"Фантастика 2023-172". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
– Естественно занимаюсь и очень плотно. Времени только на это теперь уделять приходится меньше.
– Тогда слушай. Сейчас у нас обстановка стабилизируется. Границы закрыты, и супостат не пролезет. Но через год ситуация изменится и мы должны быть готовы к встрече агрессоров. Причем, не касаясь ядерной кнопки. Короче, нужен гиперболоид.
– Они уже есть. Причем совершенно разных конструкций и принципов действия. От твердотельных излучателей с мощностью в луче 100 киловатт и непрерывной работой до 5 минут, до высокоэнергетических импульсных титан сапфировых лазеров, мощностью 300 терраватт, [142] но импульсом всего в 30 фемтосекунд. [143]
Георгий хорошо подготовился к беседе с Сергеем Николаевичем и знал про твердотельные излучатели, которые американцы уже начали устанавливать на армейскую технику. На данном этапе они годились только для уничтожения легких разведывательных беспилотников, но, со временем, могли превратиться в грозное оружие.
Титан сапфировый лазер, обладающий мощностью, которая в 100 раз превышает суммарную мощность всех электростанций мира, также был ему известен. Его мощность действительно была чудовищной – 20 миллиардов триллионов ватт на квадратный сантиметр, но диаметр луча составлял чуть больше микрона, а продолжительность импульса была настолько малой, что обычный человек даже не мог себе представить такой отрезок времени. Стать оружием этому Мичиганскому изделию было не суждено.
– Это я все знаю. И промышленный лазер видел на судостроительном заводе. Металл он режет как масло, но расстояние – всего несколько сантиметров. А мне нужны сотни и тысячи километров.
Таких пока нет. С расстоянием диаметр луча увеличивается и мощность, приходящаяся на квадратный сантиметр, падет.
– Вот по этому я и пришел к тебе. Надо сделать. Не самому конечно, а собрав команду на Ленинградских предприятиях.
– А почему ты не обратился в Москве в Физический институт Академии Наук? Они в этом вопросе головные.
– Потому и не обратился, что американцы уже испытывают мобильные установки, сбивают ими беспилотники, а у нас сплошное теоретизирование. Мне практики нужны. У тебя ведь есть знакомые в ЛИТМО и Технологическом университете, работающие в этой области.
– Конечно, есть. Без них нам не справиться. Мы же Вуз, а не КБ. А какие нужны параметры?
– Нужен компактный сверхжесткий импульсник.
– А конкретнее, это все очень широкие понятия?
– Компактный, – это значит массой до тонны, в идеале – несколько сотен килограммов. Под сверхжестким излучением я понимаю длину волны менее одной десятой ангстрема. [144] Длина импульса должна быть не меньше, чем сотые доли секунды. Мы должны не слепить, а распылять на атомы.
– Ты представляешь себе, какая в этом случае должна быть энергия кванта? Такие имеются только в токамаках.
– Представляю. Более двух десятков МэВ. А токамаки имеют более мягкое излучение. Там всего несколько МэВ и длина волны, соответственно, больше одной десятой ангстрема.
– Ничего себе всего! И где мы возьмем такие кванты? Это же уже почти частицы.
– Не волнуйся, к тому времени, когда будет готова установка, источник гамма квантов с такими характеристиками вам предоставят. А где он возьмется вам знать пока не нужно.
– Я догадываюсь. Теоретически, в земных условиях, это возможно только в одном случае.
– Молодец. Держи свою догадку при себе. Вслух произносить не нужно.
– Давай выпьем, – предложил Евгений Сергеевич, – я должен переварить эту информацию.
Они выпили еще по одной, закусили. Подумав, Евгений Сергеевич изрек, – луч нужно сжимать, а таких рентгеновских зеркал пока нет. Сегодняшний минимум – это зеркало для излучений с длиной волны в 2 нанометра. Кстати, ты знаешь, что оно должно иметь форму параболы, а не гиперболы.
