Чокнуться можно! Том 2

Кабинет №12 находился прямо за стеллажами с медкартами около регистратуры.
Дверь была приоткрыта, и оттуда доносилось приглушённое хихиканье. Я заглянул внутрь. Две медсестры, имён которых я пока не знал, склонились над столом, вовсю изучая пачку глянцевых карточек.
— Нет, ты посмотри! «Алексей Астахов. Лечу разбитые сердца. Любовная психотерапия». Боже, как это пошло и мило одновременно! — пропищала та, что помоложе.
  
— А на обороте? «Твой личный антидепрессант». Девочки, я не могу, я записываюсь к нему на приём прямо сейчас! — вторила ей вторая.
Я кашлянул. Медсёстры подскочили, пытаясь спрятать карточки под кипу отчётов.
— Доброе утро, дамы. Я слышал, у вас тут раздаточный материал для моего кабинета?
— Ой, Алексей Сергеевич! — молоденькая покраснела настолько, что я уже начал переживать за её кожные сосуды. — Да вот, принесли вчера курьером. Мы просто проверяли… качество печати.
Я взял одну визитку.
Проклятье… Почему мне так стыдно, если делал это другой человек? Кажется, это чувство называется «испанский стыд». Или, как любит выражаться современная молодёжь: «кринж».
Золотое тиснение, нежно-розовый фон и текст, от которого у любого нормального психиатра начался бы нервный тик: «Алексей Астахов. Психиатр, который видит тебя насквозь. Не бойся своих желаний — бойся их отсутствия. Номер для записи и свиданий: …»
И внизу — маленькое изображение фонендоскопа, свёрнутого в форме сердечка.
— Благодарю за бдительность, — сухо сказал я, загребая всю пачку в охапку. — Больше не проверяйте. Это… рекламный брак.
Попутно я бегло глянул на их бейджики. «Светлана» и «Елена». Никаких «А». Скорее всего, преступница скрывается не в регистратуре. Иначе бы система уже почувствовала её по изменению эмоционального фона.
Чёрт меня раздери, ну что за детский сад? Ежу понятно, что не я склепал эту дрянь.
И меня эта гадость никак не заденет. Но удовлетворён я буду только тогда, когда найду виновного.
Большую часть этого типографского кошмара я отправил в ближайшую урну, но одну визитку припрятал. Почерк на записке и шрифт на визитках явно заказывал один и тот же «романтик».
В моём кабинете было подозрительно тихо. Полина сидела за своим столом и с совершенно непроницаемым лицом обмахивалась той самой розовой визиткой, словно веером.
— Алексей Сергеевич, а я и не знала, что вы у нас такой… многогранный, — не поднимая глаз от журнала, произнесла она. — «Твой личный антидепрессант»? Это какая-то новая методика из Саратова? Входит в стандарты ОМС?
Я молча подошёл и выхватил карточку у неё из рук.
— Полина, ну ты-то профессионал! Отставить шуточки. Тебе это не идёт.
— Да эти дурацкие визитки уже разлетелись по всему этажу, — подметила она. — Большую часть я уже утилизировала. Но… одна всё-таки попала к нашему наркологу.
— Да что ты? Не смею даже предположить, что он на это сказал, — сухо усмехнулся я.
— Сказал, что пора скидываться вам на розовый халат. Но потом долго возмущался, что сам завидует такому вниманию, — пожала плечами она.
— Как только найду того, кто их распечатал, обязательно попрошу, чтобы выпустили отдельную серию для Бахаева, — рассмеялся я и присел за свой стол.
В итоге весь рабочий день превратился в операцию под прикрытием. Между пациентами я заходил в ординаторскую под предлогом проверки журналов, копался в архивах, сверял каракули врачей и почерки медсестёр. Система ещё никогда не работала так долго ради сущей ерунды. Но я не мог это так оставить.
Интерфейс сравнивал завитки и наклоны букв.
Анна из процедурки? Нет, почерк слишком агрессивный.
Альбина из физкабинета? Слишком много петель.
Во время обеденного перерыва дверь распахнулась, и на пороге возник Макс. Сегодня он был в приподнятом настроении. И я сразу понял почему.
— Даже не думай, — «выстрелил» на опережение я.
— Э… Ладно, — осёкся Макс. — Да ты не парься так, Док. О тебе ж такую добрую славу распространили. Я слышал, как медсёстры из хирургии переговаривались между собой. Обе хотят с тобой познакомиться.
