Чокнуться можно! Том 2

Наконец, у поверхности показалась огромная золотистая чешуя. Рыбина ударила хвостом и обдала нас брызгами.
— Хватай! — рявкнул Жаров.
Макс, забыв о страхе, перегнулся через край и буквально вцепился в рыбу. Секунда борьбы, брызги, крики — и на наш брезент с тяжёлым шлепком завалился огромный сазан. Он бил хвостом по канистрам. Грохот был такой, будто кто-то по барабану стучит.
  
— Мы это сделали… — Макс рухнул на спину, тяжело дыша и прижимая рыбину к себе, как родную. — Док, ты видел?! Мы его взяли! Без удочек! Без лодки! На чистом упрямстве!
Жаров глядел на свои покрасневшие ладони и улыбался.
— Бахаев за такую рыбину душу бы продал. А у нас она — только первая! И это ведь только начало, — воскликнул он.
Я посмотрел на восток. Туман потихоньку редел.
— Да, только начало, господа, — я снова взялся за весло. — У нас есть ещё пара часов до рассвета. К тому времени, как старики проснутся, мы «буханку» так рыбой забьём, что она просядет!
В голове мелькнула странная мысль. До этого почему-то мне это на ум вообще не приходило.
Интересно, если я когда-нибудь вернусь в своё время, поверят ли мне, что я ловил рыбу на изоленту и запасное колесо? Хотя нет, не поверят. Скажут — галлюцинация на фоне переутомления. И только этот сазан, тяжело ворочающийся на плоту, был самым реальным доказательством того, что жизнь в этом времени гораздо интереснее той, в которой жил я.
Вот только если я когда-нибудь снова перемещусь в будущее, сазана с собой точно не утащу. Особенно такого тяжелого!
К рассвету мы едва держались на ногах от усталости, но изнутри «буханка» теперь выглядела так, будто мы рыбный магазин ограбили.
Система этой ночью помогла вычислить ещё две точки — и теперь рядом с первым сазаном лежали три увесистых судака и пара сомов, которых Макс ранее вытягивал с таким рыком, что я даже удивился — как только Забелин с Бахаевым не проснулись.
Когда туман окончательно рассеялся, на горизонте показалась лодка старой гвардии. Бахаев и Забелин гребли неспешно, но с таким гордым видом, будто они целый мир победили. Триумф, победа! Вот что они ощущали. Глаза у стариков блестели.
Но они ещё не знают, какой сюрприз мы для них заготовили.
— Ну что, молодежь! — дерзко крикнул Бахаев, хоть они с Забелиным ещё и не успели причалить. — Как спалось вам в машине? Животы от голода не свело? Расслабьтесь и уж не обижайтесь! Мы вам в качестве извинения тут окушков на уху привезли, по доброте душевной!
Забелин спрыгнул на берег, подтянул лодку и с гордостью кивнул на ведро, где плескалось десятка два средних окуней и один щурёнок.
— Для любителей — результат достойный, — важно произнёс невролог. — Можете признавать поражение сейчас. Так и быть, в понедельник дам вам полчаса лишних на обед.
Я переглянулся с Максом и Жаровым. Мы были грязные, в чешуе, с красными от бессонницы глазами, но нас уже распирало хохота, который мы пытались сдержать изо всех сил.
— Да мы как-то… сами справились, — скромно заметил я и улыбнулся своим соратникам.
Макс с каменным лицом подошёл к «буханке» и распахнул задние двери.
Наступила тишина. Бахаев, который уже открыл рот, чтобы отпустить очередную шуточку, сразу же замер. Его нижняя челюсть отвисла.
Нарколог медленно подошёл ближе, заглянул в багажник, потом перевёл взгляд на наше «судно» из канистр и изоленты. И в его глазах промелькнул страх.
Готов поклясться, что в эту секунду он подумал, что час настал. Всё-таки пришла к нему «белка». А белая горячка, как известно, дарит незабываемые галлюцинации.
— Это… это на что же вы всё это поймали? — прошептал он, тыкая пальцем в самого крупного сазана. — На червя? С берега?!
— На пружину от заднего сиденья, — не выдержал Жаров. Он подошёл к коллегам и по-дружески похлопал Бахаева по плечу. — Вы не переживайте, доктор. Мы вам пару хвостов отстегнём, чтоб перед женой не стыдно было. Но спор есть спор. В понедельник вы с Забелиным на приёме за двоих? По-мужски ведь договаривались. Всё верно говорю?
