Ржевский 4 (СИ)
— Сперва долги начать раздавать, — голос Дмитрия раздался в полной тишине после того, как гости вышли из избы. — Девушки, к сожалению, только после этого.
Глава 11
Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.
— Ты умный, — констатировала Далия, когда посетители ушли.
Ржевский, витавший в каких-то своих облаках, навострил уши и оживился:
— Двадцать сантиметров! — его глаза загорелись тем энтузиазмом, с которым он проводил в дом воду и устанавливал сантехнику.
— Я помню, — мягко улыбнулась аль-Футаим. — Ты даже не поверишь, какую профессиональную память на цифры нужно иметь монарху в наших краях.
— Так может⁈… — потомок гусара многозначительно подвигал бровями, масляным взглядом охаживая декольте собеседницы.
— Не-а, не может, — по-прежнему с улыбкой покачала головой принцесса. — Я не к тому сказала, чтобы ты яйца подкатывал. Это был не комплимент, а оценка. Подумала, моё мнение для тебя может быть важным.
— Жаль, что не комплимент, — шмыгнул носом блондин.
Из его взгляда испарился нездоровый энтузиазм, но духом он не упал:
— Ты тоже классная, — он оценил фигуристую принцессу со вполне определёнными намерениями во взгляде. — На тело — суперский супер, вылитая Наджиб.
Аль-Футаим вопросительно подняла правую бровь.
— А Наджиб — хоть сейчас на конкурс порномоделей! — продолжил развивать мысль человек без комплексов. — Смотри, — кое-кто настолько искренне увлёкся собственным внутренним миром, что не замечал ни чужой иронии, ни вообще реакции. — Сиськи ого-го! Обнять и плакать, в хорошем смысле этого слова. Жопа — тоже ого-го! — на этом этапе он, видимо, сообразил оторваться от созерцания внутреннего дао (языком Норимацу). — Ой, я что-то не то говорю, да?
— Ну, как тебе сказать, — внешне спокойно вздохнула Мадина, не удержавшись. — Чёрт, и ведь не объяснишь же.
Последняя фраза вырвалась на автомате и сказана была себе.
— Я не тупой! Объясняй! — неизвестно на что обиделся самый своеобразный обитатель усадьбы.
— «Ваше Величество, у вас дойки и задница заслуживают высочайшего восхищения! Они даже почти такие, как у вашей секретарши! Перепихнёмся⁈», — менталистка попыталась подобрать максимально иллюстративный пример. — Твоё мнение: что с тобой будет, скажи ты это при любом дворе мира? Любой действующей, м-м-м, да кому угодно из монархов?
— Вспомнил! — просиял жизнерадостный товарищ. — Баб нельзя с другими сравнивать, ты говорила!
Он довольно откинулся на спинку стула и перевёл победоносный взгляд с одной двойняшки на другую.
Мадина впечатала ладонь в лоб, забросила ногу на ногу и оперлась локтем о колено.
Далия в полном соответствии со своим типажом весело заржала молодым верблюдом в преддверии спаривания:
— Дима, давай на этом остановимся! Пха-ха-ха-ха-ха, а ведь Наджиб права. Такого и правда не объяснишь…
— Я не тупой, — потомок гусара нахмурился. — Щас обижусь.
— А я и не говорю, что ты тупой, — серьёзно ответила принцесса. — Я начала с того, что ты умный и я тобой восхищаюсь. Но ты абсолютно все темы переводишь в разведку боем: получится и этой тёлке ноги раздвинуть? А вдруг прокатит? Или ладно, тратим пятнадцать секунд, если не согласна — идёт нахрен, подкатываем к следующей.
— Как ты догадалась⁈ — Ржевский спал с лица и резко побледнел.
Мадина раздвинула пальцы, вытаращилась на него одним глазом, раскрыла рот, молча закрыла его и повторно впечатала ладонь в лицо.
Сказать хотелось многое, но никакие слова не передали бы и толики эмоций, которые она испытывала. Вместо членораздельной речи менталистка только замычала, как от зубной боли:
— А ведь я каждый раз искренне думаю, что с моей профессией меня в этом мире уже ничем не удивить. А кое-кто раз за разом поражает изобретательностью. Хотя казалось бы…
— Да, Дим, — а аль-Футаим и не подумала прекращать веселиться. — Если ты хочешь присунуть серьёзной девушке из хорошей семьи, сравнивать её буфера с её же подругой — не лучшая стратегия. Верь мне, я как целевая аудитория в вопросе понимаю.
