Саламандра (СИ)

Сканд хотел любви и ласки, но поняв, что у мужа совершенно не игривое настроение, со вздохом подгреб под себя уставшего рыжика и засопел ему в макушку, засыпая. Среди ночи Лекс услышал шебуршение у окна и метнул на звук припрятанную под подушкой сандалию.
— Аши, фу! Брысь на улицу!
— Что это было? — Сканд оторвал от подушки голову и с сомнением посмотрел на окно.
— Аши пытался забраться в комнату, — Лекс зевнул и развернулся, уткнувшись носом в грудь Сканду, — я этого ждал… не бывает так, чтобы все получилось с первого раза. Аши сообразительный. Если нельзя в дверь, то всегда можно попробовать тихо пробраться в окно…
  
Сканд прислушался к ночной тишине. За окном топтался и недовольно сопел Аши. В проеме окна виднелась тень от крупной головы. Похоже, он не собирался сдаваться так просто. Сканд ухмыльнулся и закутал плечи уснувшего мужа покрывалом, спасая его от ночной прохлады. Аши за окном тяжело вздохнул, а потом Сканд опять услышал возню у окна, и следом возглас Ниюли. Похоже, Аши решил, что если нельзя в комнату к хозяину, то вполне можно переночевать на привычном коврике у кровати Ламиля. Сканд ухмыльнулся и прижал к себе Лекса. Ну, действительно, сообразительный детеныш, а то, что в комнате с Ламилем ночует, так это и неплохо. Ребенку спокойнее, да и Аши в качестве ночной охраны неподкупный страж — сожрет любого чужака и только довольно облизнется. Так что двойная выгода…
Утром Лекс проснулся на рассвете в гордом одиночестве. Муж опять гонял всех охранников и выздоравливающих воинов по двору. От окна раздалось радостное повизгивание. Это Аши приветствовал пробуждение хозяина. Лекс подошел к окну и отдернул штору. Аши положил голову на подоконник и, хотя формально находился в саду, с нетерпением ожидал, когда его погладят.
— Хороший Аши, — Лекс с удовольствием погладил детёнышу лобастую голову, почесал надбровные дуги и позволил облизать свои руки, — какой молодец, послушный мальчик, спал, где положено. Умница!
Аши ответил преданным помаргиванием и довольным скрипом, намекая, что за такое послушание можно и вкусняшку дать. Лекс оделся и отправился в соседнюю комнату, посмотреть, как ночевалось Ламилю. Малыш еще спал, а Ниюли терпеливо сидела на своем матрасике. Лекс знал, что ее тренируют Зи и Зу. Двум амазонкам, похоже, доставляло удовольствие натаскивать девочку, как сторожевого щенка. На удивление, с амазонками Ниюли вела себя свободной и немного дикой, но стоило ей оказаться одной, она сразу становилась тихой и неприметной, как тень. Лекс кивнул ей головой, отпуская на улицу, где её уже дожидались чернокожие наставницы.
Ламиль, казалось, спал достаточно крепко, но стоило Лексу сесть к нему на кровать, он сразу распахнул сонные глазки и потянулся на ручки. Сопротивляться такому сонному очарованию было невозможно, и Лекс прижал к себе нежное спросонья создание. Ламиль прижался всем телом и, положив голову на любимое плечо, попробовал заснуть дальше. Но за окном жалобно запищал Аши, и Лекс отправился на улицу. Там во внутреннем дворе шли разнообразные тренировки.
Сканд вместе с воинами рубился на деревянных мечах, резко двигаясь, подпрыгивая и нанося яростные удары. В углу две амазонки длинными шестами гоняли Ниюли. Девочка была голой и достаточно резво уворачивалась от пролетающих палок. Потом одна пантера все же смогла подбить ее под ноги, но вторая подставила шест, удержав от падения. Сестрички что-то прокаркали со смехом и, стряхнув тяжело дышащую Ниюли с шеста, подтолкнули в попу, вынуждая двигаться дальше.
В другом углу Крин учил мальчишек кидать ножи в мишень, а дальше Пин занимался с детьми отработкой коротких ударов. Во время штормов Пин учил детей, как «правильно» дышать. Задерживать дыхание и резко выдыхать, а сейчас к этим дыхательным упражнениям добавились движения. Дети плавно поводили руками, а потом делали резкий взмах на выдохе и замирали, задержав дыхание. Пин ходил между рядов мальчишек и, выравнивая кое-кому осанку, поправлял локти, при этом не сбиваясь со счета.