— А то! — хором ответили мы с Максом.
Забелин подошёл к нашему плоту, потрогал изоленту, покачал головой и тут же рассмеялся.
— Ну, черти… Вот это импровизация. Да если б знал, что вы на такое способны, я бы не… — он осёкся. — Ладно, признаю. Уделали вы нас. По красоте уделали.
Атмосфера мгновенно разрядилась. Не было никакой злости — только крепкие рукопожатия и искреннее изумление старших коллег. Мы вместе загрузили остатки вещей. Правда, физическая усталость брала верх. Сейчас нас заряжала только радость от победы.
Эх и не зря же мы всё-таки это судно так назвали!
— Всё, по коням! — скомандовал Забелин и уселся за руль. — Домой хочу, в душ и спать.
Мы с Максом и Жаровым запрыгнули в салон. Каждый из нас уже предвкушал, как мы рухнем в мягкие кровати. Забелин вставил ключ в замок зажигания, повернул его…
И тишина. Ни одного щелчка. Только приборная панель мигнула и сразу же погасла.
Забелин нахмурился, повторил попытку. Раз, второй, третий.
Машина была мертва.
Невролог медленно повернул голову к нам, и в его взгляде я прочитал недоброе подозрение.
— Слушайте, «инженеры» фиговы… — процедил сквозь зубы он. — Вы когда свой флот строили… то из нутра машины ничего жизненно важного не доставали?
Макс медленно перевёл взгляд на Жарова. Я тоже посмотрел на Андрея.
Терапевт вдруг замер, его кадык судорожно дёрнулся вверх-вниз. Он явно что-то вспомнил. Жаров напряжённо проглотил сухой ком.
— Андрей? — позвал его я.
— Ну… — прошептал Жаров. — Кажется, кое-что я из машины всё-таки позаимствовал…
Глава 4 
— Жаров! — Забелин шептал, но от этого его голос не стал менее угрожающим. Я даже без системы почувствовал повисшее в воздухе напряжение. — Что именно ты там «позаимствовал»?
Андрей виновато развёл руками. Заговорил не сразу. Но все уже поняли, что он достал из машины что-то важное. Поскольку я прибыл из будущего, в местных автомобилях ничего не смыслю. Но всё равно понимаю, что одна «похищенная» деталь может полностью лишить машину работоспособности.
— Ну… Когда Алексей сказал, что флот надо соорудить, я подумал, что нам нужно надёжное крепление для каркаса. В багажнике ничего подходящего не было, и я… решил под капот заглянуть. На всякий случай. Подумал, что «буханка» — машина сильная! Вряд ли она сломается, если забрать всего одну деталь.
Да уж, а Жаров, судя по всему, в машинах разбирается не лучше меня.
— Короче, Андрей, короче! — потребовал Бахаев. — Чего ты оттуда достал?
— Там была такая длинная толстая медная шина. Гибкая… Эм, прочная такая! — принялся описывать он.
Забелин прикрыл глаза. Его лицо исказилось от боли. Разумеется, душевной.
— Шина? — прошептал он. — Выходит… Ты «массу» снял? Жаров… Ты выдрал силовой провод, соединяющий двигатель с корпусом?!
— Я думал, это просто лишний провод! — вскинулся Андрей. — Там их много! А он прям идеально подходил, чтобы брёвна стянуть!
— Лишний провод, — Бахаев закрыл лицо руками и застонал, как раненый медведь. — Нет, ну вы слышали это? Он пустил главный кабель на обвязку бревна! Жаров, ну ты действительно гений. Теперь я понимаю, почему тебя терапевты так называют! Надеюсь, ты хотя бы пациентов не такими же методами лечишь? Зараза, хорошо, что ты не хирург! А то вырезал бы у больного что-нибудь лишнее. А что? Вдруг в хозяйстве пригодится, да?!
Макс, который до этого момента тихо посмеивался, всё-таки решил вылезти из машины и заглянуть под капот.
— Так, — начал диагностику он. — Всё ясно. Одно могу сказать точно. Шина теперь точно на дне озера. Я заметил, что во время рыбалки от бревна что-то металлическое отвалилось. Теперь догадываюсь, что это было… Плюс, Жаров, когда ты её откручивал, то, кажется, задел клемму втягивающего реле стартера. Она просто отвалилась от старости.
  
— Починить сможешь? — с надеждой спросил я.