Ненужный. Начало пути (СИ)
Смотрелось немного жутковато, хотя у князя это вызвало довольную улыбку. Он тут же одобрительно коснулся ее волос.
— Очень хорошо, очень… — услышав это, девочка просияла и снова умчалась к своей подружке в другую часть салона. — Ты видел? — старик посмотрел на своего фамильяра. — Ее сияние уже нестерпимо, а что будет через несколько лет. С таким потенциалом, она непременно станет великим магом и вознесет наш род на самый верх… Но из-за твоей оплошности все может пойти прахом. Если сейчас прервать связь с ее фамильяром, то…
Его взгляд впился во вторую девочку, которая играла с его внучкой. Сейчас было особенно заметно, как одна девочка смотрела на другую — как собачонка на хозяина, с обожанием и восхищением, ловя каждое его слово и улыбку. Не нужно было быть пророком, чтобы видеть, как укреплялась связь между ними — между магом и его фамильяром. Именно сейчас формировались и развивались невидимые глазу скрепы, которые впоследствии делали связку маг — фамильяр чрезвычайно эффективным оружием.
— Ты заметил, что этот надоедливый мальчишка попал под экипаж? — фамильяр кивнул, не сводя глаз со своего господина. — Я далек от мысли, что с ним случилось что-то серьезное. Это быдло очень живучее, не хуже тараканов. Но это может сильно облегчить нам работу. Ты понял меня? Займись этим сегодня же. С улицы обычно везут в земскую больницу. Этого наверняка заберут туда же. Ты пойдешь и доведешь дело до конца. Но ничто, ты слышишь, ничто не должно связывать наш род с этим делом.
Князь поднял трость и рукоятью постучал по перегородке, отделявшей салон от водителя. Автомобиль тут же начал мягко притормаживать, чтобы не потревожить своих пассажиров.
— Вы больше не услышите о нем, господин, — Игорь коротко поклонился и вышел на улицу, мягко прикрыв за собой дверь.
Проводив его взглядом, старик преобразился. От недовольной холодной мины на его лице не осталось и следа, уступив месту маске добродушного дедушки.
— А кто хочет с дедушкой поиграть? — ласково спросил он у внучки, что-то рассказывающей подружке. — Кто хочет показать своих кукол? Виктория, покажи дедушке, как ты играешь с куклами.
Просиявшая девочка тут же оказалась на сиденье рядом с ним с любимой куклой в руках. Поводила руками над игрушкой, заставляя ее парить в воздухе и дергаться в конвульсиях.
— Очень хорошо, очень хорошо, — хлопал в ладоши он, не сводя глаз с детских ладошек. Они казались золотыми от внутреннего огня. — Господи какой ж он силы… Даже у меня такого не было…
Магический источник у девочки, и правда, впечатлял. Такое сияние в момент формирования источника, особенно в юном возрасте, было крайне редким явлением и говорило о его невероятной силе, пока потенциальной.
— Очень хорошо… Иди-ка сюда, мой цветочек, — старик притянул к себе внучку, целую ее в лобик.
[1] Отсылка к реальной истории конца XIX в. о происхождении булочек с изюмом. В Москве в этот период жил знаменный булочник Иван Филлипов, славившийся своей непревзойдённой выпечкой. Однажды его вызвал к себе генерал-губернатор столицы и с гневом показал булочку, внутри которой был таракан. Филлипов, не моргнув глазом, сказал, что это изюм и тут же съел булочку, тем самым уничтожив все улики. Затем со всех ног бросился в булочную и начал добавлять изюм во все свои изделия, чтобы потом эту продукцию можно было предъявить генерал-губернатору.
[2]ВТП — внетелесное переживание в РИ, нейропсихологический феномен, в котором человек испытывает иллюзию выхода из своего тела и даже видит себя со стороны. До сих пор сам механизм ВТП остается малоизученным.
Глава 26
* * *Остановившись у огромной стеклянной витрины салона с дамскими шляпками, казак в мундире вахмистра жандармерии приосанился. Вглядываясь в отражение, одернул китель, убирая с него едва видимые складки. Там отражался статный мужчина лет тридцати с широким разворотом плеч и решительным выражением лица, которые образуется лишь на военной службе или там, где часто приходится смотреть смерти в лицо. Последнее особенно чувствуют женщины, подсознательно выделяя из-за этого мужчины из десятков ему подобных.