Лекс вдруг вспомнил, что прежде у них не было имен, только прозвища. Бэл был Белым, скорее всего, из-за седой пряди в волосах, Крина звали «Ножик», ну да, Крин никогда не расставался с парочкой ножей, даже дома, Мэл был «Мелким», ну он, кстати сказать, был на самом деле самым маленьким по росту, а вот Пина звали «Репей». И, похоже, именно Пин был мастером рукопашного боя, поскольку он чаще всего тренировал детей. Лекс пожал плечами, ну, или он любит заниматься с детьми…
Рыжик в очередной раз дал себе торжественное обещание: завтра обязательно начать утро с тренировки. А сегодня… сегодня Ламиль так сладко сопит в плечо, что жалко беспокоить ребенка. Аши с радостным повизгиванием бросился под ноги, так что Лекс с трудом удержался от падения. Появление Лекса во дворе не оказалось незамеченным и для остальных. Сканд, едва не пропустив рубящий удар, пока улыбался милой парочке, в отместку треснул нападающего деревянным мечом по шее, вырубая, и дал сигнал к окончанию боя для остальных.
Крин кивнул Лексу и дал затрещину зазевавшемуся пареньку, который уронил нож, и только Пин невозмутимо продолжил тренировку, кивнув головой в приветствии хозяину дома. Зи и Зу сразу прекратили измываться над Ниюли и оперлись на шесты. Они никогда не упускали возможности позубоскалить и повыпендриваться. К их задиристым высказываниям все уже привыкли. Сканд передернул плечами, будто стряхивая с себя ехидные слова, и подошел к Лексу, осторожно поцеловать подставленные губы, так, чтобы не разбудить дремлющего ребенка.
— Проголодался? — Сканд улыбнулся, — ты сегодня рано встал. Как Ламиль? Вроде ночью спал спокойно и не плакал.
— С Ламилем все хорошо, — Лекс погладил ребенка по влажной спинке, в ответ его шею крепче сжали маленькие ручки, показывая, что он не согласен отпустить свою добычу, — он молодец! Я им очень горжусь!
Ламиль довольно вздохнул ему в шею и засопел дальше. В это время Зи и Зу начали задирать воинов во дворе.
— Они всегда так себя ведут? — Лекс кивнул головой на нубиек.
— Пользуются тем, что они — твои рабыни, — пожал плечами Сканд, — стоило бы их выпороть, а потом отрезать их длинные языки, но это их только подстегнет. Они вообще в неволе долго не живут, они будут провоцировать хозяев, чтобы их убили, смерть в неволе для них позор, их, как правило, на арену выставляют. Толку от них дома нет совершенно. Без их согласия они ничего делать не будут, ты с ними что хочешь делай. Они с Козюлем были охранницами только потому, что он был младшим из высокого рода. Им просто было лестно быть рядом с красивым и нежным младшим. Они на милых мальчиков очень падки. Был бы Ламиль постарше, можно было бы уговорить их стать ему охраной, но он слишком мал и пока их не привлекает.
— Если они такие свободолюбивые, то почему не убегут? — Лекс перекривился. Он бы в свое время с удовольствием сбежал, если бы знал куда, но в то время он ничего не знал об окружающем мире.
— Они — девы-воительницы, — Сканд тяжело вздохнул, — они живут ради чести. Для них лучше смерть, чем бесчестье. Быть беглой рабыней для них не выход. Поэтому и провоцируют на драку в надежде, что от них решат избавиться. Прирежут дома в назидание другим, или выставят на арену, чтобы там сражаться и умереть. Они, кстати, поэтому и оружие в руки не берут, потому что считают себя опозоренными рабством. Мы их поэтому в рабство в походах никогда не берем, возни много, на них ошейник так просто не наденешь. Они, когда понимают, что стали рабынями, перестают пить и есть и, как правило, погибают через пару дней. В первые дни их надо уговорить жить и дать цель, ради чего жить. Как я подозреваю, их подкупил внешний вид Козюля. В своей пустынной жизни они бы такого красивого младшего и не понюхали, а тут они были постоянно рядом, купали его, кормили, одевали, спали рядом. Они теперь с тебя не сводят голодного взгляда, надеясь, что ты захочешь, чтобы они тебя сопровождали, поэтому и рисуются перед тобой.
  
— А они действительно так хороши? — Лекс сделал шаг в сторону, рассматривая с интересом прислушивающихся амазонок, — я хотел бы их посмотреть в бою.