Жанна (СИ)

– Нет тот богат, у кого злато, а тот, у кого ума палата… – философским тоном продекламировал Арким. – Кто ещё хочет пораскинуть мозгами?
Старатели подняли кирки и помчались на него. Серия высокоскоростных ударов прервала жизни старателей.
– У кого лишь злато на уме, тот… – Арким запнулся, попытавшись придумать рифму. – … тот закончит жизнь в тюрьме… или в яме.
Он не стал обыскивать трупы, а просто побросал их в образовавшуюся из-за его действий вертикальную шахту, после чего выкорчевал из густой растительности базальтовый валун и закупорил им вход.
Накинув на плечо кожаный мешок, он взял разбег и помчался обратно в Мюратвилль, названный так в честь генерала армии Наполеона Бонапарта.
Арким посчитал, что первоначальное накопление капитала выполнил, присвоив золото коренных народов Латинской Америки. Теперь следовало выступить в роли кровожадного иностранного наймита, который проникнет в Французскую империю и упоительными вечерами начнёт шатать там ситуацию, а ведь в ней всё так хорошо и все довольны, только и слышится хруст французской булки…
  
Глава девятая. Метрополия
 
//Атлантический океан, 1 июля 1860 года//
Флорентина продала свою аптеку практически за бесценок, за жалкие тысячу франков, как помещение.
Арким же конвертировал сто грамм золота в три с половиной тысячи франков. Как узнал он у Флорентины в ходе их долгих бесед во время этого не самого быстрого путешествия по Атлантике, раньше, до денежной реформы почти тридцатилетней давности, франк жерминаль, введённый Наполеоном I Бонапартом, содержал в себе 0,2903 грамм золота, с тех пор утекло много воды, деньги печатались бесконтрольно и столько золота для его обеспечения просто не было, поэтому после этой очень плохо сказавшейся на престиже страны реформы содержание золота во франке упало в сто раз.
Подходящее судно они нашли в Каракасе, куда пришлось добираться своим ходом, то есть Арким погрузил Жанну и Флорентину на спину и домчал их до места за сутки с лишним. Жанна даже успела поспать в ходе этого скоростного турне.
– Ногу на сантиметр назад, – поправил Арким Жанну.
Она занималась с мечом, купленным у одного испанского антиквара в Каракасе. Тот уверял Аркима, что меч принадлежал самому «аделантадо Франсиско Писарро», но короткое сканирование встроенными сенсорами показало, что изготовили этот меч, пусть и с отличным мастерством, примерно в середине восемнадцатого века.
Тем не менее, Аркиму он нужен был для тренировки Жанны. Он сбил цену до двухсот франков, указав на несколько несоответствий и один явный анахронизм.
Себе он взял меч самого «аделантадо Эрнандо де Сото», который «совершенно случайно» достался антиквару от неких «отчаянных искателей сокровищ». Этот меч тоже изготовили в середине восемнадцатого века, причём примерно в то же время, что и меч Писарро. С теми же огрехами.
Это точно мечи одного мастера, который всерьёз занимался не очень внимательной к деталям подделкой всяких легендарных и знаменитых мечей.
«Меч де Сото» обошёлся Аркиму в сто пятьдесят франков.
Дороговато для кусков металла, причём не самых лучших, которые он встречал в своей жизни, но зато они получили инструменты для оттачивания фехтовальных навыков Жанны.
Она и так неплохо владела мечом, обладая отточенными приёмами, которые поставят в тупик любого средневекового фехтовальщика, но совершенству нет предела. Аркиму нужен мастер меча, а не всего лишь профессионал.
Моряки из корабельной команды поначалу с интересом наблюдали за вознёй великана с девочкой в латных доспехах, но со временем такое зрелище надоедает.
Потренировав Жанну в течение трёх часов, Арким пошёл с ней в каюту, где они пообедали вместе с Флорентиной.
Остаток дня они изучали военную инженерию и фортификацию, в которой Жанна заметно продвинулась. Вырезанные Аркимом из дерева макеты типичных замков Франции были разложены на столе и девочка, оперируя ограниченным числом деревянных фигурок, должна была наиболее эффективно взять замок. Параллельно они изучали теорию баллистики, с чем у Жанны дело ладилось не слишком хорошо.
 
