Тренировочный День 16 (СИ)

— Ладно. — наконец тренер гасит огонь в своих глазах и поворачивается к Дементьеву: — а теперь объясни, что тут происходит и какого черта мои игроки играют так как будто у них достоинства опухли и ходить мешают?
— Дело в том… — Дементьев бросил быстрый взгляд на Князева и тот мгновенно понял, что никакого плана у него нет и что он сейчас начнет придумывать. Ситуацию нужно было спасать, причем срочно!
  
— Кха-гхм… — откашлялся Князев, выступив вперед: — на самом деле это мой план, Геннадий Валерьевич.
— Еще один! — разводит руками Ростовцев: — да у нас тут фронда! Организованное сопротивление! Вив ля резистенс! Князев! А тебе чем игра моей команды не понравилась⁈
— Дело в том, что как совершенно верно заметили вы, Геннадий Валерьевич, матч тренировочный. Нигде в другом месте мы не можем попробовать рискованные тактики и приемы, мы, конечно, отрабатываем их в тренировках между собой, но это не то. Тренировочный матч — это уникальное событие, которое позволяет испробовать теорию на практике. В таком матче неважен счет, а важно то, чему мы научимся во время этого матча. Поэтому я дал команду всем играть рискованно, пробовать новое. А когда пробуешь новое — всегда сначала что-то идет не так. А счет на табло нас не пугает, ведь самое главное что мы можем получить от этого матча это не счет, а опыт. Всей командой мы будем оттачивать новые приемы… и счет на табло не важен.
— Ты, смотри, какой умный. Выкрутился. — в уголках глаз у старого тренера собираются морщинки: — знаешь, в чем твоя проблема, Князев? Ты думаешь, что умнее всех. По-твоему, я не вижу, как они — «стараются»? Как старательно мимо мячика мажут? Вот посажу тебя на скамейку и…
— Это моя идея! — выпрыгивает Костя Зуев: — Геннадий Валерьевич! Не наказывайте Князя, он тут не при чем! Он даже в самом начале против был! А потом, как я рассказал что девочки на холме стоять будут с задранными футболками, ну вот как Лилька сейчас всем показывала…
— Не слушайте вы его, Геннадий Валерьевич… — гудит Женя Балашов: — это все я предложил. Ну правда, матч тренировочный…
— Это все я. — вмешивается и Серега Михайлов, — если кого и наказывать, так это меня и…
— Тишина. — короткое слово и все умолкают. Ростовцев оглядывает собравшихся игроков тяжелым взглядом. Усмехается.
— Дементьев! — повышает голос он.
— Я. — отзывается капитан команды.
— Виноват всегда капитан, ты же это знаешь.
— Знаю.
— И?
— Готов понести заслуженное наказание.
— Ха. Готов он. Хорошо, снимай капитанскую повязку, Дементьев. Передай ее… Князеву. — говорит тренер. В наступившей оглушительной тишине Дементьев молча снимает повязку с рукава и протягивает ее Князеву.
— Отказываюсь принять должность капитана, Геннадий Валерьевич. Это нарушение процедуры.
— О процедуре не беспокойся. Я продавлю через комитет. Ну так что? — тренер забирает повязку у Дементьева и предлагает ее снова.
— Все равно отказываюсь. Так не делается.
— Ха. Балашов?
— Какой из меня капитан, Геннадий Валерьевич…
— Зуев? Коротышки всегда очень амбициозны, Зуев. Это твой шанс. Капитан команды — либеро. Ну так что?
— … да никогда! Я за Дюшу! Дюша — наш капитан и точка!
— Вот как. И что? Никто? Михайлов? Тарасов? Яшин? — взгляд тренера скользит по лицам, в руке он держит капитанскую повязку. Все отводят глаза в сторону.
— Это бунт. — наконец говорит Ростовцев: — открытый бунт на корабле. За такое раньше на реях вещали, вы знаете об этом? Я могу всю нашу команду разогнать — всех вас. Завтра будете у станков стоять или откуда вы там… Зуев, ты кажется от подсобного хозяйства «Уралмаша» к нам прикомандирован? Значит ты лично — будешь свиньям хвосты крутить. Вы готовы стоять на своем из-за… чего? Зуев?
— … так а я чего… — он бросает быстрый взгляд вокруг и вдруг — выпрямляется: — ну и пусть! В подсобное, так в подсобное! И я не за себя, я за парней! За Дюшу Дементьева! Все-таки вы — тиран, Геннадий Валерьевич!
— Конечно я тиран. — усмехается Ростовцев: — как с вами иначе?
— И… я сам уйду! И все мы — уйдем! Наверное…
— Ха… ладно. — тренер вздохнул и разом — стал как будто меньше. Он протянул повязку обратно Дементьеву: — на. Носи.
— Я…
— Бери-бери. Ты теперь — всенародно избранный капитан, а не назначенный спорткомитетом. И… вы все. — Ростовцев поворачивается к игрокам: — сегодня в первый раз за последние полгода, когда вы наконец ведете себя как команда. Как единое целое. Князев прав, сегодня — тренировочный матч. Я не смотрю на счет. Я смотрю на вас. Сегодня — играйте так, как посчитаете нужным. Вы отстояли себя и этого достаточно.
Снова наступает тишина. Но на этот раз — какая-то другая тишина. Все переглядываются. Над дальним табло продолжала помаргивать неисправная трубка — раз в несколько секунд по потолку проходила короткая судорога. К этому уже все привыкли и никто не замечал. Откуда-то издалека донесся взрыв девичьего хохота «птичек».
— Так… что это значит? Можно не возвращаться в подсобное? — осторожно спрашивает Зуев.
— А мне — на завод? — гудит Балашов. — А то я все позабыл уже, а по фрезеровочным станкам уже новое поколение вышло, с ЧПУ.
  
