Чокнуться можно! Том 2
/ВНИМАНИЕ! Анализ психоэмоционального статуса. Субъект: Ангелина Д. Частота сердечных сокращений: 115 уд/мин. Повышенное потоотделение. Зафиксирован паттерн «страх/избегание». Вероятность деструктивной реакции: 65%/
— Алексей Сергеевич? — голос её дрогнул. — Вы… вы что-то хотели? Макс уже уехал на вызов, если вы его ищете…
Я прошёл вглубь комнаты и присел на край стола, прямо напротив неё. В воздухе повисло тяжёлое, липкое напряжение.
— Я ищу не Макса. А автора этого шедевра полиграфии, — я медленно выложил на стол розовую визитку. — Знаете, Ангелина, у каждого врача есть свой почерк. И я сейчас не про каракули в рецептах. Я про манеру расставлять акценты. Завиток у буквы «А» на вашей подписи в журнале вызовов идентичен тому, что я увидел в записке.
Она попыталась рассмеяться, но вышло сухо. Притворяться она не умеет.
— О чём вы? Мало ли в мире похожих почерков… Это просто глупая шутка, наверное. Кто-то из медсестёр…
— Нет, это не медсёстры, — я подошёл ближе и настроил нейроинтерфейс на режим мягкого допроса. — Ангелина, я психиатр. И вижу, когда человек врёт. Если он врёт намеренно, первым выдаёт себя тело. У вас сейчас пульс такой, что его слышно без стетоскопа. Зачем вам это? «Твой личный антидепрессант»? «Номер для свиданий»? Вы ведь понимаете, что это не просто подрыв моей репутации? Это саботаж. Этим вы могли нарушить весь рабочий процесс.
И в каком-то смысле нарушила. Ведь я полдня проверял почерки вместо того, чтобы заполнять свою документацию!
Она молчала, вцепилась пальцами в край стола. Её дыхание стало прерывистым.
— Я… я просто… — она запнулась, старалась не смотреть ни на меня, ни на визитку. — Я не хотела ничего плохого…
— Правда? — я прищурился. — Тогда объясните мотив. Я с радостью выслушаю.
/ВНИМАНИЕ! Анализ микровыражений завершён. Паттерн «Романтическая привязанность» отсутствует. Обнаружен доминирующий паттерн: «отчаяние/принуждение». Субъект действует под внешним давлением/
Ах вот оно что… Этот вариант я тоже предполагал. Выходит, это и вправду чья-то целенаправленная шутка. Но только не её. Она лишь соучастник.
— Ангелина, — мой голос стал жёстче, — кто заставил вас это сделать? Это не любовная игра. Вы кого-то боитесь. Кого именно?
Она открыла рот, собираясь что-то ответить, её губы задрожали, но в этот момент за моей спиной послышался резкий щелчок дверной ручки. Дверь распахнулась.
Я не стал оборачиваться сразу. Моё внимание было приковано к Ангелине. Система ещё не закончила её сканировать.
Мало ли кто зашёл в кабинет? Скорее всего, кто-то из фельдшеров решил закинуть журнал.
Но то, что я увидел на её лице в следующую секунду, не поддавалось никакому клиническому описанию.
Её глаза чуть не вылезли из орбит, а зрачки расширились от страха. Она смотрела не на меня — она смотрела через моё плечо. На того, кто вошёл в кабинет.
Прежде чем я успел обернуться, из Ангелины вырвался оглушительный визг.
М-да… Ну и завершение рабочей недели…
Чокнуться можно!
Глава 2
Я начал медленно разворачиваться. По старой привычке уже начал рассчитывать траекторию удара. А мало ли? Вдруг за мной уже вернулись бандиты? И не исключено, что Ангелина испугалась пистолета.
Моё тело приготовилось к рывку, нейроинтерфейс вовсю высчитывал вероятность моей победы, но…
Но вместо киллера или бандита из «Северных» я увидел… нечто.
В дверном проёме замерла бесформенная фигура в зелёном брезенте. Голова «существа» была скрыта плотной чёрной сеткой, сквозь которую не угадывалось ни одной человеческой черты. В руках этот монстр сжимал длинный тонкий шест. В полумраке станции, на фоне белых кафельных стен, это выглядело как оживший кошмар из какого-нибудь фильма ужасов про болота.
— Алексей Сергеевич! — пророкотало чудовище глухим, утробным басом. — Вот ты где! Затихарился, как окунь в корягах!
Ангелина, издав звук, похожий на свист сдувающегося шарика, просто сползла со стула на пол.
Я же медленно выдохнул. Система свернула свой интерфейс. Никакой опасности мне не грозит.
