Чокнуться можно! Том 2
Макс вздохнул и вытер испачканные в масле руки о штаны. Судя по его взгляду, надежды на спасение машины уже не было.
— Док, я водитель, а не волшебник. Если найду какой-нибудь кусок толстой проволоки, смогу попробовать кинуть «массу» в обход. Но реле… Если оно внутри рассыпалось, нам нужен донор. Короче, я поколдую, но ничего не обещаю. Шанс — пятьдесят на пятьдесят. Либо заведётся, либо мы тут будем сидеть до тех пор, пока к нам помощь не прибудет. Ах да… Дайте угадаю, у вас мобильники тоже разрядились?
— Угадал, — хором ответили мы с Жаровым.
— А мы свои вообще не брали! — хмыкнул Бахаев. — На кой чёрт они нужны на природе?
Ситуация складывается паршивая. Система уже начала строить логистические цепочки.
/ВНИМАНИЕ! Прогноз задержки: 12-18 часов. Ресурс аккумулятора ограничен. Рекомендуется поиск альтернативного источника запчастей. Боевой дух отряда стремительно снижается/
Боевой дух! Я аж мысленно усмехнулся над тем, как система обозвала настроение моих коллег. Но в одном она права — мы тут задержимся надолго, если ничего не предпримем. Деваться некуда, придётся решать проблему иными методами.
— Ждать нельзя, — отрезал я. — Макс, пробуй реанимировать этот металлолом. Андрей, ты же сельский терапевт. Сам говорил, что все эти тропы наизусть знаешь. Где тут жизнь можно найти? Село или деревню?
Жаров приободрился, почувствовав, что его не собираются бить. По крайней мере, прямо сейчас.
— Если мне память не изменяет, тут за лесом, в трёх-четырёх километрах будет деревня Красные Ключи. Там фермеры живут, у них техники навалом. Если повезёт, найдём и провод, и реле от какого-нибудь старого трактора или такой же «буханки». Транспорт у них точно есть.
— Идём, — я подхватил куртку. — Забелин, Бахаев, оставайтесь с Максом. Помогайте ему чем сможете. А мы с Андреем — на разведку.
Путь до деревни занял около часа. Жаров шёл бодро, но всё время извинялся за свою ошибку. Я же слушал его и думал о том, как странно всё-таки устроена жизнь. Ещё вчера я мечтал о покое, а сегодня иду по колено в росе за деталью, которую в моём мире напечатали бы на портативном 3D-принтере. Причём за считанные секунды!
Когда за деревьями показались заборы самых отдалённых домов Красных Ключей, я почувствовал неладное. Тишина деревни была нарушена знакомым рёвом двигателя и миганием синего маячка.
— Скорая? — удивился Жаров. — Да ладно? Наши здесь, Алексей! Нам повезло!
Спорное заявление. Если тут скорая, то нам повезло, зато кому-то — определённо нет. Посмотрим. Может, сможем чем-то помочь.
Мы прибавили шагу. У кирпичного дома стояла старая «газель». Всего у нас на скорой две таких газели. «Буханок» гораздо больше. И все как одна заводятся через раз.
Но больше всего меня удивило то, что происходило около машины скорой.
Капот был задран, а водитель яростно копался в двигателе. Матерился, стучал по корпусу — никак не мог успокоиться. Вот так ирония… Я надеялся, что мы тут найдём помощь, а наши коллеги по иронии судьбы застряли точно в такой же ситуации.
Рядом, нервно куря, суетился Александр Щербатов. Тот самый фельдшер, который точил зуб на нас с Максом.
Вот так встреча!
Увидев нас, он едва не выронил сигарету.
— Астахов?! Жаров?! Вы что тут забыли?
— Машина встала, — коротко бросил я и подошёл почти вплотную к Щербатову. — А у вас что?
— Да проклятая колымага! — взорвался фельдшер. — Генератор сдох, аккум сел, теперь чихнуть не может — не то что завестись! А у нас там… — он махнул рукой в сторону дома. — Мужчина, пятьдесят лет. Острая боль в животе, подозрение на прободную язву или панкреонекроз. Давление падает, а мы застряли!
— Другую машину вызвали? — уточнил я.
— Толку-то? — усмехнулся Щербатов. — Я позвонил, а они мне говорят, что машин свободных нет. Мол, чинитесь и везите пациента сами!
— О-о, ну добро пожаловать в наш мир, Сань, — Жаров, к моему удивлению, оскалился как дикий зверь. Такой перемены настроения я в нём не ожидал.