– Завтра к вечеру будем в Бордо, – сообщил Арким, когда они лежали на палубе парохода и смотрели в безоблачное ночное небо.
Жанна достигла определённых успехов в целой серии дисциплин, а также в стрельбе из нарезного мушкета. Тут известна пуля Минье, а также пуля Несслера, видимо, работа адептов Порядка.
Но увы для огнестрельного оружия, феноменальный успех пневматических многозарядных винтовок и личное расположение к ним «Покорителя Европы», как здесь иногда называют Наполеона I, определили ход оружейной мысли на десятилетия вперёд: у капитана парохода «Сан-Антуан» на вооружении пневматический пистолет, а команда вооружена исключительно пневматическими гладкоствольными мушкетами.
Логика в этом тоже есть: серийно производимые пневматические гладкоствольные мушкеты, снабжённые достаточно мощными баллонами, способны стрелять в полуавтоматическом режиме, что пока что недостижимо для огнестрельного оружия, которое, из-за того, что почти никто его не развивает, обречено на время уйти на второстепенный план. А если добавить к этому точность и низкую чувствительность к погодным условиям…
Порох был признан большей частью малоперспективным и не стоящим усилий. В первую очередь от него отказались охотники, которые, благодаря пневматике, оказались способны бесшумно убивать дичь, а потом и армия. Французская армия в настоящий момент вооружена исключительно пневматическими мушкетами, гладкоствольными и производимыми серийно. Точность изготовления поначалу хромала, но в настоящий момент они выправили положение и уверенно шли к перевооружению на нарезное пневматическое оружие.
Теоретически никаких пределов мощности пневматического оружия нет, но пороховое оружие, при должном качестве и точности обработки деталей, а также применении мощного бездымного пороха, позволяет достичь куда более впечатляющих результатов по дальности и точности боя на определённом научно-техническом этапе. Но чёрный порох, низкое качество и точность обработки, а также предубеждение перед огнестрелом и зримые примеры превосходства пневматики, пусть и весьма мнимые, стопорят развитие в этой области, хотя в земной истории вторая половина девятнадцатого века была ознаменована интенсификацией прогресса в производстве огнестрельного оружия.
В то же время пневматика не стояла на месте, а развивалась семимильными шагами. Мощность росла, промышленность освоила производство баллонов высокого давления, росла также и точность, поэтому огнестрел сильно отставал без необходимых исследований, словно на нём кто-то целенаправленно поставил крест.
Какие-то деятели, вероятно, не без помощи пришлых адептов Порядка, начали разрабатывать месторождения гелия в протекторате Персия, а конкретно в Южном Парсе. Гелий нужен много где, но в основном в аэростатостроении. А для аэростатов и дирижаблей нужна резина, причём хорошая. Франция потому и сидит в Латинской Америке так плотно. Гевея – наше всё.
Аркиму это местное увлечение пневматикой только на руку: его эндоскелет, изготовленный из броневого металла Бездны, даже самые мощные пороховые винтовки пробить не способны, а с пневматикой вообще некого опасаться.
Любопытно, что подразделения Старой гвардии уже давно укомплектованы стальными кирасами, которые эффективно защищают от пневматических пуль.
Пневматика неожиданно для всех вернула уже позабытую всеми личную броню. Один из матросов рассказывал Аркиму, что личная гвардия императора поголовна экипирована совершенными латными доспехами.
Это объясняло и то, что в целом бронированию Жанны люди удивились, но совсем уж фурора в Мюратвилле она не произвела.
Броня возвращалась и что-то подсказывало Аркиму, что рано или поздно именно она убьёт пневматику и проторит повторный путь для огнестрельного оружия. И всё вернётся на круги своя, как оно этого и заслуживает, только вот история за это время сильно изменится. Ещё сильнее, чем до этого.