Вот и сейчас, две молоденькие белошвейки, на мгновение задержавшись рядом, смущенно хихикнули. И по лицам было видно, что они не прочь были продолжить с ним знакомство.
Обе чернобровые, смешливые, встали напротив него и зубки скалят. Сначала одна хохотнула, потом, наклонившись к ней, хохотнула и вторая. Видно, принялись таким нехитрым способом косточки ему перемывать.
— Вот же бедовые, — ухмыльнулся Гришка, подмигивая сразу обеим. С такими не грех и прогуляться… до сеновала. — Эх, если бы не служба, я вам…
Они в ответ ещё громче расхохотались. Точно бедовые девки. После, махнув косами, побежали по делам дальше.
Гриша же, провожая их взглядом, лишь облизывался. Не мог сейчас, к сожалению. Служба, будь она неладна.
— Служба, служба… Эх, служба…
Он ведь теперь наказан был за случай с тем мальчонкой, которого благородный за вихры таскал. Вот направили его в полицию для оказания помощи на недельку — другую. Ходит уже второй день с важным видом и своей жандармский формой козыряет.
— Ладно, все девки ещё моими будут. Дайте только срок. А мне пора…
Честно говоря, совсем идти не хотелось. Случай еще самый простой — пацана какого-то экипажем сбили. Ерунда, на самом деле. Наверное, какого-то босяка зацепили, а теперь шум подняли. А он, целый вахмистр жандармерии, должен идти и разбираться. Смех один.
Вот в таком, скажем прямо не самом лучшем настроении, Мелихов и двигался к земской больнице.
— Черт… Вот если бы мамзель какая-нибудь ножку подвернула, то я бы её вмиг до больницы домчал. На руках бы нёс, — бормотал он себе по нос, выстукивая каблуками с подковками для форсу. В мечтах, он и правда, уже крепко-крепко сжимал в объятиях белокурую девицу. Даже к её сахарным губкам тянулся. — Эх, а я тут со всяким отребьем вожусь…
И словно в подтвержденье его слов за углом, куда он только что свернул, Мелехов наткнулся на длинную очередь, от которой отвратительно несло. Среди тех, кто стоял за бесплатной помощью к земскому врачу, были и нищие с бездомными, и попрошайки, и городские золотари, и другие обитатели городского дна, у кого за душой ни гроша не было.
— Господин, подай грошик, — к Григорию уже тянулись грязные, покрытые струпьями, ручки ближайшего нищего, закутанного в грязную хламиду. — Семь день не жрамши…
— Хучь на корочку хлеба подай, — голосила с другой стороны старуха, ковыляя в его сторону на костылях. — Христа ради…
С трудом сдерживаясь, чтобы не достать нагайку и не отхлестать направо и налево всех подряд, жандарм быстро добрался до широкого крыльца земской больницы, где дежурила пара полицейских.
— Господин вахмистр, здравия желаем! — тут же оба вытянулись, увидев, кто к ним пожаловал. И один, и другой брюхо втянули, вытянулись, словно перед ними большое начальство. — И вы тоже сюдой пришли?
Хотевший уже пройти мимо, Мелехов притормозил. Больно странным ему эти слова полицейских показались. В смысле, и вы тоже сюда пришли? Что это такое? К чему так говорить?
— Так, что тут стряслось? Что за беда? — он сдвинул брови, давя понять, что находится не в самом лучшем настроении.
— Так, это, господин вахмистр, что-то шума больно много из-за этого пацана. Говорят, уже околоточных на улицах подняли, чтобы сбежавшего извозчика найти, — начал докладывать тучный полицейский с красным отекшим лицом, от которого тянуло то ли смесью чеснока и селедки, то ли черного хлеба и копченного сала. — Видать, какая-то важная птица. Может даже чей-то сынок…
— Вот же черт! — чертыхнулся Григорий, понимая, что простое с первого взгляда дела может вырасти до неимоверных размеров. Не дай Бог пострадавший малец окажется отпрыском какого-нибудь барона или того хуже графа. Тогда все, пиши пропало. — Ладно, пойду сам посмотрю.
Уже в коридоре его терзали нехорошие предчувствия, которые, кстати, ни разу еще не обманывали. Рядовое задание точно станет самой настоящей занозой в одном месте. Только жандарм даже не догадывался о размере этой самой занозы, которая оказывалась прост гигантских размеров.