— Да я думал об этом, — признался Ржевский, и не думая менять тему беседы. — Если по вашей стратегии, то надо одну-единственную бабу добиваться, как вражеский укрепрайон. Что называется, осаждать по всем правилам и штурмовать изо дня в день месяцами.
— А что есть альтернатива? Какая стратегия ближе тебе? — Далие было действительно интересно.
Тот факт, что её близнец при подобной беседе чувствовала себя не совсем комфортно, настроения принцессе не портил: Её Величество всю жизнь предпочитала говорить, что думает, и слов никогда не подбирала.
— Ну, если в день делать, скажем, полсотни откровенных предложений красивым девчонкам, за неделю это уже триста пятьдесят контактов. Если получить конверсию хотя бы в пару процентов, это уже семь баб в неделю, — увлекаясь, бесхитростно пояснил опекун. — Каждый день новая.
— Непроговоренный термин, — астральная копия Ржевского в хиджабе возбудилась от услышанного. — Что в данном контексте конверсия?
— Ну, принявшие предложение, — смущённо потупился гений пикапа. — Я ж понимаю, что ты венценосная особа. Ещё и какой религии! Специально выбираю слова, чтобы, так сказать, в рамках приличий.
— Пха-ха-ха-ха-ха… У-у-у-у-у-ху-ху-ху-ху… — аль-Футаим, не стесняясь, от души залилась истерикой, то и дело смахивая слёзы. — Знаешь, а ведь я тебя люблю где-то! — констатировала она, чуть утихнув через минуту.
— О, — Ржевский удивился. — А чего не даёшь тогда⁈ Ну подумаешь, принцесса! Это место у всех одинаковое! — на его лице повторно проступила нешуточная обида.
— А-А-А-ХА-ХА-ХА!… — Далия повалилась спиной на кровать, захлопала ладонями по одеялу и принялась сучить ногами в воздухе.
Мадина с хмурым лицом третий раз впечатала ладонь в лоб. Дождавшись, пока близнец отсмеётся, она предложила, сдерживаясь изо всех сил:
— Объясни ему?
— Почему я? — в три присеста выдавила из себя принцесса. — Это твой опекун, ко мне он только клинья подбивает! Ха-ха-ха… Тебе надо, ты и воспитывай!
— У тебя лучше получается, — мрачно заметила менталистка. — Ты и формулируешь лучше, и объясняешь тактичнее, и иллюстрации у тебя понятнее.
— Дим, большинство девушек мечтают быть единственной и любимой, — продолжила аль-Футаим минуты через полторы истеричной тряски на диване. — И интимный контакт рассматривают исключительно как продолжение отношений, как некую стадию их развития.
Лицо блондина стало кислым.
— Не как цель знакомства, — подруга снисходительно смотрела на товарища. — Я думала, ты уже частично выучил этот урок, когда извинялся перед Юки. Досадно, что я ошиблась.
Наджиб оценила тонкость манипуляции.
На последнюю фразу близняшки попечитель отреагировал задумчивой серьёзностью:
— Ой. Я не хочу, чтоб тебе было досадно.
— Браво, — менталистка не удержалась и похлопала в ладоши. — Маленький прогресс. Хотя я, если честно, тоже надеялась, что ты уже далеко ушёл вперёд.
— Вы классные, — смущаясь, выдал Ржевский. — И ты, и Далия. Вас я не просто натянуть хочу, если что.
— А как это, непросто? — Мадина не удержалась и наивно похлопала ресничками.
Смешно, но кто-то раз за разом покупается.
— С чувствами! — опекун добросовестно напрягся, старательно подбирая слова. — Мне очень хочется, чтобы и вам было хорошо! Э-э-э, как бы тут поделикатнее, — слова фразы не складывались, по крайней мере в пристойные. — Эх, да что там говорить! — он решительно махнул рукой, энергичностью жеста стараясь закамуфлировать шаткость собственной позиции.
— «Пошли е*аться» с твоей точки зрения достаточно куртуазно? Чтобы я понеслась, волосы назад, разделять твоё начинание? — аль-Футаим как обычно слов не подбирала. — Ты именно это транслируешь, хотя и чуть в иной форме.
— Ну, я посчитал, что про муравья Пророка Ибрагима ты мне рассказала с намёком: дескать, Ржевский, не сдавайся, — смущённо сознался блондин. — И глядишь, подкатов через пятьдесят что-нибудь да срастётся, подумал я. Ты поломаешься-поломаешься, а потом бац — и согласишься.