Егерь. Вызов (СИ)

— Его иглы… — начал я.
— Изменили цвет, да, — кивнул Григор. — Значит, скоро будет готов к следующему шагу. Когда соберёшься переводить на другую ступень, учти это.
Он протянул руку и осторожно погладил ушкана по спинке, избегая игл, затем отступил на шаг и окинул взглядом всю мою стаю.
— Что ж, поздравляю с поимкой таких ценных рысей, — сказал он. — Не каждому в жизни выпадает такая удача.
  
Отшельник развернулся и направился к лесу. Я смотрел ему вслед, держа ушкана в руках и размышляя о его словах.
— Григор, — окликнул я отшельника, когда он сделал несколько шагов в сторону леса.
Он остановился, но не обернулся.
— Кто такая Эрика?
Эффект от этих слов превзошёл все мои ожидания. Григор застыл как вкопанный. Даже со спины было видно, как напряглись его широкие плечи.
Медленно, словно нехотя, он повернулся ко мне. Лицо отшельника исказилось — смесь ярости и отвращения.
— Откуда ты знаешь это имя? — прохрипел он, и в его голосе звучала плохо скрываемая угроза.
— Встречался с ней в опасной зоне, — ответил я спокойно, но крепче сжал ушкана в руках. — Неприятная особа.
— Встречался? — переспросил Григор, делая несколько шагов в мою сторону. — Похоже, теперь твоя очередь. Рассказать мне об этой важной встрече.
— Важной, значит? Почему ты так думаешь?
— Потому что обычные деревенские мальчишки не выжили бы, — усмехнулся отшельник. — Рассказывай. И имей в виду — любое вранье учую.
Тон не терпел возражений. Мне всё равно — нужны ответы. Поэтому коротко пересказал встречу в ущелье — как Эрика появилась рядом с больным медведем, как призналась, что это её эксперимент, как она разорвала связь с Красавчиком для «изучения».
— Она сказала, что принадлежит к «Семёрке Друидов», — добавил я. — И упомянула, что знает тебя.
— Упомянула? — Григор сжал кулаки. — Что именно сказала?
— Что-то про твои неправильные взгляды. Когда я назвал твоё имя, она впала в ярость. Сказала, что ты не имеешь права учить кого-то морали или что-то подобное.
— Сумасшедшая, — прошептал отшельник, и в этом шёпоте было больше ненависти, чем в любом крике. — Чёртова безумная сука.
Он резко расстегнул верхнюю часть своей рубахи и рывком стащил её с плеч.
На могучей груди отшельника красовался шрам — чудовищный, от левого плеча до правой стороны рёбер. Четыре параллельные борозды, словно кто-то полоснул его гигантскими когтями. Плоть заживала неровно, оставив уродливые рубцы.
— Это её «научные методы», — процедил Григор сквозь зубы. — Результат одного из её экспериментов. Она творит с животными страшные вещи, тварь.
Он накинул рубаху обратно, но не застегнул.
— Только вот мой Костолом оказался сильнее. Эта безумная думала, что наши мёртвые образцы пригодятся для изучения. Но я выжил, и она это помнит.
— Что вообще там происходит, в глубинах? — спросил я, не отпуская взгляда отшельника. — Я должен знать. Расскажи, Григор, мне это нужно. Не собираюсь бросать лес.
Он долго изучал меня взглядом, словно взвешивая что-то на внутренних весах.
— Ты спрашиваешь о вещах, которые могут стоить жизни просто за знание о них, — наконец произнёс он. — И я не уверен, что ты готов платить цену за такие знания.
— Какую цену? — спросил я.
— Как минимум — никогда больше не быть обычным деревенским Звероловом, — отшельник усмехнулся без тени веселья. — Определённые знания меняют человека навсегда.
Он подошёл ближе и сел на лавку.
— Но раз уж ты поймал то, что поймал… возможно, выбор уже сделан за тебя.
Я устроился напротив, не выпуская из рук ушкана. Актриса бесшумно подошла ближе, заняв позицию, откуда могла наблюдать за нами обоими.
— Есть в глубинах Раскола существа, — медленно начал Григор, подбирая каждое слово, — которых лучше не тревожить. Их называют по-разному, но суть одна — они древние, могущественные и крайне опасные.
— Насколько опасные? — не удержался я.