Глава 7
 
Глава 7
Мария Волокитина, капитан команды «Стальные Птицы»
— Это… было неожиданно. — признается Виктор, глядя на счет. Третий сет «Птицы» выиграли легко и непринужденно, «Уральские Медведи», бронзовые призеры чемпионата страны — вдруг рассыпались в песочные куличик и стали пропускать такие мячи, что вот прямо хотелось сесть, впечатать ладонь в лицо и заплакать. Четвертый сет только-только начался и счет был уже пять-ноль в пользу девушек из Колокамска, подавала Юля Синицына и ни одну ее подачу никто не мог взять. «Медведи» итальянили с размахом, выпрыгивали за мячом в блоке, в последний момент убирая руку с наиболее очевидного направления удара, пропускали летящий прямой между ног, застывая на месте соляным столбом, ныряли за упущенным, так словно действительно пытались его взять и… конечно же не доставали. Страдали, прыгали, всем своим медвежьим видом показывали, как им трудно, как они не могут и как мячи пропускают… как будто не бронзовые призеры чемпионата страны и не четвертые в рейтинге команд, а спортивная секция в пионерском лагере «Орленок». Состоящая сплошь из инвалидов.
— Чистый цирк… — бормочет стоящая рядом Маша Волокитина: — кружок художественной самодеятельности, ни дать ни взять. Им бы «Гамлета» в местном драматическом ставить… вот где актеры пропадают. Что делать будем, Вить?
— Я вот в волейбол не играю, но даже мне видно, что они не стараются. — говорит Жанна Владимировна, скрестив руки на внушительной груди.
— Итальянят ведмеди. — качает головой Виктор: — придется с их тренером поговорить. Мы же вроде договорились что тренировочный матч и что они постараются силовые не проводить и ничего никому не сломать, но чтобы так…
— Хм. Так ты все-таки договаривался чтобы они — сдерживались? — приподнимает бровь Маша.
— Конечно. Как иначе. Вон какие они, посмотри… даже мне страшновато становится… — отвечает Виктор: — я с Геннадием Валерьевичем заранее договорился, чтобы он своих архаровцев придержал. Чтобы силовые не били, чтобы агрессивно не играли, в общем чтобы меру знали. У них и так гигантское преимущество только за счет роста. Роста, длины рук, высоты прыжка, силы и выносливости…
— Вот как… — она переводит взгляд на площадку. Подает Юля Синицына, она прокручивает мяч в руках и подбрасывает вверх. Ловит и подбрасывает еще раз. Получается Витька — договорился с тренером «Медведей» чтобы те — не лютовали…
  
— А ты не боишься, что будешь с голой жопой проходящие по Транссибу поезда радовать? — вполголоса спрашивает она у него: — спор есть спор. Если мы выиграем, то придется в нудиста играть на холмах у города. На глазах у всей команды.
— Честно говоря я считаю, что от моей задницы радости у пассажиров поездов не сильно прибавится. Но, да, ты права, спор есть спор. Думаю что пассажиры предпочли бы смотреть на обнаженные перси нашей команды, вот где художественная ценность… прямо сейчас весь Транссиб должен за вас болеть… — он складывает руки на груди и смотрит на площадку. Звучит свисток и Юля Синицына — тянет время, подкидывая мяч и ловя его снова. Удар! Бело-синий мяч по плоской дуге облетает сетку и… либеро «Медведей» — взмахивает руками, отбивая мяч… в аут. Далеко в аут, назад. Свисток судьи. Очко «Стальным Птицам». Счет на табло меняется. Шесть-ноль.