Жаров.
— Андрей Александрович? — я присмотрелся к колышущейся сетке. — Не постесняюсь спросить… А вы в своём уме?
«Монстр» поднял противомоскитную маску на лоб, обнажая раскрасневшееся, довольное лицо нашего сельского терапевта. В руках он сжимал не копьё, а дорогое углепластиковое удилище в чехле.
— А что не так? — искренне удивился он, шурша тяжёлым рыболовным костюмом. — Я тут решил вам показать, какое снаряжение мне удалось достать! Завтра с утра планируем на рыбалку с коллегами. Вот думаем, может, и вы с нами согласитесь поехать?
— Нет, я всё, конечно, понимаю, но… — я указал на Ангелину, которая судорожно хватала ртом воздух. — Вы только что чуть не отправили фельдшера в кардиологию с фибрилляцией. Вы бы себя видели со стороны, Андрей Александрович!
Жаров виновато глянул на девушку и почесал затылок.
— Ой, Линочка, извини. Забыл, что маску не снял… Короче, доктор Астахов, говорю по делу! Мы завтра с утра к горам планируем. На озеро рыбачить. Бахаев уже червей накопал, гинеколог обещал одолжить нам лодку. Поехали с нами? С утра туман, тишина, лещ пойдёт такой, что руки устанут таскать. Вам полезно — заодно мозги проветрите после своих психов.
Я удивлённо осмотрел Жарова с ног до головы. В клинике его считали золотым диагностом, но я и подумать не мог, что он окажется таким фанатом рыбалки.
— Завтра? — я сделал паузу, прикидывая свои планы. — В шесть утра?
— В пять тридцать, мы за вами заедем! — Жаров просиял и потряс удочкой. — Возьмите только воду с собой и одежду, а всё остальное обеспечим. Посидим чисто мужской компанией!
— Так, предложение интересное, — тут же зажёгся я. — Я задержусь тут на полчаса. Потом обсудим подробности. Идёт?
— Конечно, Алексей Сергеевич! — улыбнулся во весь рот Жаров. — Куда ж я денусь? Мне ещё инвалидности до поздней ночи оформлять. Найдёте тогда меня в кабинете.
Он подмигнул и, громыхая сапогами, скрылся в коридоре. Я дождался, пока звук его шагов затихнет, и закрыл дверь на щелчок. Тишина в кабинете стала почти осязаемой.
— Вставайте, Ангелина, — я подошёл к девушке и протянул руку. — Речные чудовища на сегодня закончились. Остались только мы с вами.
Она приняла мою помощь, поднялась, пошатываясь, и села обратно на стул. Вид у неё был разбитый. Маска «тайной воздыхательницы» окончательно сползла, обнажив измученного, загнанного в угол человека.
— Теперь, когда нам не мешают рыболовы, — я присел на край стола, — давайте вернёмся к именам. Вы ведь понимаете, что ситуация неприятная. Подсудное дело. Клевета, подрыв репутации должностного лица. Сразу оговорюсь — я не хочу на вас докладывать. Просто расскажите, откуда ноги растут. Почему вы так поступили?
Она закрыла лицо руками.
— Это Щербатов… — глухо донеслось сквозь пальцы. — Александр Щербатов. Фельдшер из второй смены.
Я прищурился. Это имя уже всплывало. Тот самый тип, который пытался подставить Макса. Я тогда с ним серьёзно поговорил — и, видимо, ему это не понравилось. Мелочный, завистливый и крайне осторожный.
— И чем же Александр заслужил такую преданность с вашей стороны? — я спрашивал аккуратно, пытался нащупать слабое место. — Любовь? Деньги? Или он знает о вас что-то, что не должны знать остальные?
Ангелина подняла голову. В глазах стояли слезы, но она всё ещё сдерживалась.
— Он записал мои слова на диктофон. Я… я подрабатываю. Ставлю капельницы на дому тяжёлым пациентам после запоев. Без лицензии, неофициально. Щербатов узнал, выследил меня. Сказал, что если я не сделаю из вас посмешище, он отправит запись в полицию.
— Посмешище? — я усмехнулся, вертя в пальцах розовую визитку. — То есть план был в том, чтобы сделать меня «антидепрессантом для свиданий»? Что-то он помелочился. Я бы на его месте придумал что-нибудь посерьёзнее.
— Он хотел, чтобы вас считали клоуном, Алексей Сергеевич. Сказал: «Так над ним вся поликлиника ржать будет». Сафонов ведь ненавидит такую самодеятельность. Он бы вас съел за эти визитки. Вы ведь их уже уничтожили, да?