Мастер Рун. Книга 11 (СИ)

Получилось, конечно, немного импульсивно и корявенько, но он меня, конечно же, понял.
— Понял, — сказал Рен.
И впервые за весь разговор, пусть и такой короткий, в его голосе не было ни злости, ни обиды, только усталость, а может быть, даже где-то на самом дне и облегчение. Потому что, что ни говори, но теперь не ему решать, жить или умирать его людям. Теперь это на мне. Гадина он, конечно, но деваться мне было некуда. Я решил, что никто никогда не будет меня контролировать, а значит, не будет. Значит, придется делать по-моему. Что ж, замечательно, просто замечательно. Именно этого мне и не хватало, наверное, для полного счастья.
  
— Зови остальных своих охотников, всех, кто принёс клятву, по одному.
Рен поднялся, на этот раз сам, без приказа. Бабай проводил его взглядом, отошел от двери, пропуская наружу, и уставился на меня, мол, говоря, что всё, ты доволен?
— Ты даже не представляешь, насколько, — ответил я, протирая инструмент для следующего сеанса.
Процедура заняла остаток дня. Семь охотников один за другим заходили в мастерскую, садились передо мной и протягивали руки. Каждому я ничего не объяснял. Приказали? Сиди. Коротко и без лишних слов просто начинал бить связки за связкой, руны, также спиралью от запястья к локтю и замыкая последний контур.
Постарался сделать это так, чтобы выглядело похоже на их ритуальные татуировки. И здесь уже не было такого, что кто не хочет, тот может встать и выйти, типа никто не держит. Нет, нет, нет, братцы. Всё, вы попались все. Конечно, всё население посёлка ставить под своё клеймо я не стал. Мне нужны были только воины. Остальные будут жить и подчиняться Рену, а не мне. Это меня вполне устраивало.
Последним был тот парень, имени которого я так и не запомнил, тот самый, что стоял с Реном в день знакомства, крепкий, молчаливый, с широкими ладонями и спокойными глазами. Он сел, вытянул руку и сказал только одно слово:
— Я готов.
Как будто я жизнь у неё забираю. Нет, конечно. Когда он ушел, мы остались вдвоем. А Бабай подошел ко мне, лег рядом, грея меня своими эмоциями, потому что я действительно немножко устал. Это было слишком эмоционально, и не нравилось мне. Я совершенно этого не хотел.
— Я только что сделал ошейники на 8 человек, — сказал я вслух, глядя в потолок мастерской, где между досками виднелись полоски деревьев. — Знаешь, Бабай, от этого мне что-то паршиво. То, что они хотели этого сами, всё-таки это не оправдание. Ну, знаешь, дело уже сделано. Так что, пусть от этого мне и становится легче, но дальше будем действовать мы.
Ну, а следующие три дня я просто не выходил из мастерской. И деревня, кажется, решила, что толмач впал в медитацию или что-то в этом роде. Нам приносили еду и молоко и уходили на цыпочках, не задавая вопросов. Рен заглядывал еще дважды, получал от меня короткое «не сейчас» и исчезал. Он очень быстро научился понимать, когда со мной лучше не разговаривать, а я тем временем продолжал работать с копьями.
Из арсенала, куда мы с Реном ходили, я притащил их кучу и разложил их на полу мастерской, превратив и без того тесное помещение в нечто среднее между оружейной лавкой и мастерской безумного ученого. Бабай, лишенный своего любимого угла, перебрался на крышу и оттуда транслировал мне свое недовольство, которое я успешно игнорировал.
Мне нужно было создать тот самый резонанс, ту самую связку, которая позволяла бы оружию в руках разных бойцов синхронизироваться. Чтобы два копья с активным резонансным контуром, оказываясь в определённом радиусе друг от друга, могли взаимодействовать, усиливая друг друга и так далее. Чем больше копий, тем сильнее.
Но резонанс не работал сам по себе, ему нужен был якорь, общая точка привязки, с которой, к которой бы сходились все контуры. В древней системе якорем служили доспехи командира отряда, пронизанные отдельным контуром управления. Это я довольно быстро понял, и это мне было чем заменить, всё же доспехов у меня не было, зато было кое-что получше.
