Саламандра (СИ)
Пульс уже потерян среди толчков и рваного дыхания, смазка пополам с потом подсыхает на разгоряченных телах, и сладость удовольствия мешается с солеными каплями на сведённых судорогой телах. И последний оргазм больше похож на предсмертную судорогу, и из сорванного горла доносится придушенный сип. Все…
Сил остается только улечься на его грудь и услышать, как сердце штурмует ребра, прорываясь наружу. И почувствовать себя бесконечно счастливым. Как небо, как звезды, как океан…
И Сканд валяется, как медуза на берегу, в совершенной прострации, и, похоже, собирается уснуть…
— Значит, к родителям ты не поедешь? — не удержался Лекс.
В ответ муж перевернулся на бок и подмял под себя неугомонную половинку. Засунул ему под голову свое плечо и привалил сверху ногой, чтобы точно не убежал… после этого удовлетворенно вздохнул, с полным пониманием выполненного супружеского долга, и засопел, стремительно засыпая.
Лекс честно закрыл глаза и собрался поспать, но перетруженные мышцы еще подрагивали и не могли успокоиться. Да и по полу ощутимо тянуло сквозняком. Рукоятка двуручника, будто издеваясь, торчала с кровати, пока они валялись на полу, как Аши. И, главное, во время секса было совершенно все равно, где и как, но вот сейчас, вот так, валяться ясным днем на матрасе, брошенном на полу, было совсем неудобно.
Да и прикрыться нечем… и сквозняк опять же… и подсыхающая сперма стягивает кожу и чешется… и пить сразу захотелось… а еще Орис скоро придет, а у него не все собрано! Лекс стал решительно выбираться из сложенного паззла под названием "уставший муж". Сканд попытался удержать, но Лекс, воспользовавшись тем, что все еще скользкий, вывернулся, как обмылок, и на четвереньках отбежал подальше от матраса, прежде чем встать. Вернее, попытался. Тело было слабым и довольным, и резко двигаться решительно не хотело. А еще Сканд, зараза такая, перекатился и улегся на животе, являя совершенство крутой спины, мощных бедер и крепкой задницы… э-эх, попадешься ты однажды в загребущие ручки… но не сейчас, сейчас Орис важнее!!
Лекс покрутил головой, разыскивая вещи. Его туника лежала порванная, поэтому в отместку он надел тунику мужа, она хоть и была несколько великовата, но в этом мире понятие размера одежды было весьма условным. Не сваливается, и хорошо! А вот сандалий в комнате не обнаружилось. Лекс внимательно осмотрелся. Обнаружился один сапог и ремень Сканда, и все. Лекс попытался вспомнить, когда он разулся, но память подкидывала совсем другие подробности того, что именно они недавно творили, и Лекс со вздохом босиком отправился на поиски своей обувки.
Второй сапог Сканда валялся сразу за дверью. Лекс кинул его в глубину комнаты и двинулся дальше. В хозяйской купальне рабы вычерпывали воду из бассейна и щетками мыли полы со щелоком. Лекс почесался и отправился на розыск домашних девок, уж они-то найдут для него пару ведер теплой воды. В общей купальне, там, где была проточная вода с акведука, ему запрещалось мыться, да и потом, общую купальню уже давно использовали для промывки песка. И, значит, не следует отвлекать людей своим голым филеем.
Девки обнаружились на улице. Они стирали в большой ванне занавески и встретили рыжика восторженными возгласами и свистом, как в театре. Оказывается, их баталия с мужем была прекрасно видна в открытое окно с того места, где стиралось белье. И, конечно же, все было прекрасно слышно! Лекс только вздохнул, он так и не смог привыкнуть к подобному фривольному отношению к сексу. Здесь это было вроде вкусной еды, ну, что такого, что двое порадовали друг друга? Они же оба получили от этого удовольствие!
Шторы стирали серым домашним мылом, потом отжимали, а потом, на удивление, вытряхивали и мокрыми вешали на карнизы, давая возможность высохнуть уже по месту. Грязную воду выливали на каменные плитки двора, и она утекала по наклону в сторону ворот, а потом устремлялась на улицу и исчезала в городской клоаке. Все внутренние дворы были сделаны наклонными в сторону улицы, и поэтому дождевая вода не создавала луж во время дождей. Свежую воду девки набирали из бочки, которую наполняли мальчишки, рядом горел небольшой костер, где в котле грелась вода для следующей стирки.
