Жуков. Время наступать (СИ)

— А если ударить по Клейсту и по Бресту одновременно? — спросил я.
— Разделим силы, — ответил Копец, — но тогда эффективность удара снизится. Лучше сосредоточить авиацию на одном направлении.
Я кивнул, повернулся к Бирюкову. Майор госбезопасности, командир партизанского соединения, сидел в углу, перебирая самокрутку. Почувствовав мой взгляд, вскочил, вытянулся по стойке смирно.
  
— Товарищ Бирюков, — сказал я. — Ваше слово.
— Партизан у меня сейчас пятнадцать тысяч, — сказал он. — Действуем в тылу врага, на коммуникациях. Можем перекрыть дороги на запад, не дать немцам подтянуть резервы к Бресту. Можем ударить по тылам Клейста, если он попытается отойти на юг.
— Что лучше с вашей точки зрения? — спросил я.
— Клейст, — ответил Бирюков. — Если он уйдет на Украину, мы его там не достанем. А Брест — он тут, рядом. Мы его и так возьмем.
Я взял указку. Маландин и Мехлис смотрели на меня, ожидая решения.
— Товарищи, — сказал я, обводя взглядом присутствующих. — Я выслушал всех. Теперь скажу свое мнение. Если план удастся согласовать со Ставкой верховного главнокомандования, мы будем наступать на двух направлениях. Основной удар нанесем по Клейсту, с целью его окружения и уничтожения. Вспомогательный — на Брест, для выхода к государственной границе. Задача 13-й армии Филатова — наступать на Барановичи, отвлекая на себя резервы противника. 16-я армия Лукина и 19-й мехкорпус Фекленко наносят удар с севера, в обход Клейста. 4-я армия Коробкова сковывает его с фронта. 10-я армия Голубева и 22-й мехкорпус Кондрусева наносят удар с юга, отрезая пути отхода. 4-й воздушно-десантный корпус Жадова высаживается в тылу Клейста, перерезая железную дорогу Бобруйск — Слуцк. Партизаны Бирюкова перекрывают дороги на запад и юг, не давая немцам уйти. Авиация Копеца поддерживает наступление.
Я помолчал, чтобы перевести дух, затем продолжил:
— Вспомогательное направление. 3-я армия Кузнецова прикрывает северный фланг. Сибирская дивизия Швецова и ополчение Пронина наступают на Брест, с задачей выйти к государственной границе и перерезать железную дорогу Варшава — Москва. — Я опустил указку, повернулся к столу. — Вопросы, товарищи?
Филатов снова поднялся первым.
— Товарищ командующий, — заговорил он. — 13-я армия после боев под Минском сильно потрепана. Мы сможем наступать, но не быстро. Если немцы ударят по нам с севера или юга, мы не удержим фланги.
— Не удержите, — согласился я. — Поэтому на флангах у вас будут Лукин и Коробков. Они не дадут немцам обойти вас.
— Вас понял, — кивнул Филатов. — Вопросов нет.
Поднялся Лукин.
— Георгий Константинович, 16-я армия готова к наступлению, — сказал он, — но просьба уточнить, как именно мы будем взаимодействовать с 19-м мк товарища Фекленко?
— Стык ваших соединений у деревни Красная Слобода, — ответил я, показывая на карте. — 19-й мк пойдет в наступление севернее вас. Ваша задача — не отставать и не забегать вперед. Держать связь постоянно. Еще вопросы?
— Вопросов больше нет.
Пришел черед Коробкова.
— Товарищ командующий, — заговорил он, — по вашему плану, 4-я армия будет сковывать Клейста с фронта. Мой вопрос, как долго? И когда начнется основное наступление?
— Начнете через двое суток, — ответил я. — Как только Лукин и Фекленко выйдут на исходные позиции. Ваша задача — не дать Клейсту отойти на юг, пока Голубев и Кондрусев не зайдут ему в тыл. Продержитесь двое суток?
— Продержимся, — твердо сказал Коробков.
Заговорил Голубев:
— Товарищ командующий, 10-я армия может ударить по тылам Клейста, но для этого нужно точно знать, куда он будет отходить.
— Будет отходить на Бобруйск, — ответил я. — Это единственная дорога, пригодная для танков. Вы перережете ее у деревни Старые Дороги. Кондрусев поддержит вас с севера.
— Вас понял.
— Георгий Константинович, — заговорил Жадов, — десантников можно выбросить за сутки до начала наступления, но где именно? Нужны точные координаты.
— Вот здесь, — я ткнул указкой в точку южнее Бобруйска. — Железная дорога и шоссе. Перережете — и Клейст окажется в мешке.
— Ясно, товарищ командующий.
Слово взял Копец.
— Товарищ командующий, авиация готова к вылету, — доложил он, — но прошу уточнить, когда и куда наносить первый удар?
— Первый удар — по аэродромам Клейста, — ответил я. — Чтобы его авиация не поднялась. Второй — по штабам и узлам связи. Третий — по колоннам на марше. Начинаете в пять ноль ноль восемнадцатого августа.
— Есть, товарищ командующий.
Бирюков заговорил последним:
— Товарищ командующий, партизаны перекроют дороги. Однако у нас мало взрывчатки. Не хватит на все мосты.
— Взрывчатку подбросят самолетами, — ответил я. — К утру восемнадцатого августа получите. Справитесь?
— Справимся, товарищ командующий, — кивнул Бирюков.
Я обвел взглядом присутствующих.
— Итак, товарищи. Если Ставка утвердит наш план, начинаем восемнадцатого августа, в пять ноль ноль. Авиация наносит первый удар. В шесть ноль ноль артподготовка. В семь ноль ноль Лукин и Фекленко идут вперед. Коробков начинает активные действия одновременно с ними. Голубев и Кондрусев выходят из лесов в ночь перед наступлением. Жадов высаживает десант за сутки. Бирюков перекрывает дороги. Швецов и Пронин наступают на Брест с задачей выйти к границе к двадцать пятому августа. Еще вопросы есть?
Вопросов больше не было. Командармы молчали, обдумывая свои задачи.
— Тогда приступайте к подготовке. О решении Ставки вы будете извещены заблаговременно.
— Есть, товарищ командующий! — ответили они почти в один голос.
Командармы начали расходиться. Я задержал Филатова, Лукина и Фекленко.
— Петр Михайлович, Михаил Федорович, Дмитрий Данилович, — сказал я. — Вы наша главная ударная сила. Клейст будет пытаться прорваться на юг, к своим. Не дайте ему это сделать. Отрежьте, окружите, уничтожьте. Любой ценой.
— Есть, товарищ командующий, — ответил за всех Лукин.
— Тогда — ждите решения Ставки.
Они вышли. Я остался у карты. Подошел Мехлис.
— Георгий Константинович, — сказал он тихо. — Понимаю, что вам решать, но все, что было сказано сегодня, прозвучало так, словно решение Ставки уже у вас в кармане. Не слишком ли это опрометчиво, с политической точки зрения?
— Не слишком, Лев Захарович, — ответил я. — Этот план продиктован необходимостью, а не прихотью командующего.
В это время заквакал полевой телефон. Я кивнул армейскому комиссару 1-го ранга и взял трубку.
— Жуков!
— Георгий Константинович, — прошелестел в наушнике голос Грибника. — Лазорович хочет, чтобы вы поприсутствовали на допросе.
  
