Лисица в борделе (СИ)

Господин Бринк невольно опустил глаза на мою грудь, а я словно невзначай расправила плечи, показав сквозь тонкую ткань платья затвердевшие соски.
— Болтай поменьше, — приказал Мерсер, избегая смотреть на меня. — Курица понравилась? Хочешь вина?
— Вино было бы очень кстати, — почти пропела я, пропуская мимо ушей его грубость. — Благодарю вас за заботу, мой господин.
Мне тут же подали бокал с вином, и я пригубила его, зажмурившись от удовольствия, когда рубиновая жидкость обожгла мое горло и заставила кровь забурлить.
— Курица бесподобна, — продолжала я, посматривая искоса на господина Бринка, который забыл об угощении, глядя на меня так пристально, словно собирался писать портрет по памяти. — Но она была бы вкуснее, господин, из ваших рук…
Гости замерли, и сам генерал застыл, держа вилку над тарелкой.
— Если вы положите кусочек мне в рот, вкус получится просто божественным, — промурлыкала я, ластясь к генералу. — Могу я получить такую милость от вас?
Он медленно, как во сне, наколол кусочек курицы на вилку, но я остановила его, шепнув:
— Не так… Возьмите рукой…
Отложив вилку, Мерсер взял ломтик курицы пальцами, и я с готовностью открыла рот, подавшись вперед, а когда сочное мясо коснулось моего языка — облизала пальцы генерала, причмокивая и постанывая от удовольствия.
Гости, позабыв о еде и музыке, смотрели на нас, не отрываясь. Генерал с присвистом втянул воздух и потянулся за другим кусочком, а я ободряюще улыбнулась ему.
Во второй раз я позволила себе пошалить — поймала губами указательный палец Мерсера и пососала его на манер леденца. Кто-то из дам ахнул, а музыкант, бренчавший на лютне, сбился с такта.
Я с улыбкой оглянулась на гостей, вопросительно приподнимая брови, словно спрашивала их — а что такого?.. Лицо госпожи Сесилии стало белым, как мел, а ее муж, наоборот, покраснел, как рак, так и пожирая меня глазами.
— Твоя любовница, Фрэн, ест у тебя с рук? — спросил Бринк хрипло. — Ничего себе, какое достижение!
— Я подчиняюсь всем желаниям своего господина, — сказала я сладко. — И подчиняюсь с удовольствием.
— Так уж и всем! — хохотнул Бринк, а жена недовольно ущипнула его за руку.
— Всем, — произнес вдруг Мерсер, и голос его звучал так же хрипло, как у господина Бринка.
Взяв меня за подбородок, генерал заставил меня повернуть голову, чтобы я смотрела только на него. Рука его погладила меня по щеке, скользнула ниже, коснувшись шеи, а потом легла на мою грудь.
Теперь женщины ахнули дружно, словно их одновременно ткнули булавками, но я не обратила внимания на их возмущение. Глядя прямо в потемневшие от страсти глаза Мерсера, я повела грудью, чтобы ему было удобнее приласкать меня, и он приласкал — сжал пальцы, помяв мою грудь, покачал ее на ладони, задел пальцами сосок, ставший необыкновенно чувствительным, а потом потянул ворот платья вниз. Потянул медленно, давая мне возможность уклониться. Но я не стала ему мешать. Наоборот — откинула волосы на спину и одним движением обнажила обе груди, выставив их на всеобщее обозрение.
9
Наградой за озорство было смятение в рядах гостей. Кто-то из женщин закрыл лицо ладонью, мужчины же подались вперед, чтобы лучше видеть, как генерал ласкает меня — при всех, бесстыдно, а я принимаю его ласки безо всякого смущения. Теперь его ладонь касалась моей кожи без преграды в виде ткани, пусть и тонкой. И каждое прикосновение распаляло желанием, заставляло сердце биться сильнее, быстрее… И чужие взгляды — осуждающие, вожделеющие, жадные — возбуждали не меньше. Это будоражило сильнее, чем крепкое вино, и я не выдержала и застонала, потеревшись грудью о ладонь мужчины, который сейчас хотел меня и не мог этого скрыть, потому что я прекрасно видела, как его штаны вздыбились, натянутые поднявшимся членом.
— Хотите, чтобы я сделала то же самое с вами? — спросила я у генерала и положила руку ему на грудь, сунув пальцы за край камзола, и легонько царапая мужчину через рубашку.
