Золотая дева (СИ)
— Очухался? — спросил откуда-то сверху голос Славика. — Извини, капитан, приложил тебя так, на всякий случай. Для твоего же блага. Если бы ты дёрнулся, пришлось бы стрелять. Давай-ка, вставай.
Охранник подхватил Антона под руки и помог подняться.
— Спасибо за заботу, гражданин Фролов. Суд это непременно учтёт, — пробормотал Антон, стараясь не потерять равновесия и не рухнуть. Руки Антона были крепко и плотно связаны, из чего можно было понять, что в бессознательном состоянии он пребывал никак не менее трёх минут.
Славик подтолкнул его к двери, где уже стояла связанная и бледная Даша. Садовник Данилыч и Костик маячили поодаль. На их плечах лежали руки поднятого с пола лейтенанта. Болтухин уже начал приходить в себя, пытался стоять самостоятельно, но ноги его не слушались. Он мучительно и протяжно стонал.
— Аделаида, господи, куда вы хотите их отвести? — с мольбой в голосе спросил Дольский. Его глаза были туманны от слёз, голова то и дело вздрагивала.
— Слава, заприте эту троицу в часовне, — вместо ответа распорядилась графиня. — Да, покрепче заприте, чтобы сбежать не смогли.
— В часовню?! — прижал ладонь к груди Иван Степанович. — Там же сыро, холодно. Даша, Дашенька, не садись на каменное. Слышишь? Застудишься…
— Дедушка, не волнуйся! — вскрикнула Даша. — Мы не пропадём. Пожалуйста, береги сердце, выпей лекарство, слышишь! Мы не пропадём!
— Дашенька, курточку надо взять…
— Хватит мелодраматизма, господин директор! — оборвала его Аделаида Сергеевна. Она всё ещё держала в руках наган, но персонально уже не в кого не целила. — Идите и ещё раз проверьте документацию. В ваших же интересах, что бы всё прошло без задержки.
Пленников вывели из особняка, и странная процессия побрела к белевшей в глубине парка часовне.
Бобрищенская часовня являла собой несомненно уникальное, но основательно потраченное временем сооружение. Над просевшим куполом возвышался барабан с покосившимся крестом. Световые окошки, заколоченные фанерой, зияли, как старческие бельма. Осыпавшаяся местами штукатурка обнаруживала под собой красную кирпичную кладку. Здание давно и тоскливо взывало о ремонте, но на него не хватало ни рук, ни денег. Зато в качестве тюрьмы сооружение было вполне пригодным. Единственная железная дверь, побитая ржой, покоилась на мощных петлях и запиралась снаружи мощным засовом.
Костя, оставив лейтенанта на попеченье Данилыча, побежал вперёд отмыкать огромный, едва ли не пудовый замок.
— Слышь, капитан, — шепнул Антону Славик, когда дошли до часовни. — Ты не думай, эту гниду, Ваську Котова не я порешил. Много я чего по глупости своей понаделал, но только не убийство.
— Тогда, кто? Графиня?
— Не знаю, — вздохнул Славик. — Я ведь в ту ночь у Верки прокантовался. Должен был вместе с Котом пойти нырять за сундуком этим проклятым. Только подрались мы с Васькой и разругались насмерть. Вдвоём они пошли с Костиком. А оно вон как вышло.
— Значит, Костя?
— Говорю же, не знаю, — зло бросил Славик. — Хотя, мог и Костик. Этот тихоня, если бы графиня приказала, мог бы и багром садануть.
Дверь часовни с тяжёлым скрипом открылась, и разговор прекратился. Костя вернулся к пленникам. Кровь всё ещё сочилась с его царапин на щеках и губах.
— Даша, — сказал он, пытаясь вытереть лицо ладонью. — Прости меня. Здесь я бы так и остался нищим. Здесь никаких перспектив. А это шанс для меня. Понимаешь?
— А что же ты не предложил ехать в Париж мне? — с презрительной улыбкой бросила Даша, вскинув голову. — Молчишь? Я и так знаю: графиня желает, чтобы ты женился на её дочке. Угадала?
Костя не ответил. Лишь вздрогнули и опустились его плечи. В этот момент Костя был по-настоящему жалок. Он отвернулся от Даши и отошёл в сторону.
— Двигайте копытами, — угрюмо сказал Славик, толкая в спину сначала Антона, потом и Дашу.