/Объект: Жаров. Высокий уровень агрессии. Красный фон. Обида, жажда возмездия и справедливости. Желание отыграться/
И кажется, я начинаю понимать, почему в нём вдруг взыграли такие эмоции. Скопился стресс, и он решил выпустить гнев за все утаённые обиды.
— Андрей Александрович, вы чего? — нахмурился Щербатов.
— Сколько раз я вызывал скорую экстренным пациентам, и сколько раз мне отказывали? Не припомните? Я, кажется, приносил вам отчёт. Помню, ваш Михал Михалыч тогда аж докладную на меня написал на имя главного врача. И с вас подписи собрал. Сволочи! — Жаров воспламенился чуть ли не буквально. — А когда мне пациентов приходилось на необорудованной машине везти в стационар, рискуя их жизнью и своей свободой, я почему-то докладную не подавал. Меня ж могли в тюрьму упечь, если бы что-то пошло не так.
Щербатов опешил. Не знал, что и ответить. И я понимал, что Жаров прав. Спорить с ним сейчас бесполезно.
— Андрей, — я использовал навыки системы и решил надавить на нужные темы, чтобы Жаров прекратил этот спор. Сейчас это нам ни к чему, хотя он, не спорю, прав во многом. — Сейчас в доме экстренный пациент, который нуждается в помощи врача. Нет смысла спорить и тянуть время. Хоть у нас и выходной, но человеку мы помочь обязаны.
Жаров тут же изменился в лице. Гнев и суета спали. Моё убеждение подействовало, и в нём проснулся врач.
— Я иду в дом, — заключил он. — Сделаю, что смогу.
— А где врач бригады? — сбросил Щербатова я.
Фельдшер усмехнулся.
— Какой врач, Астахов? Ты в каком мире живёшь? На район три бригады, везде одни фельдшеры. У нас врачей скорой помощи отродясь не было. Мы сами по себе. Я зашёл, обезболил, но там всё плохо. Нужно оперировать, а мы… Мы даже до райцентра его не довезём! Машина встала!
/ВНИМАНИЕ! Анализ ситуации. Субъект Щербатов: высокий уровень стресса, когнитивная ригидность. Субъект «пациент»: критическое состояние. Рекомендуется немедленный осмотр/
Фельдшеры — ребята крепкие, но без должного образования и оборудования они часто оказываются бессильны перед лицом сложной патологии. На фельдшерах в нашей стране держатся все сёла и скорая помощь. Если бы мог, я бы им памятник поставил. Но бывают безвыходные ситуации, когда наши младшие коллеги бессильны.
Они могут забинтовать, вколоть анальгетик, но они не видят клиническую картину так, как её видит обученный врач.
— Идём, я пойду с тобой, Андрей, — заключил я. — Осмотрим пациента вместе. Две головы лучше одной.
— Эй! Вы куда? — крикнул Щербатов. — Без вызова нельзя! Это мой адрес!
Тут уж я не удержался. Резко развернулся и бросил на Щербатова взгляд, от которого фельдшер тут же прижался к машине.
— Александр, забудь про субординацию. Ваша машина сейчас ни на что не способна. Если не поможем больному, есть риск, что в конце дня ты будешь оформлять не вызов, а освидетельствование смерти. Хочешь взять это на себя?
Щербатов промолчал. Его самоуверенность таяла на глазах.
Засранец редкостный. И это я ему ещё чёртовы визитки пока что не припомнил! Но сейчас не до них. Нужно помочь человеку.
Как только мы зашли в дом, я сразу же почувствовал своеобразный запах. Такой знает каждый врач. С ходу и не определить, что является источником запаха. Но на пороге обычно возникает одна-единственная мысль: «Пахнет болезнью».
Мы зашли в главную комнату и быстро объяснили ситуацию. Сказали, что мы врачи. А то так пациент с ходу и не поймёт, кто вдруг пробрался к нему в дом. Всё-таки после ночной рыбалки выглядим мы с Жаровым так себе.
На кровати лежал мужчина. Весь скорчился, мучался от боли. Лицо бледное, на лбу крупные капли холодного пота.
— Доктора… — прохрипел он. — Помогите… В животе горит всё. Будто костёр развели!
Жаров тут же присел рядом с пациентом, принялся проводить стандартный осмотр.
Я же активировал систему.
/РЕЖИМ ДИАГНОСТИКИ: активирован. Напоминание пользователю! Система не предназначена для подробного осмотра органов пациента. Обследование требует большего количества энергии пользователя и не гарантирует эффективность/