Лекса посадили на скамеечку и, как в первый день появления в этом доме, помыли прямо на улице, поливая из ковшика. Лекс вспомнил Милку с мягкими грудками и колченогого Зюзю. Как странно свела их судьба. Мелкий наложник из гарема наследника и рабыня, добытая во время военного похода, стали частью семьи воина и теперь растят общего ребенка. Который по праву рождения стал гражданином империи и, скорее всего, сам станет воином. Девки сбегали на кухню за ароматным мылом и с удовольствием помыли и потискали рыжика, а потом долго расчесывали, пока не пришла Олива и не наорала на них, что они отлынивают от работы.
Лекс накинул тунику Сканда и через окно вернулся в спальню, где самым бессовестным образом дрых Сканд. Порывшись в сундуке и достав красивую тунику с палантином, поясок и новые сандалии, Лекс почувствовал себя готовым к грядущим переменам. Он как раз заплетал косичку, когда услышал во дворе голос Тиро. Перешагивать через спящего мужа не хотелось, и Лекс опять вылез в окно, вызвав смешки у девок. И, поправив палантин на плече, с самым независимым видом вышел из-за угла.
Тиро пришел с дородным мужчиной, он оказался главой гильдии ораторов. После представления гостя и его витиеватых восхвалений, они, наконец, приступили к делу. Поскольку Бэл ушел по делам, Лекс договаривался от его имени. Тиро уже ввел главу гильдии в суть проблемы, осталось только договориться о конкретном тексте и, естественно, об оплате за работу. Вскоре обо всем договорились и Тиро рассчитался с человеком. Но оратор, приняв деньги, даже не колыхнулся телом, чтобы покинуть дом Избранного. Его очень интересовало, что думает Лекс о новом законе.
— Каком законе? — в недоумении поднял брови Лекс, — я уснул в Сенате и все пропустил, а поговорить с мужем у меня не получилось, — Лекс смущенно потер след засоса на шее и взмахнул ресницами, — вы не поясните, о чем речь?
Речь, естественно, шла об изменении закона о семье. Лекс внимательно слушал, как именно главный сплетник империи начнет описывать проблему и пытался понять, что именно вызывает смятение мыслей. Оратор переживал, что отсутствие родительского контроля разрушит семьи. Разве не должен у руля стоять самый умный и опытный? Зачем тогда рожать детей, если, потратив деньги и время, вырастишь его, пристроишь к делу и после всех потраченных сил просто возьмешь и отпустишь? А как же вернуть вложенные инвестиции?
— Ну, считайте, что отдавая детям любовь и заботу, вы просто возвращаете все то, что вложили в вас родители, — Лекс пожал плечами, — дети — это не капуста на грядке. Их нельзя продавать, когда вырастут. И потом, у родителей всегда найдутся рычаги давления на своих детей. На детей всегда можно повлиять, не любовью, так деньгами. Как я понимаю, вы являетесь главой своей семьи, раз так ратуете за родительский контроль? А если бы ваш отец был все еще жив и командовал вами, влезая в вашу семью, и продавал ваших детей, как засохший сыр, вы бы тогда так же были возмущены изменением закона? Вон, например, императорская чета не переживает, что их взрослые сыновья захотят оставить семью. Они любят сыновей, и те преданы им и покорны их воле. Плебсу пора понять, что дети — это не собственность, а семья!
Оратор возмущенно набрал воздуха в грудь, готовясь спорить, но потом в его глазах промелькнула какая-то мысль, и он тихо выпустил воздух, будто вздохнул. Глава гильдии задумчиво почесал голову и с интересом посмотрел на Лекса. Ну да, каждый примеряет закон только на себя, не пытаясь оглядеть его со всех сторон. Тиро похлопал мужчину по спине и ненавязчиво стал подталкивать на выход. В воротах они столкнулись с Бэлом, Рархом и парой мужчин с подвязанными, как у мастеров, хвостами. Судя по тому, как они решительно шли за Рархом, это были люди из гильдии плотников.