— Какое бесстыдство! — воскликнула госпожа Сесилия. — Это оскорбление для всех честных женщин! Зачем вы привели меня сюда? — она сердито посмотрела на мужа.
 
Но никто не ответил ей. Муж попросту не услышал ее, наблюдая, как генерал ласкает меня все жарче. Другая его рука переместилась под стол и накрыла член, потерев его, и остальные мужчины, похоже, готовы были заняться тем же. Музыкант позабыл про лютню и таращился на меня, облизывая губы.
— Это бесстыдство, — повторила леди Сесилия громче, ища поддержки у женщин, которые тут же закивали, соглашаясь с ней. — Ужасное бесстыдство! Как можно терпеть подобное?!
— Ну что вы, — засмеялась я, с улыбкой обернувшись к ней, — бесстыдство — это смотреть в глаза мужчине, которому обещалась, но нарушила слово. А я честна — господин генерал заплатил, и я отрабатываю свои деньги на совесть.
— Что?! — взвизгнула госпожа Сесилия, а ее муж рассмеялся.
— Где ты раздобыл такое сокровище, Фрэн? — спросил он. — Ты устроил сегодня отличное развлечение!
Но вместо генерала ответила я, томно похлопав глазами в сторону Бринка:
— Я — личное развлечение господина Мерсера. И никто кроме него не посмеет ко мне прикоснуться. Я принадлежу только ему, только…
Генерал встал из-за стола так резко, что бокал с вином опрокинулся, а тарелки зазвенели. Подняв меня рывком, он притиснул меня к себе за талию и направился к выходу, бросив гостям:
— Развлекайтесь, я покину вас ненадолго.
Когда мы уже выходили из зала, я оглянулась.
Все мужчины смотрели нам вслед, и лица всех были искажены похотью. Только взгляд господина Бринка был задумчивым. Мужчина потер подбородок и провел по нижней губе большим пальцем, а потом усмехнулся, снисходительно ответив что-то своей возмущенной жене.
Протащив меня по коридору, генерал свернул куда-то в темноту, и тут я жалобно взмолилась:
— О, мой господин! Вы рассердились? Разве я сделала что-то не так? Прошу, простите меня, я искуплю свою вину…
— Молчи, — прохрипел он, толкнув меня к стене спиной, и вцепился в пряжку поясного ремня, расстегивая его и пожирая меня глазами. — На колени!..
Я тут же подобрала подол платья и опустилась на колени, втайне торжествуя. То, чего я хотела — я добилась. Он увел меня с праздника, потому что не мог сдерживаться от страсти. Что ж, сейчас мы утолим ваш голод, бесстрашный генерал!
Он расстегнул пояс и спустил штаны, терзая член, уже налитый кровью. Головка блестела, крайняя плоть полностью открывала ее, и генерал ткнулся членом мне в губы:
— Открой рот!
Я подчинилась — медленно, словно бы нехотя, распаляя мужчину еще сильнее. Он не выдержал и схватил меня за затылок, толкнувшись вперед сильно и глубоко, так что я уткнулась носом в твердый живот.
— Чертовка!.. — простонал генерал и задвигался, удерживая меня, чтобы вгонять член в мое горло по самые яйца.
Я позволила своему любовнику и это, застонав и поглаживая его обнаженные ягодицы. Они напрягались под моими ладонями, а член врубался в горло, как могучий поршень. Я почти задохнулась, но подстраивалась под бешеный темп движений, умудряясь щекотать языком головку, когда она выскальзывала из моего горла, чтобы опять мощно двинуться вперед.
— Ты что там вытворяла… нахалка!.. — генерал простонал это, наматывая на ладонь мои волосы и удерживая в одном положении, пока его член раз за разом входил в мой рот.
Смешной человек! Разве я могла ответить ему? С такой гигантской порцией во рту! Я царапнула его ягодицы, и он совсем обезумел, так бешено задвигав бедрами, будто у него год не было женщины. А ведь только несколько дней назад он шесть раз подряд вытрахал мою попку!
— Я тебя… — издал он новый стон. — Ты ответишь… А-а-а!.. Лижи сильнее!.. Сильнее!..
Мой язык засновал по его напряженному мужскому орудию, я изо всех сил стискивала губы, скользя по всей длине члена, и расслабляла горло, позволяя проникнуть в меня как можно глубже.