Татуировки. Моё рунное имя, нанесённое на предплечье каждого бойца, уже создавало уникальную сигнатуру. Одиннадцать рун, одинаковых у всех, формировали общее поле, а связка руна подчинения задавала поток направления от бойцов ко мне и обратно. Осталось только перенастроить связку резонанса на копьях, заменив привязку к доспехам на привязку к татуировке. Работа была тонкая и на краю моих возможностей. Всё же я делал не на новых изделиях., а работал на тех, где руны уже были, хоть и оказались сильно стёрты.
Я пару раз ловил себя на том, что руки буквально болят от напряжения, а эфир в каналах течёт рывками, как вода из засоренного крана. Но путь созидателя и мастер рун давали достаточно, чтобы справиться, пусть ценой головной боли, которая к вечеру третьего дня стала моим постоянным спутником. Если бы не полные накопители и не мой расширенный запас этера, я бы не справился.
Каждое копье требовало индивидуальной настройки. Контур резонанса нужно было калибровать под конкретного носителя татуировки, учитывая его особенности меридианов, силу потока эфира и даже манеру держать оружие. Я понял это, когда первое восстановленное копье, настроенное наугад, выдало при тестировании такой разброс, что руна баланса чуть не лопнула. Я даже не знал, что руны так могут.
Пришлось переделывать, звать охотника и подгонять контур непосредственно под Рена, который терпеливо стоял рядом и держал копье в руке, пока я добивал ему рабочие связки. А потом еще и остальным. Когда всё было готово, я выдал восемь копий всем бойцам и, стоя в центре нижней платформы, был готов провести первый реальный эксперимент.
Если хорошо сосредоточиться, то через их татуировки я ощущал каждого из восьми. Не мысли, конечно, или чувства людей, просто их присутствие, такие несколько теплых точек на карте, которая существовала только в моей голове. И каждая пульсировала в каком-то своем ритме, чуть-чуть отличающемся от остальных. Отлично. Я надеюсь, что мы сейчас не взорвемся.
— Пожалуй, давайте-ка лучше спустимся вниз. Рен, покажи мне дерево, которое не жалко. Будем учиться на нём бить.
Нужная жертва эксперимента оказалась ближайшим деревом, до которой можно было дойти снизу. Бабай с нами не пошел, поэтому экспериментировал я один.
— Ваша задача, по моему сигналу нанести один удар в сторону дерева. Поняли? — Я указал на ствол, который послужит нам для тренировки.
А затем, сосредоточившись, сформировал приказ и махнул рукой, показывая его визуально. Восемь копий тут же ударили, и произошло то, чего я ждал теоретически, вводил на бумаге, рассчитывал, но не совсем готов был увидеть.
Резонанс сработал. Этер в контурах копий синхронизировался в момент удара. Волна прошла через всех людей одновременно, я почувствовал её через их татуировки, как будто кто-то провёл ладонью по натянутой струне внутри моей груди. Каждый удар усилился, и не на проценты, а гораздо больше. Восемь наконечников дружно вошли в древесину дерева, буквально разрубая его на всю длину наконечников, глубоко и чисто, так, словно раскалённый нож в масло.
Навык повышен. Путь Созидателя — 8.
Офигеть.Я позволил себе улыбку, первую за несколько дней, а затем рассказал всем громко.
— Сражаясь поодиночке, вы по-прежнему слабы и ничего не умеете. А это работает в радиусе десяти метров друг от друга. Дальше связь рвется, и вы снова обычные охотники. Чем вы ближе, тем вы сильнее. Соответственно, в плотном строю, когда вы плечом к плечу, эффект будет максимальный. Запомните это, потому что повторять не буду. На расстоянии эффект будет минимальный, фактически зависеть от ваших физических параметров. Понятно?
  
Охотники переглядывались. Кто-то крутил копье, привыкая к новому ощущению, кто-то смотрел на дыру в стволе с выражением человека, которому показали фокус, и он пытается понять, куда спрятали кролика. А я уже думал о другом. Я уже видел это по его лицу, как скользили его мысли и направление их.
— Получается, что чем больше бойцов, тем мы сильнее?