, что я видела. Если в этом замке полно таких комнат… поддерживать их в порядке было бы невозможно.
Кровать — просто чудовищных размеров, с колоннами и искрящимися тканями, укрывающими её. Окна огромные, за ними виден сад, доведенный до совершенства. Сейчас, в сумерках, статуи, пруды и формы окутаны тьмой. Интересно, как они выглядят в солнечном свете.
Ванная комната почти такая же большая, как основная. В центре стоит белая ванна на львиных лапах.
Должно быть, здесь был другой слуга, потому что ванна уже наполнена дымящейся водой. В ней нет лепестков цветов, как в Странствующем Городе, но на поверхности воды кружится сверкающая пыль, похожая на измельченные алмазы.
Я оборачиваюсь и едва не впадаю в ступор от собственного отражения в зеркале. Вау. Выгляжу я ужасно. Мне почти хочется пойти на ужин именно в таком виде, воняя грязью и кровью, но я принимаю ванну, потому что Рейкер умирает, и в моих интересах сделать всё, чтобы это прекратилось.
Закончив водные процедуры, я заглядываю в гардероб и хмурюсь. Очевидно, что женщина не жила в этих покоях очень давно. Там всего два платья, и те сшиты из плотной, колючей ткани.
Вместо этого я открываю ящики и нахожу их почти пустыми, если не считать корсетов. Я обыскиваю их раз, другой, в отчаянии пытаясь найти хоть что-то более пригодное для носки.
Брюки. Должно быть, я пропустила их в первый раз. Они сделаны из мягкого материала и плотно облегают тело — гораздо сильнее, чем те, что были на мне на протяжении всего квеста. Видимо, я схожу с ума, потому что рядом с брюками я нахожу обтягивающую рубашку с длинными рукавами из того же материала. Она закрывает шею до самого подбородка, а рукава достаточно длинные, чтобы спрятать ладони.
— Идеально, — говорю я себе, почти не задумываясь о том, как наряд, которого не было в первый раз, вдруг там оказался. Я забираю меч и выскальзываю в коридор.
Вандер сидит во главе стола — настолько длинного, что он начинается в другом конце комнаты. В тот момент, когда я вхожу, его голубые глаза тут же устремляются на меня. Я чувствую, как его взгляд скользит по моей фигуре.
— Ты не любишь платья?
— Напротив, обожаю, — отвечаю я. — Но ваши платья — уродство.
Он хмурится.
— Неужели?
Я услужливо киваю.
Он мрачнеет.
— Ты только этим и занимаешься, человек? Жалуешься?
— У меня есть имя, — говорю я, подходя к краю стола. Место напротив него уже накрыто. Я задерживаюсь у стула, но не сажусь.
— Да, и поосторожнее с теми, кому его называешь. Имена обладают силой. Имена мечей — тем более.
Я вскидываю бровь.
— Ты хочешь сказать, что мне стоит тебя бояться?
При этих словах он усмехается, обнажая зубы, которые кажутся пугающе острыми.
— Тебе стоит бежать к воротам без оглядки, человек.
Он не совсем шутит. В его глазах я вижу отблеск хищного зверя — то, как они сверкают, будто у меня есть нечто, нужное ему. Все те предостережения эхом отдаются в моем сознании, прежде чем я заставляю их замолкнуть.
Я вскидываю подбородок.
— Стеллан доверял тебе. Он бы ни за что не велел мне искать тебя, если бы это было не так.
При упоминании Стеллана его взгляд едва заметно смягчается. Я пользуюсь моментом.
— Лекарство, — говорю я. Мысли раздражающе крутятся вокруг Рейкера в конюшне. Я его не видела. А вдруг он мертв? Вдруг он хочет пить? Что если Вандер так и не велел дать ему отвар?
Паника сжимает внутренности.
Жесткость вернулась в его глаза.
— Ешь, — твердо приказывает он. — Потом мы поговорим о демоне, с которым ты путешествуешь.
Я ощетиниваюсь.
— Ты мне не указывай.
Он даже не поднимает глаз от тарелки, накалывая кусок мяса.
— Уже указал.
Битвы. Мне нужно их выбирать. Без лекарства Рейкер точно умрет. Если у Вандера оно есть…
Я медленно сажусь. Он выглядит слишком уж довольным тем, что я послушалась.
— Как ты получила этот меч? — спрашивает он, пока я кладу оружие рядом с собой, под руку.
Я краду фразу Рейкера:
— А ты как думаешь?
Он бросает на меня взгляд, говорящий о том, что он не верит мне ни на секунду.
Я смотрю на его собственный меч, прислоненный к стене в нескольких футах, будто он ни капли не боится, что кто-то попытается им завладеть.
— А ты как получил свой?
— А ты как думаешь? — отвечает он с неприкрытым весельем в голосе.
Я тянусь к кубку перед собой. Внутри искрится золотистая жидкость. Вино.
— Думаю, он достался тебе даром. Как и это место во главе стола, как и этот дом, как и эти серебряные волосы. Думаю, ты родился, и всё это уже было у тебя в руках.
Позади меня кто-то что-то роняет. Очередной слуга, пришедший в ужас от того, как я разговариваю с их лордом, без сомнения.
Бокал Вандера Эврена замирает на полпути к губам. Внезапно всё его могущество заполняет комнату — мощь, подобная невидимой сокрушительной волне, прошивает мою кожу и кости. Словно всё это время он её сдерживал. Ледяной страх сжимает грудь. Именно тогда я осознаю — возможно, впервые — с каким бессмертным имею дело.
С тем самым «величайшим наследником тысячелетия». С воином, заставившим замолкнуть целый лес. С тем, от кого кавалерия предпочла держаться подальше.
Может, он и прав. Может, у меня и впрямь напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.
Я сглатываю.
В одно мгновение эта давящая мощь исчезает, словно её отдернули назад. Я качнулась вперед, освободившись от её хватки.
Он ставит бокал с пугающей нежностью.
— Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о том, что я совершил. — Он оглядывает меня. — Я мог бы рассказать, но ты умрешь от старости прежде, чем я доберусь до самых интересных мест. — Он выглядит скучающим. — Не буду сотрясать воздух. Ешь.
Это слово звучит как грубый приказ, и после той бессловесной демонстрации силы я подчиняюсь. Не сводя с него глаз, я медленно беру вилку и накалываю что-то оранжевое. Отправляю в рот.
И изо всех сил стараюсь, чтобы лицо не выдало, насколько это необычайно вкусно — какой-то овощ, который слаще любого меда.
Вандер наблюдает за тем, как я ем, пока половина моей тарелки не пустеет. Только тогда он заговаривает снова:
— Кем тебе приходился Стеллан?
Вопрос бьет прямо в сердце. Каждый острый осколок вины и печали, который я запрятала поглубже, впивается в ребра.
Я делаю глоток вина; сладкий нектар слегка обжигает горло, но никак не помогает избавиться от стоящего в нем кома. Мой голос звучит натянуто:
— Он был… он был моим спасителем.
Вандер кивает. Его взгляд задерживается на столе, затем переходит на меня.
— В этом, человек, мы с тобой похожи.
Я моргаю. Он наверняка понимает, что мне интересно, как Стеллан, смертный, мог стать спасителем бессмертного.
Он откидывается на спинку стула, всем своим видом воплощая могущественного наследника-воина.
  
— Полвека назад он спас мне жизнь. В благодарность я отдал ему кусок редкого металла и принял его у себя во время его странствия. — Я перестаю дышать, вспоминая мерцающее серебро. Самую ценную вещь, которой владел Стеллан и которую он превратил в подарок для меня.