Гибель империи. Уроки для современной России
В подготовленных в аппарате Правительства тезисах к вступительному слову М. Горбачева на Пленуме ЦК КПСС 8 октября 1990 г. сложившаяся к этому времени ситуация охарактеризована так: «…И тяжелейшее положение на потребительском рынке, и серьезное расстройство хозяйственных связей, и нарушение транспортных коммуникаций, и резкое падение государственной дисциплины, и принимающие порой крайне острый характер политические столкновения вокруг вопросов собственности, суверенитета, разграничения компетенции, и продолжающийся рост преступности – все это свидетельствует, что кризис пока продолжает углубляться…” [513]
Из интервью с Г. Явлинским, относящегося к тому же времени: “Теперь надо учиться жить в условиях сильной инфляции. Это тоже самостоятельная работа, где нужен высокий профессионализм, где нужна большая ответственность и мужество. Но нужно помнить: эта работа не допускает ни популизма, ни истерики, ни политической зависимости от кого-либо” [514].
На заседании Политбюро ЦК КПСС 16 ноября 1990 г. М. Горбачев говорит о ситуации, сложившейся в области продовольственного снабжения: “Я добивался в ходе подготовки к сессии полной картины ситуации в стране. Но полной ясности нет. Я выяснил все до конца и должен сказать: для стабильного продовольственного снабжения требуются чрезвычайные усилия” [515].
Первый секретарь Ленинградского обкома КПСС Б. Гидаспов выступает на том же заседании Политбюро ЦК КПСС: “Сейчас ситуация, конечно, очень тяжелая. Я утром еду на работу, смотрю на хвосты в сто, тысячу человек. И думаю: вот трахнет кто-нибудь по витрине, и в Ленинграде начнется контрреволюция. И мы не спасем страну” [516].
Но и чрезвычайные усилия, на которых настаивает Президент СССР, результатов не дают. Фундаментальные финансовые проблемы страны словами решить невозможно.
Нужны действия и политическая воля. Их нет. Ситуация на потребительском рынке продолжает обостряться.
Министр торговли СССР К. Терех – Председателю Совета Министров СССР Н. Рыжкову (декабрь 1990 г.): “За и месяцев, по данным Госкомстата СССР, в торговлю недопоставлено против расчетов товарного обеспечения товаров народного потребления на 21,7 млрд рублей, в том числе: продуктов питания – на 4,3 млрд рублей, […], товаров легкой промышленности – на 6,1 млрд рублей и других непродовольственных товаров – на 12,0 млрд рублей. […] Особую тревогу вызывает снабжение продуктами животноводства населения городов Москвы и Ленинграда. […] Однако из-за неоплаты счетов по текущему году и отсутствия валютных средств для закупки в I квартале 1991 г. МВЭС не гарантирует поставки в январе продуктов питания, что приведет к срыву снабжения населения городов Москвы, Ленинграда и других централизованных потребителей. […] Крайне отрицательно скажется на поставке товаров легкой промышленности сокращение объемов выделяемых средств для закупки этих товаров по импорту. […] Положение в торговле тканями, одеждой и обувью в I квартале 1991 г. усугубляется дальнейшим процессом вовлечения в товарооборот запасов этих товаров. Только за 1990 г. они снизились на 7 млрд рублей… Учитывая крайне напряженное положение в торговле непродовольственными товарами, Министерство торговли СССР обратилось в Совет Министров СССР с просьбой выделить для закупки их по импорту в 1991 г. необходимые валютные средства и начать их авансовую закупку в IV квартале с. г. Советом Министров СССР дано соответствующее поручение Госплану СССР” [517].
К середине 1990 г. цены кооперативной торговли превышали государственные розничные цены в два раза, цены колхозных рынков – в три раза [518].
Первый заместитель Председателя Сбербанка СССР В. Соловов – в Совет Министров СССР (январь 1991 г.): “За 1990 год сумма вкладов увеличилась на 43,6 млрд рублей, всего за 1986–1990 гг. во вклады привлечено 165 млрд рублей, остаток вкладов за 1990 г. возрос на 12,9 %, а за пятилетку – в 1,7 раза и к 1 января 1991 г. достиг 381,4 млрд рублей. […] Изменения в структуре вкладов по их размеру произошли под влиянием происшедшего резкого роста неудовлетворенного платежеспособного спроса населения, увеличения средней цены покупки, а также происходящей поляризации доходов в отдельных социальных группах населения. […] Всего на конец 1990 г. задолженность Госбанка СССР Сбербанку СССР по плате за ресурсы составляет 331 млн рублей. Считаем, что вопрос об урегулировании взаиморасчетов с Госбанком СССР должен быть решен в 1991 г.” [519].
“В результате невыполнения основных заданий государственного плана и сложившихся вследствие этого неблагоприятных пропорций в развитии экономики выпуск денег в обращение в 1990 г. составил 26,6 млрд рублей и был значительно выше, чем в предыдущие годы (в 1986 году эмиссия составила 4,3 млрд рублей, в 1987 г. – 5,9 млрд рублей, в 1988 году —12,0 млрд рублей и в 1989 году —17,9 млрд рублей). […] Фонд оплаты труда в народном хозяйстве, включая оплату труда в кооперативах, в 1990 г. возрос против 1989 г. на 68 млрд рублей, или на 16 процентов, и превысил плановые расчеты на 44 млрд рублей. […] В 1990 г. положение на потребительском рынке обострилось, возник дефицит практически на все товары народного потребления, настал ажиотажный спрос на продукты питания и непродовольственные товары. Недостаток в продаже продуктов питания обусловил резкий рост цен на колхозном рынке. Цены колхозного рынка в 1990 г. по сравнению с 1989 г. возросли на 29 % против 11,1 % за 1986–1989 гг. […] Вместе с тем продолжалось предоставление кредитов для покрытия дефицита государственного бюджета. Государственный долг в 1990 г. увеличился на 150 млрд рублей, что крайне отрицательно отразилось на экономике, финансах, денежном обращении” [520].
По оценкам Госкомстата, в 1990 г. сводный индекс потребительских цен с учетом черного рынка составлял 105,3 %. Прирост неудовлетворенного спроса Госкомстат оценивал в 55 млрд рублей [521].
Привилегированные условия снабжения столичных городов, в первую очередь Москвы, режим всегда рассматривал как важнейший фактор, позволяющий сохранить контроль за политической ситуацией в стране. При всей деинтеллектуализации советского руководства то, что революция в России, проложившая большевикам дорогу к власти, началась с продовольственных беспорядков в столице, они знали. К началу 1991 г. и в Москве ситуация на потребительском рынке становится катастрофической.
Председатель исполкома Моссовета Ю. Лужков – премьер-министру СССР В. Павлову (февраль 1991 г.): “Все, чем располагает московская торговля по непродовольственным товарам, – это 5,1 млрд рублей, или 42 % к прошлому году. Удельный вес импортных товаров в ресурсах тканей, одежды и обуви ежегодно составлял до 55 %; на этот год планируется уменьшение импортных поставок товаров на 75 %. Но и этот объем разнарядками пока не подтвержден. […] В создавшейся ситуации с товарным наполнением отсутствует возможность организации даже нормированного снабжения населения. Учитывая изложенное, Мосгорисполком просит рассмотреть и положительно решить вопрос о поставках Москве непродовольственных товаров и закупке целевым назначением для столицы импортных товаров, в первую очередь повседневного спроса” [522].
В нестоличных крупных городах положение на потребительском рынке еще сложнее. Президиум Нижегородского городского Совета народных депутатов пишет М. Горбачеву (декабрь 1990 г.): “Уважаемый Михаил Сергеевич! В г. Нижнем Новгороде до крайности усугубилась обстановка с обеспечением населения продовольствием. Выделенные фонды не позволяют обеспечить основными продуктами даже приближенно к санитарным нормам такие категории жителей, как дети, беременные и кормящие женщины. В государственной торговле, кроме нормируемых товаров, продовольствие практически отсутствует. При этом образовалась большая задолженность города перед населением по отовариванию выданных талонов на мясо, сахарный песок, животное и растительное масло и пр.” [523].