Глава 18
 
Подвал бывшего Дома правительства был переоборудован под нужды особого оперативного отдела фронта. Сыровато в нем было, тесно, пахло известкой и махоркой, но для допросов — самое подходящее место.
Ни окон, ни лишних глаз. Только бетонные стены, тусклая лампочка под потолком и стол, за которым сидел майор государственной безопасности Грибник. Напротив, на шатком табурете, опустив голову, сидел тот, кто выдавал себя за Игната Лазоровича.
Тот самый, которого уволокли немцы, а потом он каким-то чудом от них вывернулся. Плащ в грязи, лицо в ссадинах, под левым глазом наливался синяк. Вид он имел самый что ни на есть подходящий для человека, побывавшего в лапах врага.
И тем не менее, Грибник не торопился с выводами. Он сидел, положив руки на стол, и внимательно изучал задержанного, внешность которого совпадала с описанием, сделанным капитаном Юрловым.
— Рассказывайте, — наконец произнес Грибник.
  
— Что рассказывать-то? — пробормотал Лазорович, поднимая голову. Глаза у него были красные, воспаленные. Видимо, от недосыпа. — Схватили меня немцы, увезли. Допрашивали. Потом я сбежал. Вышел на наш КПП.
— А подробности? — Начальник особого оперативного отдела достал папиросу, прикурил, выпустил струйку дыма к потолку. — Где взяли? Кто допрашивал? Что спрашивали? Как сбежали?