— Настолько, что даже знание об их местонахождении может привлечь нежелательное внимание, — холодно ответил отшельник. — Скажу лишь одно — есть люди, которые их ищут. И есть люди, которые пытаются их защитить. А есть те, кто хочет их… использовать. Альфы.
— Альфы — это лидеры стаи, — напомнил я.
— Да не о таких речь! Есть Первые Альфа, — медленно произнёс отшельник, подбирая слова. — Древние и невероятно могущественные звери каждой стихии и магии, каждого вида магического зверя. Альфа рыси, медведя, бурундука или даже насекомых, например зеркального паука. Насекомых уж хватает, и многие из них высосут твою кошку залпом, Макс. Такие вот дела. Они прародители всех остальных своего вида. Где-то в самых глубинах Раскола они до сих пор существуют.
Он поднял с земли веточку и принялся чертить на земле простые фигуры.
— Так что, они все настолько древние? — ошеломлённо спросил я.
— Нет, с чего ты взял. Те же огненные орлы или ветряные рыси появились относительно недавно. А вот теневые терновые дьяволы — древние. И Альфу эту хрен найдёшь. Питомцы появляются постоянно, парень, Наш Раскол не дремлет. Чьим-то Первым Альфам тысячи лет, чьим-то — десятки. Вот и всё.
— Твой отец знал об их существовании. Мы оба знали, — продолжил он. — Я пытался убедить совет старейшин начать изучение глубин Раскола, понять природу этих существ. Но меня не послушали.
— И ты решил действовать сам? — догадался я.
— Именно, — кивнул Григор. — Ушёл из деревни и начал собственные исследования.
— Значит, ты сейчас в поисках Альф? — спросил я. — Так же, как и другие?
— Какие другие? — насторожился отшельник.
— Ну, ты в прошлый раз сказал «мы с мужиками».
Григор усмехнулся.
— Да, — кивнул он. — Только у нас не только мужики.
Он отбросил веточку и посмотрел мне прямо в глаза.
— Мы не то, чтобы Альф ищем напрямую. Мы хотим изучить всю природу Раскола, чтобы понять саму суть. Обезопасить людей знанием.
— От чего обезопасить? — не понял я.
Григор рассмеялся, но смех вышел невесёлый.
— На города постоянно нападают дикие твари. Думаешь, зачем у них стены? Для красоты?
Актриса вдруг подняла голову, словно прислушиваясь к чему-то. Режиссёр тоже насторожился, но остался на своём месте.
— Этого твой отец и боялся, — продолжил Григор. — Проснуться среди ночи. На деревню-то не нападают, а тут вдруг — пошла атака? Представь — сотни разъярённых магических зверей рвутся к домам, где спят дети, старики…
Холодок прошёл по спине.
— И что за группа у вас? — спросил я. — Кто ещё участвует? Чем конкретно вы занимаетесь?
— Не могу рассказать, — покачал головой отшельник. — Не мне решать, кого посвящать в наши дела.
Вот чёрт. Да что у них там происходит⁈
— А Семёрка Друидов? — спросил я. — Чего они хотят?
Григор долго молчал, явно подбирая слова.
— Не знаю, — честно признался он наконец. — Их цели до конца не ясны. Возможно, они тоже охотятся на Альф. Возможно, занимаются скрещиванием или созданием новых, более мощных монстров.
Он провёл рукой по лицу.
— Но их методы… всегда жестоки. Они ломают, калечат, превращают живых существ в орудия своей воли.
— Как тот медведь в ущелье, — пробормотал я.
— Именно, — кивнул отшельник. — Эрика пыталась переманить меня на свою сторону. Говорила о «великих целях», о «необходимых жертвах». Показывала свои «достижения» в глубинах леса. О грёбаной «науке».
Григор содрогнулся.
— Я застал её в самых глубинах леса во время одного из её экспериментов. Она превращала пойманных зверей в живые инструменты своей воли. Волк, которого она лишила зрения, но усилила нюх до безумия, рысь с щупальцами на месте лап… Она не хотела понять природу Раскола — она хотела её подчинить, сломать, переделать по своему желанию.
  
— И ты отказался?
— Разумеется, — презрительно фыркнул отшельник. — После чего она попыталась меня убить. Как она говорила… Мёртвые образцы тоже пригодятся для изучения.