— Не смейте мне говорить такие вещи! — вспылила Даша, сверкнув очами, и Кречетов с удивлением увидел, как охранник послушно подобрался. «Молоток девчонка, — подумал он с невольным уважением, — вот кого в команду бы ко мне…»
Он оглянулся на помощника. Лейтенант едва стоял на ногах и осматривался вокруг мутным взглядом. Его подпирал плечом бледный и перепуганный Данилыч.
— Потерпите ребятки, — тихо увещевал он, — уедет эта мегера в свою Францию, я вас, бедолаг, отопру. А вечером, если разрешат, я вам водицы и еды принесу.
В часовне, как и положено в подобном месте, царили сумрак, прохлада и запах плесени. Антон успел разглядеть каменный пол, усыпанный рухнувшей с потолка штукатуркой, облупившиеся образа святых на стенах и несколько тёмных от времени высоких гранитных плит. Когда все трое пленников оказались внутри, Славик тотчас затворил дверь и часовня погрузилась во мрак. Впрочем, темнота оказалась не такой уж кромешной. Сквозь щели в кое-как заколоченных световых окнах, внутрь пробивались весёлые лучики дневного света.
— Где это мы? — прохрипел Болтухин. — На том свете? Я рассчитывал, что там будет немного светлее.
— Ну, слава богу, очнулся! — сказал Антон с чувством. — Давай-ка присядь, дружище.
Он помог лейтенанту опуститься на одну из гранитных плит.
— Кто это меня так приложил? — всё ещё с трудом произнося слова, пробормотал раненый. — Такое впечатление, что я столкнулся с трамваем.
Антон коротко пересказал события минувшего часа.
— Вот это, блин, повезло, — простонал лейтенант не то от боли, не то от досады. — Теперь у них два ствола, полоумная баба, ботаник и чувак с дубинкой. Расклад явно не в нашу пользу, кэп.
— Ты меня извини, лейтенант, что втянул тебя в эту историю, — вздохнул Антон. — Надо было заранее просчитать графиню.
— Эй, — подала голос Даша. — А передо мной извиниться не хотите, господин сыщик? Я ведь здесь тоже по вашей милости.
— Даша, милая моя девочка, — немедленно отозвался Антон. — Обещаю тебе, что и с тобой, и с дедушкой всё будет в порядке.
— В порядке?! — вскипела Даша. — Это у них всё будет в порядке: у Аделаиды, у Костика и у той девчонки с именем императрицы. Вы понимаете, что мы уже ничем им не помешаем?!
Антон не ответил девушке. Да и что, собственно, он смог бы ей возразить?
— Кирилл, — обратился он к лейтенанту. — Сможешь развязать нам руки?
Он протянул стянутые жгутом кисти, и лейтенант тотчас принялся дёргать и тянуть за узлы, однако совершенно не преуспел в этом.
— На полу должны быть осколки стёкол, — снова подала голос Даша.
Все трое опустились на пол и принялись шарить среди комьев извёстки и битого кирпича. Наконец, поиски увенчались успехом. Антон первым наткнулся на гладкий треугольный осколок размером с ладонь.
— Режь, — сказал он, передавая находку лейтенанту, у которого не были связаны руки.
Разрезать в темноте упругий жгут оказалось не таким уж пустяшным делом. На это ушло не менее получаса и добрая сотня не парламентских выражений. Когда жгут лопнул, Антон испытал непередаваемое облегчение и обнаружил на своих запястьях многочисленные кровоточащие царапины.
С освобождением Даши всё сложилось гораздо проще. Девушку связали не так тщательно, и от жгута удалось избавиться без помощи осколка.
— Что будем делать, кэп? — с беспокойством спросил Болтухин. — Мне не нравиться окружающий антураж. Надо отсюда рвать когти.
— Даша, — окликнул девушку Антон. — Отсюда есть способ выйти?
— Это же часовня, — вздохнула из темноты Даша. — Тут нет ни потайной двери, ни подземного хода. Разве что через световое окно. Окна маленькие, но я, может быть, и пролезу.
Антон посмотрел наверх, откуда пробивались крохотные лучики света. До ротонды с прорезями световых окон было не менее пяти метров.
— Придётся залезть друг другу на плечи, — произнёс Антон. — Давайте попробуем.
Антон встал к стене, упираясь ладонями в шершавый кирпич, лейтенант неуклюже вскарабкался на его спину, затем встал ногами на плечи. У Даши получалось не очень. Девушке никак не хватало сил подтянуться как можно выше, чтобы утвердиться на плечах лейтенанта. Когда, наконец, задуманное осуществилось, Даша крикнула сверху: