Егерь. Вызов (СИ)

— Дело хорошее, — я рассеянно кивнул. — Мне тоже не помешает что-то подобное.
Я посмотрел на Всеволода, который с явным интересом наблюдал за нашим разговором.
— Давайте-ка проясним, — спокойно сказал Всеволод. — Приказ у меня чёткий — доставить в город Максима. Только его. — Он окинул взглядом Барута и Стёпку. — В случае опасности я не обязан защищать твоих друзей.
Парни слегка побледнели, но не отступили. Я невольно улыбнулся их упрямству, а потом посмотрел на Мастера с хитрой ухмылкой. Ненавижу, когда вот так ставят условия и относятся к людям, как к мусору. Хоть я и понимал устройство мира, не значит, что должен принимать и поддерживать. Особенно в отношении людей, которые не раз мне помогали.
  
— А если я сам ввяжусь в драку? Тогда у вас не останется выбора, кроме как вмешаться, ведь ваша задача — доставить меня целым, так?
Всеволод секунду смотрел на меня, а потом рассмеялся.
— Хитёр, парнишка. Ладно, я особо и не против. Но пусть знают — если они влезут в неприятности по собственной глупости, вытаскивать их не буду.
— Парни, — добавил я. — Это здорово, что вы решили отправиться в город. Но я еду туда с собственными задачами. Будет хорошо, если интересы сойдутся, но вы…
— Мы понимаем! — быстро кивнул Барут. — У всех свои дела. Всё нормально, Макс. Разберёмся.
Тимофей подошёл к нашей группе, утирая руки тряпкой.
— Ну что, все собрались? Дорога до города неблизкая, лучше не терять времени.
— Готовы, — ответил я, наблюдая за дружеским общением между Всеволодом и торговцем.
Было очевидно, что они давно знакомы и доверяют друг другу. Это меня успокаивало — значит, поездка должна пройти без особых проблем.
Красавчик тихонько пискнул у меня на плече, и я понял, что он тоже чувствует спокойную атмосферу группы. Хорошо. Очень хорошо.
— Кстати, — обратился ко мне Всеволод, заметив, что я изучаю его спутников, — познакомься с моими людьми. Никита, — он кивнул на широкоплечего мужчину с короткой бородой, — и Роман, — указал на второго, более худощавого, с внимательным взглядом.
Оба слегка кивнули в знак приветствия. Зелёные татуировки на их руках были не такие насыщенные, как у самого Всеволода.
Никита подвёл ко мне пятнистую кобылу с добрыми глазами и покладистым нравом.
— Твоя спутница, — сказал он, протягивая поводья. — Кличка Серая.
Я взял поводья и неловко похлопал лошадь по шее. Серая фыркнула и повернула голову, словно оценивая нового седока.
— Честно говоря, — признался, понимая, что скрывать глупо, — почти не умею ездить верхом.
Стёпка удивлённо поднял брови:
— Чего? Странно… Помню, твой отец учил тебя ездить, когда мы были помладше.
Конечно помнит. Для настоящего Максима это было важным навыком, но мне, с опытом егеря, ездить на лошади особо не доводилось. В тайге передвигались в основном пешком или на снегоходах.
— После болезни как-то вот так вышло, — уклончиво ответил я. — Многое забылось.
Барут рассмеялся:
— Серьёзно? Парень, который ловит Королевских рысей, боится обычной лошади?
— Это разные навыки, — спокойно ответил я. — У тебя же тоже есть недостатки, Барут. Лучше не умничай, а помоги советом.
— Ладно, извини. Ничего сложного, — успокоил Барут, подойдя ближе. — Левой ногой в стремя, правую перебрасываешь. Поводья держи ровно, пятками не стучи по бокам, а то помчится.
Стёпка, наблюдавший за моими попытками освоить азы верховой езды, ухмыльнулся:
— А может, поедешь на своём тигре? Афина же огромная теперь.
Из Потокового ядра тут же прокатилась волна яростного негодования. Афина восприняла предложение как оскорбление — использовать её как вьючное животное.
— Вы сговорились что ли? — резко одёрнул я Стёпу. — Она гордый хищник, а не лошадь. И вообще, духовные звери для этого не предназначены. Радуйся, что не сказал это при Афине в её материальной форме.
Стёпка поднял руки в знак капитуляции:
— Ладно, ладно, извини. Просто подумал…
