Жанна (СИ)

//Французская империя, г. Бордо, 3 июля 1860 года//
– Сегодня пятнадцатый день мессидора шестьдесят восьмого года с первого дня Республики, – провозгласил Арким, спускаясь с трапа корабля. – И этот день символичен тем, что сегодня мы возобновляем Революцию…
Они втроём уверенно двинулись через портовой район.
Город Бордо является важнейшим портом Франции. Именно через этот город колонии торгуют с метрополией. Сюда стекаются товары, за счёт которых обеспечивается некоторая часть благополучия Французской империи.
Видно было, что часть поступающих денег оседает в городе: улицы мощённые, причём не сотни лет назад, а относительно недавно, грязи нет, коммунальные службы работают, множество приличного вида зданий, даже в порту, что, как правило, несвойственно большинству городов. Порт – это, с одной стороны, источник средств для города, а с другой, источник социальных проблем, то место, в развитие прилегающих территорий которого никто не вкладывается, поэтому вокруг него, на фоне высокой экономической активности, не менее высоко активничал разного рода криминал.
Бандитизм процветал: Арким «срисовал» по пути около двадцати карманников, а также несколько десятков грабителей, таившихся в тёмных переулках. А сканирование одного большого здания на окраине портового района выявило что-то вроде крупного наркопритона, где валялись на лежанках курильщики опиума.
Меч уже неоднократно слышал от разных людей, что главный торговец опиумом – Французская империя. Опиум из Французской Мьянмы, Французского Лаоса и Французского Таиланда поставляется по всему миру, но особенно в Китай, где его очень уважают и любят. Естественно, что часть товара импортируется в Европу, где он находит своего покупателя.
Ничего необычного в этой государственной наркоторговле нет: если не французы, то англичане. Британская империя, из одного параллельного мира, о котором Арким черпал сведения из снов, торговала опиумом вплоть до первой половины двадцатого века.
Вот и французы, в конкуренции с американцами из САСШ, активно торговали опиумом, который завозился в основном в Китай, где его употребляло около восьми миллионов китайцев. В параллельном мире, где доминировала Британская империя, торговля опиумом приносила государству около 20 % дохода казны. В этом мире французы получают что-то около 10 % дохода казны, но это были лишь приблизительные расчёты Аркима, который составил некоторое представление об экономике Французской империи из бесед с моряками и капитаном.
Арким огляделся в районе выезда из города и быстро нашёл взглядом стоянку дилижансов.
– В Париж, прямо сейчас, – обратился он к кучеру.
– Вас трое? Пятнадцать франков, – ответил хмурый мужик с длинными висячими усами.
– Сгодится, – кивнул Арким.
//Французская империя, г. Париж, 7 июля 1860 года//
Трое суток пути спустя они оказались в пригороде столицы.
Пригород был полон конструкциями стихийной застройки, то есть трущобами. Официальную часть города можно было определить по мощёным улицам, а трущобы отличались грунтовыми дорожками между домами. Что-то наподобие в XXI веке можно обнаружить в городах где-нибудь в Африке.
Канализациями трущобы не оснащались, куда девалось производимое жителями дерьмо было большой загадкой для Аркима. Хибары строились из доступных материалов, обитатели напоминали преимущественно бомжей из-под моста, ходили хмурые, никакой адекватной инфраструктуры здесь не было, зато в избытке имелись жандармы. Патрули вооружённых пневматическими мушкетами жандармов сновали тут и там, приглядывая за трущобами. Видимо, они уже давно создавали проблемы остальному городу, поэтому были приняты такие меры.
Городская промзона чадила дымом из высоких труб где-то в северной части города. Как догадывался Арким, в трущобах люди живут не просто так, иначе с ними бы давно разобрались совершенно недемократическими способами, а работая на промышленных предприятиях города, обеспечивая его частью необходимых товаров.