– Знаю. И Толстой это знал. Просто гиперболоид лучше звучит, вот он и назвал его так. А зеркало надо создавать. Материалы получишь любые, хоть платину.
– Материалы нужны действительно платиновой группы, но стоят они значительно больше, чем она сама.
– Я же сказал, получишь любые материалы. Финансовая часть пусть тебя не беспокоит. Твое дело – специалисты, конструкция и режим секретности. Сроки у нас очень сжатые, поэтому начинать надо прямо с понедельника. Вечером дашь мне расчетный счет Вашего университета и скажешь, какая сумма нужна на первоочередные расходы. К обеду понедельника она будет на счету.
– Спасибо за угощение, пойду думать и прикидывать. Озадачил ты меня выше крыши.
* * *Вечер был теплый. После ужина мать Георгия прилегла отдохнуть, а он с женой вышли во двор, и присели на скамью. Участок с южной стороны граничил с лесом. Лес был смешанный. Непосредственно у границы участка располагался ряд уже распустившихся берез, ветви которых свисали далеко вниз как у плакучей ивы. Дальше покачивались от легкого ветерка стройные, тонкие как тростинка сосны, с кронами, начинающимися на высоте под двадцать метров. Между ними гордо стояла пирамидальная красавица ель.
– Я вчера смотрела передачу студии Прямого эфира, – сказала Георгию жена, – посвященную элите. Что, мол, это такое? Так вот, весь разговор сидящих в студии крутился вокруг обсуждения двух мнений: надо ли считать элитой самых богатых, или это те, кто управляет государством. Пушкина и Суворова они к элите причислять не стали.
– А я бы их причислил к элите в первую очередь, – не согласился Георгий, – а вот те, кого ты перечислила вначале, никогда элитой не были и навряд ли будут. Элита – это лучшие, отборные. Некоторые считают элитой лучших и наиболее здоровых производителей. Согласен, но только касательно сельского хозяйства и животноводства.
– Другие считают элитой сынков теперешних нуворишей, получающих образование в Англии. Это вообще не элита, а скорее отходы. Большая часть из них является моральными уродами, у которых вообще нет ничего святого кроме денег. Они ничего не умеют, кроме вождения крутых тачек, да и не стараются ничему научиться. Нельзя стать элитой по праву рождения, это надо заслужить самому, делами и поступками.
– Имеется еще такое мнение, что элита, это модные художники, актеры, светские львицы и т.п. Это не элита, а богема. Они живут для себя и своего узкого круга и ничего кроме этого не ценят, да, по сути, и не знают.
– Я бы назвал элитой настоящих композиторов, а не тех, кто сами себя таковыми считают, писателей, которые становятся классиками еще при жизни, кинорежиссеров, фильмы которых можно смотреть десятки раз, даже когда помнишь уже наизусть.
– Среди рабочих – элита, это те, кто имеют шестой разряд. Их очень мало, но это настоящие мастера, которые созидание превращают в искусство.
– В армии элита, это не только спецназ, но и выпускники академии Генерального Штаба, командиры стратегических атомоходов, снайперы, да и многие другие.
– В науке, к элите можно в первую очередь отнести таких ученых-самородков как Ломоносов и Менделеев, но ей никогда не станут такие как Сахаров.
– В медицине это не только Пирогов и Федоров, но и те рядовые врачи, которые спасают человеческие жизни, работая за гроши на износ и свято чтящие при этом клятву Гиппократа.
– Этот список можно продолжать долго. В нашей стране очень много людей, которых можно отнести к элите. К сожалению, в последние годы все было поставлено с ног на голову. Как говорится, наказывали невиновных и награждали непричастных. Мы это пытаемся сейчас изменить, но сталкиваемся с очень большим сопротивлением. Действует так называемая инерция системы. В стране сейчас почти полтора миллиона чиновников, миллионы лавочников и, так называемого, офисного планктона. Никому из них перемены не нужны. Но и оставлять все так нельзя. В Германии именно лавочники привели к власти Гитлера.