— В следующий раз подумай дважды, — отрезал я, всё ещё чувствуя недовольство кошки.
Всеволод, до этого молча наблюдавший за нашими сборами со спокойствием опытного воина, неспешно подошёл к моей лошади. Мастер внимательно осмотрел седло, проверил натяжение подпруг, потянул за стремена — движения точные, профессиональные.
— Кстати, — спросил я, наблюдая за его методичной работой, — где остальная часть вашего отряда? Когда вы приехали за мной, вас было больше. Человек восемь, если не ошибаюсь.
Всеволод замер, его руки на мгновение остановились на пряжке седла. Потом он медленно выпрямился.
— Останутся в деревне, — ответил он после небольшой паузы. — На всякий случай.
Его голос звучал ровно, но я уловил едва заметное напряжение и нахмурился, чувствуя, как в груди зарождается тревожное предчувствие.
«На всякий случай» — слишком расплывчатая формулировка. Особенно после всего, что рассказал мне Григор о «Семёрке Друидов» и их методах. Может, барон что-то узнал из допроса Ефима?
— Всякий случай — это что именно? — настойчиво уточнил я.
Всеволод повернулся ко мне, его лицо на мгновение стало каменным — классическая реакция человека, который получил строгий приказ молчать.
— Мало ли что может случиться в наше неспокойное время, — уклончиво ответил он.
Его быстрый, оценивающи взгляд скользнул по окрестностям.
К месту сбора подошли мать и Ирма. Прощание обещало быть коротким — обе женщины не из тех, кто устраивает сцены с рыданиями и причитаниями.
— Ну что, сынок, — сказала мать, подходя ближе, — вот ты и совсем вырос, уже и к барону поехал.
— Не делай глупостей, раздолбай, — добавила Ирма, сурово глядя на меня.
— Ты, как всегда, само обаяние, — кивнул я и усмехнулся.
Ольга крепко обняла меня, но без слёз.
— Возвращайся целым.
— Конечно, мам.
Ирма ограничилась ещё одной крепкой фразой:
— Покажи этим столичным, на что способен наш род.
Настало время садиться на лошадь. Я взялся за седло, вставил левую ногу в стремя и попытался перекинуть правую через спину Серой. Получилось не с первого раза — пришлось подпрыгнуть и неловко повиснуть на боку лошади, прежде чем нащупать правое стремя.
Барут сдержанно хмыкнул, а Стёпка не удержался от смешка.
— Ещё поучусь, — буркнул я, устраиваясь в седле и берясь за поводья.
Серая терпеливо ждала, пока я разберусь с управлением. Умная лошадь, видимо, привыкшая к неопытным седокам.
— Готов? — спросил Всеволод, уже сидевший на своём вороном жеребце.
— Готов, — подтвердил я, хотя чувствовал себя в седле как медведь на велосипеде.
Красавчик устроился у меня на плече, цепко вцепившись коготками в куртку. Он явно предпочитал такой способ передвижения верховой езде.
Мать и Ирма отошли в сторону, Ольга махнула рукой на прощанье. Всеволод подал знак, и наша небольшая кавалькада тронулась в путь.
Седло, казавшееся на земле таким надёжным, подо мной превратилось в живое, непредсказуемое существо. Каждый шаг Серой отдавался толчком, который проходил по всему позвоночнику. Моё тело, привыкшее к твёрдой земле, отчаянно пыталось найти точку опоры.
Но находило лишь качающуюся пустоту.
Сознание протестовало. Я мог часами неподвижно сидеть в засаде, мог на слух определить вес идущего зверя, но теперь… Не мог совладать с собственным телом на спине мирной кобылы. Руки сами собой вцепились в поводья, словно это был единственный якорь. Пытался контролировать лошадь, но получалось только хуже. Серая нервно фыркала и переступала с ноги на ногу, явно ощущая мою неуверенность как угрозу.
Запах конского пота и старой кожи, скрип ремней, мерное фырканье Серой — всё это сливалось в одну симфонию моего дискомфорта.
  
Первый час пути был испытанием для моего чувства равновесия и достоинства. Серая то и дело поглядывала назад, словно удивляясь тому, как неумело я с ней обращаюсь. Поводья то натягивались слишком сильно, то провисали, а в седле я покачивался, как мешок с… зерном.