Только этого мне не хватало.
Я хотел его осадить ещё раз, но Макс внезапно замолчал на полуслове. Его взгляд приклеился к Полине, которая в этот момент как раз встала, чтобы поправить стопку папок. Макс замер, как кролик перед удавом.
— Ого… — выдохнул он. — А это… это кто?
Полина бросила на него холодный, оценивающий взгляд и снова уткнулась в бумаги.
— Это Полина, мой незаменимый помощник, — я быстро встал между ними, перекрывая Максу обзор. — Макс, ты по делу или только про медсестёр рассказать пришёл?
— А? Что? — он с трудом вернулся в реальность. — Да, дело. Вот, держи. Бумаги со станции, — он шлёпнул на стол папку. — Тут список наших постоянных клиентов. Психически больные, у которых мы на этой неделе были на выездах. Сафонов сказал, что ты должен их планово посетить на дому. График, адреса, диагнозы — всё там. Проверь их, а то они нам всю статистику по вызовам портят.
— Понял, спасибо, — я забрал папку, стараясь выставить Макса за дверь, пока он не начал пускать слюни на Полину. — Всё, иди, у тебя вызовов полно.
— Слышь, Док, а Полина… Она замужем? — прошептал он уже в дверях.
— Иди уже, Казанова недоделанный, — мне наконец удалось вытолкать его в коридор.
Вот уж правда — весеннее обострение! Народ с ума посходил во всех смыслах.
В конце смены, когда поток пациентов иссяк, я сел разгребать принесённые Максом бумаги. Диагнозы были стандартные: шизофрения, старческие психозы, биполярка… Я лениво перебирал листы вызовов, заполненные разными фельдшерами скорой.
И вдруг…
Перед глазами вспыхнуло ярко-зелёное уведомление. Система, которая весь день работала в фоновом режиме, буквально взорвалась сигналом тревоги.
/ВНИМАНИЕ! Обнаружено совпадение графических паттернов/ 
/Объект: карта вызова №412. Заполнение: фельдшер скорой помощи/ 
/Степень совпадения с исходной запиской «Ваша А»: 99%/
Я замер. Рука с листом бумаги задрожала от предвкушения.
— Бинго… — прошептал я.
Я медленно перевёл взгляд на графу «ФИО фельдшера». Там, размашисто и аккуратно, стояла подпись.
«Ангелина Д».
Это была не медсестра. Это была фельдшер со скорой, которая работала в одной смене с Максом. Я вспомнил её — невысокая, тихая девушка, которая всегда держалась в тени. И судя по всему, именно она смогла незаметно подкинуть мне ту записку. Я просто не обратил внимания на неё в толпе.
— Что там, Алексей Сергеевич? Нашли что-то интересное? — Полина подошла сзади и заглянула в мой документ.
Я быстро прикрыл фамилию ладонью.
— Да так… Один очень сложный случай, Полина. Кажется, мне придётся навестить этого «пациента» лично, — ответил я. — И чем скорее, тем лучше.
Я решил не откладывать это в долгий ящик. Если фельдшер скорой помощи играет со мной в тайного поклонника, используя столь дурацкие визитки, то это либо начало очень странной и, возможно, даже опасной одержимости, либо…
Либо есть ещё пара вариантов, которые я уже отложил у себя на подкорке.
В любом случае в моей ситуации любая неучтённая переменная — это потенциальный провал. Я привык доводить все дела до конца.
Добрался до станции скорой и прошёл мимо скучающего дежурного. К счастью скучающего. Раз дежурному нечем заняться, значит сегодня город чувствует себя хорошо! Такое меня всегда радует.
Свою цель я нашёл в кабинете для оформления документации.
Та самая Ангелина была там. Она сидела одна в небольшом, заваленном папками помещении, склонившись над журналом вызовов. Хрупкая, с тонкими чертами лица и волосами, стянутыми в тугой узел. Когда я вошёл и мягко прикрыл за собой дверь, она даже не подняла головы. Продолжала строчить что-то ручкой.
  
— Ещё один адрес, Ангелина? — негромко спросил я.
Она вздрогнула так, будто я не фразу сказал, а в потолок выстрелил. Ручка в её пальцах дёрнулась и оставила длинный косой след на странице. Она медленно подняла взгляд, и я заметил, как расширились её зрачки.