 
Также Арким с удивлением для себя увидел дирижабли, парящие над городом. Он насчитал целых пять штук, один из которых был объёмом около тридцати тысяч метров кубических. Не самый большой дирижабль из возможных, но насколько знал Арким, их в это время вообще быть не должно, тем более в таких количествах. Каркас жёсткий, перемещается в воздухе с помощью неизвестного двигателя, вероятно, парового. Паровой двигатель, предусматривающий нагрев и открытое пламя, исключает применение водорода, иначе это будет летающая бомба, способная вызвать пожар в любой случайной части города. Это значило, что он заполнен гелием, о производстве которого Аркиму уже известно.
Жанна смотрела на это выпученными глазами. Картина никак не укладывалась в её голове.
– Что это? – наконец спросила она у Аркима.
– Это дирижабль, – ответил Арким. – Воздушное судно легче воздуха. Я рассказывал тебе про самолёты, они, вероятно, появятся сильно в будущем, а это дирижабли, более лёгкие в изготовлении на текущем техническом уровне. Практический смысл в них есть только в случае отсутствия адекватной авиации тяжелее воздуха, что имеет место быть сейчас. Они будут доминировать в воздухе до того самого момента, как авиастроение научится делать достаточно мощные двигатели.
Жанна молча кивнула. Про самолёты она слышала из развлекательных рассказов меча, но считала, что он рассказывает ей какую-то сказку. Предпосылки она знала, также знала о принципиальной технической осуществимости создания самолёта, но всё равно не могла поверить, до этого дня. Ведь вот они, дирижабли, прямо перед её глазами, парят себе в небе.
– Остановимся в каком-нибудь приличном отеле, – сообщил им Арким. – А потом начнём искать нормальное жильё.
Пройдя ближе к центру, они обнаружили отель «Гранд-Империал». Сразу было видно, что это им не по карману: швейцары остановили Аркима сразу же, как только он попытался пройти внутрь. После путешествия одежда его выглядела не очень, поэтому его расценили как неплатежеспособного. Он пожал плечами и они пошли дальше.
Ещё несколько отелей были им не по чину, зато на самом краю центрального района они обнаружили небольшой отель «Фавёр Руаяль».
– Чего изволите, уважаемый? – без особого интереса спросил метрдотель. – Вакансий нет, работники не нужны.
– Номер на четверых, – произнёс Арким. – Самый лучший.
– Это обойдётся вам в двадцать франков в сутки, поэтому есть более дешёвые номер… – начал было метрдотель.
– Вот за первые сутки, – положил на стойку купюру Арким. – Ведите.
К стойке подскочил консьерж с биркой «Луи», поклонился и повёл в нужном направлении.
Лучшие номера в это время находятся на первых этажах, так как лифты в нынешнее время крайне небезопасны и не применяются для перевозки пассажиров, а при масштабных стройках высотных зданий работающие на лифтах строители получают двойную, а то и тройную ставку за риск. Уловители оборванных тросов ещё никто не изобрёл, поэтому первые этажи будут элитными ещё долгое время.
Арким прошёл в гостиничный номер, представляющий из себя три комнаты со спальней, гостиной, санузлом и второй спальней, поменьше.
Также имелся небольшой балкон с видом на Итальянскую площадь.
– Завтрак обед и ужин включены в стоимость, – сообщил консьерж Луи и ожидающе уставился на Аркима.
– А, точно, – кивнул ему Арким и протянул купюру в один франк.
Луи ушёл с не особо довольной физиономией.
– Рабочие получают по семь франков в месяц, а этот хлыщ недоволен тем, что я дал ему «всего лишь» один франк на чаевые, – возмущённо пробормотал Арким. – Лакеи. Чтобы ты знала, Жанночка, подобные этому Луи типы – самые приспособленные при текущем режиме власти. Думают только о деньгах, готовы ради них на всё, поддержат любого, даже самого конченого правителя, лишь бы он позволял им продолжать их привычную манеру существования. Держись от них подальше, они ненадёжны.